В тишине квартиры Арины Капитоновны каждый звук казался преувеличенным — шорох платья Елены, тяжёлое дыхание Олега. Марина стояла у окна, вглядываясь в сумрачную московскую улицу сквозь щель между плотными бархатными шторами. Черты её лица, подсвеченные настольной лампой, оставались непроницаемыми, но пальцы правой руки время от времени непроизвольно касались бедра, где под строгим платьем был закреплён табельный ПМ.

Лена сидела на краешке дивана, кутаясь в халат. Девушка всё ещё не могла поверить, что брат нашёл её, что существует шанс на спасение. Олег расхаживал по комнате, то и дело оглядываясь на дверь.

— Нужно уходить прямо сейчас, — бросил он, останавливаясь перед Шаниной.

Звонок прозвучал неожиданно резко, заставив всех вздрогнуть. Лена вжалась в софу, судорожно вцепившись в покрывало. Брат окаменел на полуслове. Лейтенант мгновенно подобралась, готовая действовать в любом направлении.

— Сидите здесь, — тихо, но властно распорядилась Шанина. — Не выходите, пока не позову.

Она бесшумно пересекла комнату, прикрыла за собой створку двери и направилась в прихожую. Пальцы уверенно легли на рукоять ПМ под складками платья. Звонок повторился — настойчивее, требовательнее.

Остановилась перед входом, прислушалась. С той стороны было тихо — ни шорохов, ни шёпота, ни шарканья переминающихся ног. Осторожно, не убирая ладони с оружия, приблизила глаз к дверному глазку.

На лестничной площадке стоял мужчина в тёмном пальто с каракулевым воротником. Тусклый свет подъездной лампочки выхватывал бледные измученные черты. Игорь Вячеславович Красин, преподаватель историко-архивного института.

Марина открыла, не снимая маску профессионального спокойствия. Левая кисть оставалась на косяке, правая — на ручке двери, готовая захлопнуть створку при малейшем подозрительном жесте.

— Добрый вечер, Игорь Вячеславович, — проговорила она ровным тоном. — Арина Капитоновна принимает только по предварительной договорённости.

Красин посмотрел на неё взглядом человека, вынырнувшего из глубокого сна. В глазах читалась странная смесь отчаяния и решимости.

— Мне нужна Елена Добровольская, — сказал он, сглотнув. — Я знаю, что она здесь.

Шанина едва заметно напряглась.

— Кто вам сказал?

— Ольга, — выдохнул преподаватель. — Ольга Литарина. Она рассказала… про Ордынцева, про салоны. Про всё.

Лейтенант молчала, оценивая ситуацию. Если Литарина раскрылась перед Красиным, значит, всё развивается быстрее, чем они предполагали.

— Зайдите, — наконец обронила агент КГБ, отступая в сторону.

Историк вошёл в прихожую, неловко стягивая перчатки. Каждый жест давался с видимым усилием, тело двигалось скованно. Под глазами залегли тёмные круги, на виске пульсировала вена.

— Где Елена? Я должен поговорить с ней. Немедленно.

Шанина кивнула в сторону кабинета:

— С братом. Идёмте. Только без резких порывов.

Провела его по коридору. Из гостиной по-прежнему доносились приглушённые голоса — Арина Капитоновна развлекала гостей, ничего не подозревая о происходящем в дальних комнатах. Лейтенант распахнула кабинетную дверь и знаком пригласила Красина войти.

Олег и Елена застыли посреди кабинета, стоя близко друг к другу. При виде входящих брат инстинктивно подался вперёд, заслоняя сестру.

Лена увидела преподавателя и побледнела. Зрачки расширились, губы задрожали.

— Вы… — только и смогла выдавить девушка, отступая к простенку.

Красин шагнул к ней, но остановился, натолкнувшись на злой взгляд Олега.

— Елена, послушайте, — заговорил историк торопливо. — Я не знал… Клянусь, я не знал, во что ввязался. Ольга мне всё объяснила только сегодня. Про Ордынцева, про его природу, про всё это… — он обвёл рукой пространство вокруг. — Меня тоже использовали. Я думал, это просто литературный салон, интеллектуальное общество…

Закончить не удалось. Створка входной двери в квартиру Арины Капитоновны с оглушительным треском слетела с петель. В гостиной вскрикнули женщины, что-то с грохотом упало на пол.

