И мы несколько дней жили спокойно. Даже дружно. Горничная тоже оказалась неплохой девчонкой, приехавшей из ближнего зарубежья. По вечерам, после того, как я укладывала Аришку спать, мы с Диной и Анфисой пили чай, болтали ни о чем. Почти как с Ларчиком. И умиротворенные расходились по своим углам.

Плюхнувшись в кровать, я, словно запутанный клубок, по ниточке разбирала свои воспоминания об Илье. Его заинтересованный взгляд в декольте, его уверенную руку, поднимающую меня на ноги, его прикосновение к моим губам, нотки хрипотцы от волнения в его голосе. Снова и снова я испытывала чувство парения, вытаскивая из памяти считанные минуты, проведенные с ним наедине. Натешившись, сладко засыпала в привычной иллюзии счастья. Мысли о том, что нам вместе не быть, я отгоняла, как назойливых мух, чтоб не мешали познавать дзен.

Но однажды мой дзен разлетелся в ошметки, заставив сердце снова сжиматься от боли.

И причина этому – случайно открывшиеся «тайные знания».

Нет, я не хотела. Я знаю, что так поступают только дурно воспитанные люди. Даже говорила себе, что я не лучше Тины, но не удержалась…

Проведать нас приехал Дежнев с отцом, статным мужчиной с благородной сединой и аккуратной бородкой, как у звезд кино «в летах». Он привез кучу пакетов – с игрушками, книжками, огромный набор восковых мелков, перламутровые краски. Словом, настоящее богатство.

- Здравствуй, Аришка! Я твой… дедушка! – голос Дежнева-старшего внезапно охрип. Он кашлянул, будто избавляясь от чего-то, застрявшего в горле.

- Здравствуйте. – Ответила я за двоих. - Я Маша. Аришка незнакомых людей стесняется.

- Ну будем знакомы! – точь-в- точь повторил он слова Анфисы. – Я Никита Ильич. Покажите, чем вы тут занимаетесь!

Мы поднялись в комнату Аришки, и она, немного постеснявшись, начала выкладывать перед дедушкой рисунки, прописи, тетрадки с примерами, которые мы решали. Было видно, что он ей понравился. Надеюсь, не только из-за подарков.

- Ну молодцы. Не стыдно будет в школу отправлять. Я узнавал, так к первоклашкам та-а-кие требования предъявляют!

Пока Дежнев- старший оценивал нашу работу, я ловила буравящие взгляды Ильи, от которых у меня сладкие мурашки разбегались по телу.

Сказка возвращалась?

Я быстренько отогнала эту мысль, понимая, что она неправильная.

- Ты умница, - похвалил дедушка. – А хочешь, я научу тебя в шахматы играть? Я привез!

Никита Ильич подмигнул Аришке, и она, на удивление, согласилась. Правда, перед тем, как кивнуть в ответ на вопрос, посмотрела на меня. Я подняла два больших пальца в знак одобрения. И вскоре поняла, что девочка увлеклась, и я могу пойти попить кофе с ватрушками, которыми с утра хвалился Степаныч, наш повар.

Похоже, такая же мысль пришла и в голову Илье. Он двинулся вслед за мной и в коридоре поймал меня за руку. Сердце ёкнуло и забилось пойманным воробышком.

- Маша, не убегай. Мы давно не виделись, расскажи, как вы тут обустроились, - в голосе Ильи прорезалась явная хрипотца, которую я самонадеянно приписала волнению. Но это не повод интимничать в коридоре.

Я перевела выразительный взгляд на руку.

- Прости, включился хватательный рефлекс.

Он отпустил меня, и мне показалось с сожалением.

- Пойдем в столовую? Помнится, я обещал тебе к зарплате прибавку сделать, если будешь делать мне кофе. Отрабатывай! – он улыбнулся с видом кота, поймавшего мышку.

- Я же не против. Только вы нас выселили. Так что нечего попрекать недоработкой! – ответила я на автомате и развела руками. На самом деле неважно было, что говорил Илья и что отвечала я. Главное, что он был здесь, что я таяла от его близости и просила Вселенную продлить эти минуты.

Мы спустились вниз. И Илья не стал дожидаться, пока я принесу ему кофе. Он пошел вслед за мной на кухню.

Сейчас процесс мне гораздо трудней давался. Я чувствовала взгляд Ильи и боялась забыть, сколько положила ложек кофе, добавила ли сахар. Все, чего мне хотелось, это очутиться в его крепких объятиях, почувствовать его дыхание на своей коже, забыть, как дышать от его поцелуя.

