Не прошло и пары дней, как наша жизнь опять круто поменялась. Нас опять изволил посетить господин Дежнев, который порядком злил. Восхитительный выход в свет снова разбудил во мне восторженных розовых пони, которые верили, что я для Ильи не «мимо проходила». В кинотеатре он сел рядом со мной, потому что Аришка первая залезла на кресло, оставив нам предыдущие два места. Остается только гадать, она специально хотела, чтоб мы оказались близко друг к другу, или же сторонилась его, создав барьер в виде моей тушки. Но в любом случае, тесное соседство с Дежневым было для меня и мучительно, и сладко. Этот Змей- искуситель действовал на меня магнетически. Когда зал взрывался от хохота, он по-хозяйски взял мою руку, запустив по коже настоящий электрический разряд малой мощности. Не больно, но встряхнуло. Так, что губы пересохли и дыхание перехватило. Но Дежнев на этом не остановился. Он нагло переплел наши пальцы и, улучив момент, перевернул мою руку и коснулся губами.

Хорошо, что никто не услышал, как я шумно глотнула.

Повернувшись к Илье, я вопросительно уставилась на него.

- Прости, я очень-очень давно не ходил с девочками в кино. Вернее, ходил только один раз, и боялся за руку взять.

Я едва не хмыкнула. Дежнев и боялся!

Он отпустил мою руку, заставляя опять гадать – что это было. Восполнил пробел юности или?

В итоге весь сеанс я просидела, как пришибленная. И от фильма в голове осталась только фраза: «Да Илья за меня море перевернет и все ракушки выкинет!»

До слез хотелось, чтоб мой Илья перевернул ради меня море и ракушки повыкидывал.

Но он опять спрятался в свою раковину и больше никаких нежностей не проявлял, делая вид, что ничего не произошло. Вот уверена, что Святая Инквизиция приняла бы его в свои ряды с распростертыми объятиями!

После фильма мы еще выгуляли Аришку в детском городке, и Дежнев отправил нас домой с Олегом.

И вот сейчас заявился, как всегда сдержанный и слегка отстраненный.

Обняв Анфису и поцеловав Аришку в макушку, он заявил:

- Маша, я тут подумал, что негоже вам здесь сидеть. Ребенку осенью в школу, а она совершенно не социализирована. Возвращаетесь в город, и будешь водить ее на групповые занятия.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Конечно, Дежнев- старший говорил, что к первоклашкам нереальные требования предъявляют, и, возможно, это с его подачи Илья решил вернуть нас из «ссылки». Но слово «не социализирована» больно резануло ухо. Так говорила Тина об Аришке. Если это она подвигла Илью принять такое решение, то за этим кроется какая-то гадость.

Но возникать я не стала. В самом деле. Дежневы планируют отдать девочку не в частную школу, где ставят пятерки налево- направо, а в ту, в которой дают знания и жестко спрашивают, невзирая на статус родителей.

Гадость уже началась с того, что Тина чуть ли не каждый вечер являлась к нам. Самое неприятное, делала она это, пока Илья еще был на работе. Она совала свой нос в наши занятия, даже пыталась разговорить Аришку. Но та упорно молчала. Приходилось ее терпеть и за ужином.

Она была мила и добра. Привозила подарки, как настоящая фея-крестная. Создавалось впечатление, что бывшая мегера хочет с нами подружиться. Спасибо, Дежнев умудрялся держать себя так, что к ночи она уезжала. Хотя больше чем уверена, она б пустила свои корни, как ядовитый плющ, дай ей только волю.

И мне, и Аришке эти визиты были очень неприятны. Мы ощущали себя овечками, чувствующими присутствие волка. Вроде все хорошо, но холодок опасности пробегал по позвоночнику. Она поднесла Дежневу список, куда мы должны ходить. Танцы, английский (несмотря на то, что мы с Аришкой достаточно уделяли ему внимания), рисование. Я промониторила, отзывы о студиях были положительными, поэтому засунув свою профессиональную обиду подальше, вынуждена была признать, что девочку нужно приучать к коллективу. На танцах и художке разговаривать не требовалось, и Аришка с удовольствием посещала занятия. А вот английский мы прогуливали, потому что излишне позитивная и энергичная дама настаивала, чтоб моя тихоня громко повторяла за ней. Чего Аришка, соответственно, не делала.