Шанина в ту же секунду оказалась у выхода из кабинета, приникла к щели между косяком и дверным полотном. Увиденное заставило её побледнеть.

В прихожую ввалились люди в штатском — четверо мужчин с характерной выправкой оперативников. Двое сжимали пистолеты, у третьего на плече висел автомат, четвёртый держал массивный ломик. Во главе группы стояла Кристина Попова. Обычно безупречно спокойное лицо было искажено смесью страха и ярости. Волосы растрепались, глаза лихорадочно блестели.

— Обыскать все комнаты! — скомандовала сводница, сбрасывая модное пальто. — Найти Добровольских! И Шанину!

Лейтенант отпрянула от дверей, где через щель наблюдала за происходящим в коридоре. Повернулась к остальным. Выражение лица стало жёстким, профессиональным.

— Оперативная группа, — бросила отрывисто. — Вооружены. Идут сюда. Возможно, люди Ордынцева.

Олег инстинктивно прижал сестру к себе. Красин побелел и попятился к окну.

— Что делать? — прошептал юноша, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь пригодного для обороны или пути к отступлению.

Разведчица уже извлекла ПМ. Взор стал сосредоточенным, оценивающим.

— За диван! — приказала отрывисто. — Все трое! Сейчас!

Шаги приближались. Чей-то голос бросил: «Проверить там!» — и створка двери распахнулась. На пороге возникла Кристина. За спиной маячили двое боевиков с оружием.

— Вот они! — выкрикнула Попова, увидев Шанину со стволом в руке. — Уничтожить всех! Приказ Ордынцева!

Лейтенант выстрелила первой — в косяк над головой Кристины. Та отшатнулась с визгом, один из мужчин вскинул автомат.

— Ложись! — крикнула Шанина, толкая преподавателя и Лену за массивную софу у стены. Олег упал сам, прикрывая сестру телом.

Грянул выстрел. Пуля впилась в штукатурку над головой лейтенанта. Перекатившись за кресло, прицелилась и нажала на спуск снова, точно попав в плечо стрелку с автоматом. Тот вскрикнул и осел на паркет.

Кристина, согнувшись, выбежала в коридор. Второй нападавший дал очередь по комнате. Пули взбили пыль из обивки дивана, разбили настольную лампу, срикошетили от металлической ножки стола.

Шанина сменила обойму одним быстрым жестом. Е’ учили стрелять на поражение, но сейчас офицер старалась лишь нейтрализовать — в конце концов, это могли быть обычные оперативники, выполняющие приказ.

Воспользовавшись паузой, третий из нападавших прицелился в лейтенанта. Уйдя с линии огня перекатом вправо, разведчица всадила пулю ему в ногу. Боевик рухнул с криком, ствол выпал из ладони и отлетел в сторону.

— Всем не двигаться! — прорычал четвёртый, тот, что с ломиком. Он стоял в коридоре, за его спиной, в проёме двери в гостиную, виднелась перепуганная Арина Капитоновна в окружении девушек из салона и нескольких клиентов.

От входа снова послышался грохот — покосившееся дверное полотно отлетело к стене. На пороге возникла высокая стройная женщина в строгом сером костюме. Волосы её развевались, словно на ветру, а из глаз лился золотистый свет — потусторонний, невозможный. Весь силуэт был окутан тёплым мерцанием, придававшим ей вид существа из другого мира.

Ольга Литарина стояла в проломе двери разгромленной квартиры, и выражение её лица было наполнено древней яростью. Мерцание сгустилось вокруг её ладоней.

— Довольно! — произнесла она, и в голосе прозвучали одновременно несколько регистров — от низкого, грудного до высокого, звенящего. — Это заходит слишком далеко.

Все в прихожей оцепенели. Даже раненые перестали стонать, глядя на неё с суеверным ужасом. Попова, вжавшаяся в простенок, беззвучно шевелила губами.