И как я ни старалась избавиться от этого наваждения, ничего не получалось. Наконец, я разлила свой фирменный «эликсир богов», и мое напряжение перераспределилось. Кофе с ватрушками тоже требовали к себе уважения!

Я рассказала, как нас встретили, чем мы занимаемся, чему научили Коржика, а Илья все это время не сводил с меня глаз.

И не знаю, чем бы закончилось наше кофепитие, если б не Анфиса. Она пропустила приезд хозяев, разбирая с поваром запасы в подвале. Домоправительница не обращала внимания на протесты Дежнева, который убеждал ее, что все можно купить, и как рачительная хозяйка закатывала в банки огурцы, помидоры, квасила капусту. Еще как только стали обживать дом, она с боем отвоевала участок земли под огород и парник. Хотя Дежнев собирался там сделать теннисный корт. Это мне Анфиса поведала с гордостью. «А я ему и говорю: это в свой теннис можете где угодно играть, а собственный огурчик и помидорчик не сравнится ни с каким покупным!»

- Илюша! Мальчик мой, - обрадовалась она, прижав улыбающегося «мальчика» к своей пышной груди.

Я оставила их вдвоем, им тоже было о чем поговорить, и думала, что волнения сегодняшнего дня закончены. Впереди ужин, наши вечерние занятия и спать. А гости тем временем уедут. Но все пошло не так.

Они остались и на ужин. И за столом я то и дело сталкивалась взглядом с Дежневым- старшим. Он будто изучал меня, и от этого я испытывала неловкость. Даже аппетит, который меня никогда не подводил, сейчас будто икота, «перешел на Федота», покинув меня.

И поэтому, когда уложила Аришку, я поняла, что основательно проголодалась. И само собой не усну, если не съем чего-нибудь сытно-вкусного. И я двинулась на кухню.

Меня б никто не осудил, но я все равно постаралась ступать тихо, как индеец на тропе войны.

Оказалось, не зря. Дежневы не уехали. Они сидели в столовой и пили коньяк. Очевидно, уже не по первой рюмке, потому что разговаривали довольно громко. Как хорошая девочка, я должна была бы так же тихо вернуться к себе в комнату и забыть про еду, но искушение услышать что-то тайное было слишком велико. От Анфисы я могу только узнать, во сколько лет у Илюши выпал первый зуб и когда он научился кататься на велосипеде. Застать меня на месте преступления тоже никто не мог. В доме, кроме нас, жила только Анфиса, но та укладывалась в кровать в десять часов и спала сном младенца.

- Сын, я так тебе благодарен! Если бы Аня узнала, что Аришка не твоя дочь, а моя, я не представляю, что было бы. С ее слабым здоровьем… Она бы не перенесла такого удара, - изливал душу Дежнев-старший, а я едва держалась на ногах от такой новости. Вот это дедушка!

Седина в бороду, а бес в ребро?! Теперь понятно, почему Илья не знает, с какого боку подойти к Аришке, а с «дедом» она осталась играть в шахматы. Чувствуется кровь. Интересно, а она его вообще видела раньше? Или он слился «с проекта» сразу после зачатия, а потом чувство долга заставило забрать девочку? Ну Дежневы, вы даете!

Я уже собралась вернуться к себе, устроив желудку акцию протеста. Но голос Ильи меня остановил.

- Ну ты ж понимаешь, что я это сделал из-за нее, а не из-за тебя! До сих пор в голове не укладывается, как ты мог!

- Ну прости. Если девочка тебе в тягость, я заберу. Скажу Ане, что сын не может уделять должного внимания. Она примет Аришку. И няню заберем.

- Не надо! – резко перебил Илья. А у меня сердце екнуло и, кажется, подпрыгнуло куда-то к горлу и забилось так гулко, что я боялась, как бы отец с сыном не учуяли мое присутствие. Почему не надо? Из-за Аришки или из-за меня?

- Ты на Машу какие-то виды имеешь? А что, хорошая девушка. Правильная. Честно говоря, Мартина твоя меня напрягает. Хоть и говорит, что любит тебя, но в ней много фальши. Ты проверял ее родословную? Ее бизнес? Это Аня готова принять ее с распростертыми объятиями. Говорит, красивая, ухоженная, самостоятельная. Не стыдно людям показать. А на мой взгляд, там одна видимость. И Аришка ее боится. Подумай, сын! – Дежнев-старший, видимо, решил подкрепить свои слова очередной порцией спиртного, потому что я услышала характерное бульканье.