Потом я довела до сведения Дежнева ситуацию, заявила, что мы туда больше не пойдем, и вздохнули свободней. Даже к присутствию Тины стали относиться, как к неизбежному злу. Не за горами лето, и его в городе мы точно проводить не будем.

Кроме Тины, неприятность доставляло и само проживание с Дежневым под одной крышей. Его мальчишеская выходка в кинотеатре заставляла меня ворочаться в кровати перед сном. Я, словно драгоценность, доставала из памяти воспоминания, и заново прокручивала в голове каждое мгновение.

Но Дежнев не был бы Дежневым, если бы с ним все было просто и однозначно. Он только буравил меня своим взглядом, от которого я чувствовала тяжесть в низу живота. Сдержанно интересовался нашими успехами и норовил побыстрее смыться. А когда я попросила выходной, чтоб погулять с Алексом, думала, небо свалится на землю. И это даже я не сказала, что с Алексом. Просто ляпнула, что хочу погулять. Но Дежнев своей чуйкой понял, куда я намылилась. Или прочитал виноватость на моем лице.

- Мария! Мало кто платит своим няням такую зарплату, как я, - сказал он таким тоном, что обморозиться можно было. – И плачу я не за красивые глаза, а за комфорт своей дочери! Если вас что-то не устраивает в графике, можете увольняться!

Первое мгновение я ошарашенно смотрела на него, пытаясь понять, что это было. Вот так, с лету он готов меня уволить?! И кто тогда будет обеспечивать комфорт Аришке?! Или он взбесился из-за Алекса?! Но как бы то ни было, злость меня тоже разобрала.

- А мне, между прочим, и к маме нужно съездить! – возмущенно выпалила я, считая, что привела убойный аргумент в пользу дня свободы. Но просчиталась. Он тут же нашел решение.

- Пусть она сюда приезжает. На выходных поедете на дачу, Олег маму встретит на вокзале и привезет.

И сразу повеселел. Гад гадский! И уже другим тоном продолжил:

- Не обижайся. Я просто опасаюсь, что Аришка подумает, что ты уехала навсегда и испугается. А ты сама знаешь, что для нее стрессы недопустимы.

Он подхватил своим мизинцем мой и вопросительно заглянул в глаза.

- Мирись?!

Пшик! И моя злость тоже испарилась. От его прикосновения я опять превратилась в слабовольного тушканчика.

- Мирись, - подтвердила я. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, и казалось, что вот-вот он меня сгребет в охапку и поцелует. Но вместо этого он отвел взгляд и отпустил руку.

- Маме я билеты оплачу, - словно оправдывая свое малодушие, пообещал он.

Черт бы тебя подрал, Дежнев!

Но никто его не подрал, и он преспокойно отправился в кабинет, делая чрезвычайно озабоченный вид.

А на следующий день, когда Дежнев уехал на работу, а Аришка залипла над пазлами, я твердо решилась на преступление. С того самого дня, как мы вернулись в город, меня буквально съедало жгучее желание посмотреть кабинет Дежнева. А что? Не чета мне, Татьяна Ларина , «национальный тип» русской женщины, пылкой и чистой, мечтательной и прямодушной, и та не погнушалась пошастать по дому своего кумира! Мне было жутко интересно, что он читает, какие привычки имеет. И пока не пришла Лида Сергеевна, наш «клининг» и повар, у меня был шанс застать творческий беспорядок или еще что-то интересное.

Стыдясь своего низкодуховного поступка, я, как кошка, готовящаяся стащить сосиски со стола, с минуту собиралась с духом. Одна часть меня нашептывала: «Ну, иди, пока никто не мешает! Ты же всегда хотела!» Другая укоризненно качала головой, давая понять: «Маша, ты пошла по наклонной! Сначала подслушивала, сейчас лезешь в кабинет. А дальше что? Воровать начнешь?»

Но эту свою совестливую половину я быстренько заткнула, оскорбившись на фразу о воровстве. Я дернула дверь и зашла в кабинет. И была поражена. Настолько разительно отличалось обстановка. Даже не обстановка, а атмосфера кабинета от остальной части квартиры. Если в других комнатах все было выдержано в современном стиле, то здесь царила классика. Именно так показывают в фильмах «святилище» писателей, политических деятелей и прочих небожителей. Массивный деревянный стол с ящиками, или раритетный, или сделанный на заказ, с большим монитором компьютера, тяжелой подставкой для ручек из натурального камня, блоком бумаги для записей в пластиковой коробочке. Внушительный книжный шкаф, из того же дерева, что и стол. На полу ковер, я так понимаю, настоящий шерстяной, с классическим восточным узором. Бордовые шелковистые обои и шторы «цвет в цвет» добавляли помещению солидности и основательности. Зато на второй половине комнаты, как белый кит, расположился большой кожаный диван молочного цвета. И рядом с ним стеклянный «двухэтажный» журнальный столик с дорогими журналами для деловых людей - «Forbes», «Fortune», «РБК».