Шанина медленно поднялась с пола, откуда совершила свой последний выстрел, не опуская ствола. Лена и Олег осторожно вышли из-за софы и выглянули из кабинета. Красин, скорчившийся за креслом, поднял голову и неуверенно выпрямился — на его лице отразился не страх, а что-то иное, более сложное.

— Ольга… — промолвил он тихо.

Литарина повернула голову, встретившись с ним взором. Янтарный отблеск зрачков на миг стал мягче, теплее, но тотчас вернулся к прежней холодности.

— Назад! — приказала она оперативникам. — Или я покажу вам, что такое настоящий страх.

В её голосе звучала такая власть, что даже лейтенант невольно отступила. Литарина вошла в квартиру. Мерцание вокруг неё пульсировало, наполняя пространство звенящей, тяжёлой мощью.

Окинув взором застывших людей, полковник двинулась вглубь, не обращая внимания на хрустящие под ногами осколки. Пронзительный холодный прищур её глаз остановился на Кристине. Сияние вокруг суккуба усилилось, заставляя тени дрожать и отступать. Воздух между ними уплотнился, наполнился электрическими разрядами — волосы на затылке у всех присутствующих встали дыбом.

— Ты выбрала не ту сторону, Кристина, — произнесла Литарина с ледяным спокойствием, и звук её звенящего голоса заставил задребезжать стёкла в оконных рамах.

Попова судорожно сглотнула. Причёска её растрепалась, тщательно нанесённый макияж размазался от пота. Сводница смотрела на приближавшуюся предводительницу клана суккубов с обречённостью — но в этом взгляде проскальзывало и другое: упрямство, злоба, отчаянная решимость.

— Я верна Ордынцеву, — процедила она, отступая.

— Верна? — усмешка сделала лицо Литариной запредельно жёстким. — Ты для него — расходный материал. Он убил Клавдию, превратил нас в рабынь — и тебя выбросит, когда перестанешь быть полезной.

Воздух в квартире становился всё холоднее. Изо рта боевиков, застывших по углам, вырывался пар, пальцы на спусковых крючках заметно дрожали. Арина Капитоновна с беззвучным плачем сползла по перегородке, закрывая голову руками.

Кристина заметила это и выпрямилась — присутствие слабых придало ей злости и решимости.

— Ты на стороне Андропова? — выкрикнула сводница, и в голосе зазвенела истерика. — Предательница! Ты думаешь, КГБ защитит тебя? Ордынцев всех вас уничтожит! Он сильнее всех вас вместе взятых!

Полковник подняла руку, и на кончиках пальцев заплясали крошечные золотые молнии.

— Ордынцев уже проиграл, — невозмутимо ответила Литарина. — Сеть раскрыта. Андропов получил санкцию Брежнева. Все салоны закрываются, все участники арестовываются. Старый инкуб слишком заигрался в человеческую политику.

Попова оскалилась от ярости и страха.

— Он не просто инкуб! — выдавила Кристина. — Он древнее, чем ты можешь представить! Он…

Она не договорила. В конце коридора, в проёме выбитой входной двери, возникла высокая фигура — мужчина в безупречном тёмно-сером костюме, с тёмными волосами и проседью на висках. Его облик неопределённого возраста мог бы принадлежать дипломату — если бы не глаза. Неестественно светлые, почти прозрачные, они вспыхнули, и зрачки в них стали вертикальными. Кожа побледнела, натянулась, обнажая мерцающие прожилки, расходившиеся от скул к вискам.

Георгий Савельевич Ордынцев переступил порог квартиры, и пространство вокруг него прогнулось — линии перил, дверного проёма, оконных рам исказились. Воздух подёрнулся красноватой дымкой, изнутри которой поднимался низкий гул, напоминавший далёкий гром. Само присутствие инкуба давило на грудь, перехватывало дыхание.

— Ты забыла, кто даровал тебе жизнь, Ольга, — обронил он негромко. Безупречная дикция, лёгкий неопределимый акцент — и потусторонние обертоны, от которых заныли зубы у всех, кто слышал этот голос.

Черты Литариной изменились — в глубине янтарных глаз мелькнула давняя боль. Но предводительница клана суккубов быстро взяла себя в руки.