Ого! Так она еще и Мартина? Ну да. Не крестьянское имя…

Не успела переварить услышанное, как от новой информации меня уже конкретно заштормило. Илья ответил отцу:

- Да вот пока Аришки не было, меня все устраивало. Тина меня сразу покорила взрослым отношением. Знаешь, сколько мне приходилось буквально стряхивать с себя прилипал. Знакомишься, вроде ничего. С дипломом или учится. Ухоженная, спортивная. Но проходит немного времени, и начинает душить. Неглупая девчонка превращается в инженю, с образом «сломанных лапок». Она ничего не умеет, у нее ничего нет, она всего боится. И самое бесячее. У меня глаз дергается, когда я слышу «пусик», «котя», «зайка». А они, как назло, сюсюкают, превращая меня в идиота, пускающего слюни. И Тина резко выделяется на фоне этих овец. Но когда появилась Аришка, вернее, Маша, она превратилась в настоящую хабалку. И знаешь, я сильно опасаюсь, если я с ней расстанусь, она из мести может рассказать маме, кто на самом деле нагрешил…

Дальше портить карму неблаговидным подслушиванием не имело смысла, и я, снова, как индеец, прокралась к себе в комнату. Если раньше я была уверена, что Дежнев не для меня чисто по статусу, что такие, как он, не женятся на таких, как я. Не того поля ягода и все такое. Но теперь, когда Илья не опроверг слова отца насчет меня, на душе стало вообще тошно. Выходит, я не фантазировала по поводу его симпатии. А теперь, зная Тину, очень хорошо понимаю его. Даже если она его напрягает, он должен что-то придумать, чтоб защитить свою семью. Но, кроме заклятия молчания «силенцио» из Гарри Поттера, ничего в голову не приходило. Деньги у нее есть, так что не купишь. Самому рассказать осторожно маме – тоже не вариант, неизвестно, что у нее там со здоровьем.

Проворочавшись полночи, я, наконец, уснула. А проснувшись твердо решила выбросить Дежнева из сердца, раз Вселенная против.

И словно в подтверждение правильности моих выводов, гости уехали с утра, пока мы с Аришкой еще спали.

Вздохнув, я натянула домашний костюм и поплелась говорить «Доброе утро!» своей воспитаннице. Правда, перед дверью пришлось стряхнуть с себя грусть - печаль. Аришке намного хуже моего приходится. Она уже подхватилась с кровати и чуть ли не у порога уткнулась мне в живот и обхватила ручонками.

- Маш, - тихо сказала она, тесней прижавшись. – А дедушка уехал?

Я чуть дар речи не потеряла. Как она узнала? Услышала, как они выходят? Я-то дрыхла, потому что поздно уснула. А Аришка? Что, с утра караулила?

- А почему ты только про дедушку спрашиваешь? А …, - я запнулась, потому что в свете последних событий язык не поворачивался сказать «папа». – А почему ты не про Илью Никитича спросила?

- Деда такой добрый. Я его не боюсь. – хлопая глазенками, поделилась своими чувствами Аришка.

- Но папа же с тобой тоже добр? – встала я на защиту Дежнева.

- У него Тина. И она меня хотела сдать в интернат. А если они поженятся, то точно сдаст!

- Не говори таких вещей! – воскликнула я. – Никто никогда тебя никуда не сдаст!

- Почему они уехали, не попрощавшись? – задала логичный вопрос Аришка.

– Наверно, торопились, - я постаралась придать убедительности голосу, но и сама была неприятно удивлена этим фактом. Будто не посчитали нужным. – Давай одеваться и завтракать!

Я бодро улыбнулась и потормошила девчушку.

А за завтраком мы все-таки получили приятный сюрприз. На столе лежал лист бумаги, содержащей несколько строк, написанных резким, местами трудно читаемым почерком Ильи.

«Девочки! Нам нужно было срочно уехать. Возникли проблемы на фирме. Не скучайте. Мужчины рода Дежневых»

- Вот! – я помахала перед носом Аришки бумагой, непроизвольно расплываясь в счастливой улыбке. Мужчины рода Дежневых. Если б он написал – папа и дедушка, было б понятно, что послание не для меня. Хотя обращение «девочки» тоже грело сердечко.

«Черт бы тебя побрал, Дежнев!» - в который раз приходится говорить это. Маятник любви опять качнулся в его сторону, хотя я понимала, что не стоит расслабляться. И, кажется, Вселенная меня в этой мысли поддержала.