Я представила, как он заваливается на этот диван и расслабленно перелистывает восхитительно пахнущие страницы. И это его персональный рай. Мои пальцы легонько погладили аккуратную стопку, я будто пыталась прикоснуться к внутреннему миру хозяина.

Стащив носки, потопталась по ковру, замирая от восторга. Подошла к шкафу. Ожидаемо, книги по экономике, управленчеству, три нижние полки с классикой. Все соответствовало имиджу делового, серьезного человека. И тем разительней был контраст с его мимолетными «выходами из образа». Когда он, словно улитка, ненадолго высовывался из раковины и тут же прятался.

Боясь быть застигнутой, я собралась уже уходить, но взгляд зацепился за мусорную корзину.

"Маша, фу! Не смей!" – заистерила воспитанная девочка. Но скомканные шарики, бывшие недавно аккуратными квадратными листочками, словно магнит, притягивали меня.

"Нет, Маша! Нет!" – в последней попытке удержать меня от окончательного грехопадения, вскрикнула совесть, но тщетно. Моя рука уже тянулась к мусорке.

Захватив несколько комочков, я нагло умостила свою пятую точку в широком кресле и со сбивающимся дыханием развернула один. Наверно, у меня все-таки развита интуиция, раз я сделала это.

«Мария», - прочитала я, замерев от неожиданности. Меня будто встряхнуло. Жар начал разливаться от ушей и докатился до кончиков пальцев на ногах. Неслушающимися пальцами я развернула остальные. «Маша!» «Нельзя!», «Маруся». На каждом квадратике куча завитков, молний и прочих, не сочетающихся между собой значков. Явно автор не имел четкого понимания своих чувств. Но то, что я не давала ему покоя, было очевидно.

Бабочки запорхали в животе, но тут же присмирели. Возвращаемся туда, откуда начали. Я на самом деле не дурочка, которая после первого свидания уже планирует меню свадебного банкета. Я чувствовала, что он ко мне неравнодушен. И его порывы трактовала правильно. Но он не рассматривает меня в качестве девушки. Это тоже факт. Вопрос. Почему?

Боится, что Тина напакостит? Так, насколько я его знаю, он не тот человек, который чего-то боится. Уверена, что служба безопасности при желании найдет на шантажистку столько компромата, что она и рта не посмеет открыть. Напрашивался неутешительный вывод – для Дежнева мухи отдельно, котлеты отдельно. Конкретно - невеста из пролетариев ему не статусу. А просто заводить роман с няней ему не позволяет благородная натура.

И тут затык. Даже когда я получу диплом и смогу претендовать на более престижную работу, я Аришку не смогу бросить, пока она не освоится и не перестанет так остро во мне нуждаться…Значит буду няней еще минимум года два. А за это время много воды утечет...

И тут затык. Даже когда я получу диплом и смогу претендовать на более престижную работу, я Аришку не смогу бросить, пока она не освоится и не перестанет так остро во мне нуждаться…

Ну собственно, к мысли о том, что мы с Дежневым – две параллельные прямые, которые не пересекаются, я пришла еще тогда, когда он меня спас от подонка- мажора. Так что ничего нового. Тяжко вздохнув, я скатала листки в шарики и вернула их в корзину. Собралась уже уходить, но не выдержала. Воровато оглянулась, словно кто-то мог увидеть то, что я хочу сделать, и вытащила комочек. С замиранием сердца загадала - попадется бумажка без запрета на чувства, значит, я дождусь от Дежнева любви. Ну а нет, значит, нет. Глупо. Так же, как и гадать на ромашке. Но если б не жило в женских душах стремление узнать «чем сердце успокоится», гадалки разорились бы. А я тут вот… Развернув, бережно разгладила. «Маруся!» Сердце подпрыгнуло от радости, будто, и правда, Дежнев сделал предложение.

Сунула трофей в карман домашних штанов и вернулась к Аришке.