— Ты не давал мне жизнь, — ответила полковник. — Ты её отнял. Но сегодня я заберу свой долг. И за себя, и за всех сестёр, которых ты превратил в рабынь.

С этими словами она выбросила вперёд руку, и из кончиков пальцев вырвался ослепительный белый луч. Глава инкубов выставил перед собой ладонь — луч ударил в невидимую преграду и рассыпался снопом искр. Боевики с криками бросились к стенам, пытаясь укрыться от обжигающей волны.

Шанина, по-прежнему не выпускавшая табельного оружия, метнулась ко входу в кабинет.

— Пригнитесь! — крикнула Олегу и Лене, которые в оцепенении смотрели на происходящее.

Тысячелетний хищник сделал резкое движение кистью, и вся мебель в гостиной — диваны, столы, стулья — с грохотом отлетела к стенам, освобождая пространство для поединка. Кресло врезалось в простенок и разлетелось в щепки, люстра раскачивалась всё сильнее, готовая обрушиться.

Литарина взмахнула обеими руками, и воздух между ними загустел, наполнился видимыми потоками силы — жемчужные против пурпурных — скручивавшимися в вихри и спирали. Хрустальный сервиз в серванте задребезжал и взорвался тысячей осколков. Картина — пастораль неизвестного художника — с треском сорвалась с крючка.

— Дерзкая тварь! — процедил глава клана инкубов, двигаясь вперёд. Кожа на его скулах стала полупрозрачной, под ней пульсировали фосфоресцирующие прожилки, расходившиеся сетью по всему телу. — Ты думаешь, что можешь противостоять мне?! Мне — тому, кто наблюдал за падением и возвышением ваших империй? Твоё существование — моя прихоть.

Вытянув длинные руки, он высвободил между растопыренными пальцами алые сполохи. Правая ладонь метнулась вперёд, и сгусток багровой энергии устремился к суккубу. Литарина отбила его левой рукой, но силой удара её отбросило на несколько шагов.

Жемчужное пламя суккуба билось об алый барьер инкуба. Предводительница клана окружила себя сияющим щитом, отражая атаки древнего существа, которое стояло в центре пульсирующего вишнёвого марева. Воздух потрескивал от напряжения, электрические разряды пробегали по стенам, выбивая куски штукатурки.

Люстра не выдержала и с оглушительным звоном обрушилась вниз, рассыпавшись градом хрусталя и стекла.

Олег, заслоняющий сестру, помертвев, наблюдал за происходящим. Всё, что он знал о мире и законах физики, рушилось. Лена дрожала, побелев, как полотно, но в её взгляде не было удивления — только страх и какое-то узнавание, будто она уже сталкивалась с чем-то подобным.

— К выходу! — крикнула Шанина, одной рукой удерживая Попову, другой указывая брату и сестре в сторону отсутствовавшей входной двери. — Сейчас же! Красин, помогите им!

Но преподаватель стоял неподвижно, поглощённый зрелищем битвы двух сверхъестественных существ. На его лице боролись страх, восхищение и что-то глубинное, непередаваемое словами. Историк смотрел на Литарину так, будто видел впервые — по-настоящему.

И вдруг тело его дрогнуло, выпрямилось, по нему прошёл разряд — невидимый, но ощутимый для каждого в комнате. Серые глаза, обычно усталые и внимательные, вспыхнули холодным серебристым блеском, чужим и древним. Всё существо Красина наполнилось внутренним излучением, проступавшим сквозь кожу.

Ордынцев, готовившийся нанести очередной удар, остановился как вкопанный. Его полупрозрачный облик исказился от недоверия. Тысячелетний хищник смотрел на Красина, не двигаясь, — он узнал его: инкуб, такой же, как он сам — но на стороне суккуба! Невозможное зрелище!

— Ты… — прохрипел глава клана. — Тоже?

Игорь Вячеславович шагнул вперёд, и воздух вокруг заколебался. Он протянул ладонь к Литариной, и между ними натянулась невидимая нить — пульсирующий канал силы. Черты Ольги смягчились, в глазах промелькнуло что-то удивительно человеческое, тёплое.

— Да, — спокойно подтвердил Красин, и голос его звучал глубже, увереннее, чем когда-либо. — И я выбираю её сторону.

Древнее существо застыло, руки повисли в начале начатого жеста. По скулам пробежала судорога — не страха, а чистого недоумения.

Преподаватель встал рядом с Литариной, их плечи соприкоснулись — и там, где тела встретились, вспыхнула искра, разрослась, потекла вокруг них, окутывая светящимся жемчужным коконом. Стёкла в серванте зазвенели, пыль закружилась спиралями.

И тут тишину взорвал механический голос с улицы, усиленный мегафоном:

— Внимание! Здание окружено сотрудниками Комитета государственной безопасности! Всем оставаться на своих местах! Повторяю: здание окружено! При попытке к бегству будет применено оружие!

Квартира взорвалась паникой. Девушки из салона с визгом бросились в разные стороны. Клиенты — мужчины в дорогих костюмах — лихорадочно хватали пальто и портфели, пытаясь понять, куда бежать. Боевики Ордынцева застыли, переводя растерянные взоры с хозяина на выход, не зная, кому подчиняться.

Кристина первой пришла в себя. Бросилась по коридору в сторону кухни, где располагался чёрный ход. За ней метнулась Арина Капитоновна — неожиданно проворная для своего возраста, старуха скользила между людьми, расталкивая девушек и растерянных клиентов.

— Они бегут к чёрному ходу! — крикнул Олег, выглядывая из кабинета.

Шанина отреагировала молниеносно. Перемахнув через перевёрнутый журнальный столик, ринулась за Поповой. Каждое движение было точным и стремительным — сейчас в ней действовало всё разом: подготовка оперативника и нечто более глубокое, безотчётное.

В тесном проходе, ведущем к кухне, она настигла сводницу, прыгнув ей на спину. Обе повалились на паркет. Кристина отчаянно извивалась, кусалась и царапалась, но лейтенант была сильнее. Одним рывком заломила ей руки за спину, прижав физиономией к полу.

— Это за Елену! — выдохнула Шанина, выуживая из кармана наручники. — И за всех девочек, которых ты продала!

Металлические браслеты со щелчком сомкнулись на запястьях Поповой. Та выгнулась, пытаясь вырваться, но разведчица уже тащила её к ближайшей двери — к уборной с массивным старинным замком.

— Пусти! — визжала Кристина. — Ты не понимаешь! Ордынцев всех вас уничтожит!

— Посмотрим, — холодно отрезала Шанина, распахивая створку.

Втолкнула сопротивлявшуюся Попову внутрь, захлопнула и повернула ключ. Изнутри донеслись приглушённые проклятия и глухие удары — задержанная колотила ногами в дверь, но старинное дерево держало.

Тем временем Елена, до сих пор прижимавшаяся к брату у выхода из кабинета, почувствовала, как внутри поднимается ярость. Вид убегающей Арины Капитоновны — женщины, превратившей её в товар, — вызвал гнев, какого девушка не знала за собой ранее. Что-то свирепое пробудилось в ней.

— Она не должна уйти! — прошептала Лена, высвобождаясь из объятий Олега.

— Лена, стой! — крикнул брат, но было поздно.

Девушка выскочила из комнаты и бросилась вдогонку за хозяйкой притона, двигаясь с неожиданной для измождённого тела быстротой. Халат на ней распахнулся, волосы разметались по плечам.

Арина Капитоновна почти добралась до кухни, когда Лена настигла её. Вцепилась в волосы старухи, рванула назад — Арина потеряла равновесие и рухнула на пол. Они покатились по проходу, сцепившись.

— Ты разрушила мою жизнь! — выдохнула Елена, нависая над поверженной хозяйкой. — Превратила меня в вещь!

— Глупая девчонка! — ощерилась Арина, пытаясь дотянуться ногтями до её лица. — Я дала тебе шанс! Ты бы сгнила в своём институте!

Ногти старухи впились в плечо Лены, оставляя кровавые полосы, но девушка не чувствовала боли. Кулак взметнулся и обрушился на физиономию Арины — раз, другой, третий. Хрустнула переносица. Губа лопнула, тёмная кровь потекла по подбородку, пачкая белую блузку. Перехватив запястья старухи, Елена заломила их за спину.

— За маму! — процедила она сквозь зубы, рывком поднимая окровавленную Арину с паркета. — И за всех, кого ты продала!

Елена толкала хозяйку притона по проходу к уборной, где уже сидела Кристина. Арина брыкалась и извивалась, но хватка девушки была железной — в ней сказались и ненависть, и горе, и два года накопленного унижения.

Шанина, только что закрывшая на ключ Кристину, приподняла брови при виде девушки, волокущей Арину.

— А ты полна сюрпризов, — заметила разведчица, отпирая замок.

Лена втолкнула старуху внутрь, к визжавшей Кристине, и лейтенант снова повернула ключ.

— Что со мной? — прошептала Елена, уставившись на собственные ладони. — Откуда это?

— Потом разберёмся, — ответила Шанина, беря её за локоть. — Сейчас нам нужно уходить.

Тем временем в гостиной поединок достиг крайней точки. Ордынцев оправился после появления Красина и атаковал с утроенной яростью. Кожа его стала совершенно прозрачной — под ней билась сеть фосфоресцирующих жил. Зрачки сузились в вертикальные щели, пальцы удлинились, превратившись в когти, а зубы заострились — облик утрачивал человеческие черты. Руки рассекали воздух, оставляя шлейфы алого пламени.

— Предатель! — прогремел он, и голос обрёл запредельные обертоны, от которых вибрировали стены и окна. — Инкуб на стороне суккуба! Ты забрал жизнь у тех, кого мог бы пить вечно, — и встал на сторону дающей. Это противоестественно!

Красин ощутил, как голод внутри требует подпитки, но направил жажду в защитный контур. Серебристое зарево окружило его. Удар Ордынцева отбросил его к стене, однако вместо слабости преподаватель почувствовал прилив сил — Литарина коснулась его плеча, делясь собственной мощью.

— Я с тобой, — шёпот Ольги звучал многоголосьем, а между ладонями сгустился ослепительный жемчужный свет.

Глава инкубов оскалился, обнажив заострённые клыки, и прыгнул, целясь когтями в горло суккуба. Красин метнулся наперерез — тело двигалось с необыкновенной быстротой, и серебристый щит встретил когти тысячелетнего хищника.

Столкновение сил разорвало физическую реальность квартиры. Воздух загустел, наполнился видимыми вихрями — пурпурными от Ордынцева, жемчужными от Литариной, серебристыми от Красина. Обломки мебели, осколки стекла, разорванные картины — всё поднялось, закружилось, подчиняясь бешеным потокам энергии. Массивное кресло в стиле ампир оказалось под потолком. Осколки хрустальной люстры зависли в воздухе, образуя причудливое созвездие.

Олег, содрогаясь, заворожённо наблюдал за происходящим. Стены квартиры дрожали в такт ударам, расширялись и сжимались. На оконных стёклах стремительно разрастались морозные узоры, хотя от разрядов в комнате было жарко.

Шанина, увлекая за собой Елену, быстро оценила обстановку.

— Уходим! — бросила коротко. — Операция началась. КГБ снаружи, прикроют.

— Но Ольга… и Красин… — Лена смотрела на поединок, не в силах отвести взор.

— Они знают, что делают, — отрезала лейтенант. — А нам нужно выбираться, пока здесь всё не обрушилось.

С потолка посыпалась штукатурка. Перегородки вибрировали, картины срывались с крючков, зеркала рассыпались. Воздух искрил и потрескивал, пахло озоном и горящей проводкой.

Ордынцев отбивался с яростью загнанного в угол существа. Каждый выпад становился отчаяннее, удары — беспорядочнее. Древний инкуб понимал, что проигрывает. Впервые за столетия его могущество не было абсолютным. Он видел решимость на лице Литариной, готовность идти до конца — и это пугало больше любого оружия.

— Ты не уничтожишь меня! — прокричал он, и в голосе звучали одновременно человеческий и потусторонний регистры. — Я существовал до твоего рождения. И буду существовать после твоей смерти!

— На этот раз ты зашёл слишком далеко, — невозмутимо ответила Ольга.