Честно сказать, я не предполагала, что после красоты того места, где мы жили, подъемников и того, что я стала на лыжи, меня может что-то сильно восхитить. Оказалось, может! Да и еще как!

Высадившись на верхней точке, я едва не взвизгнула от восторга. С высоты две тысячи триста двадцать метров открывалась такая панорама, что дух захватывало. Теперь я хорошо понимала, почему Дежнев предпочитает проводить отпуск здесь. Нельзя сказать среди первозданной природы, потому что люди здесь создали свою «цивилизацию», опутав склоны сетью подъемников, вкраплениями отелей и кафешек и подготовленных трасс. Но это было гармонично и естественно, будто создатель изначально все так и задумывал.

Правда, обслуживание всего этого рукотворного чуда требовало колоссальных затрат, поэтому и ценники везде были внушительными. А Дежнев решил, что нам с Аришкой надо все попробовать. Сначала чуть ли не силой усадил на лавочку на краю пропасти, где профессиональный фотограф делал снимки на память. Дорого. Поэтому я заупрямилась.

- Я не люблю фотографироваться!

- Аришка сама не захочет! – парировал Дежнев.

- У меня щеки в объектив не влезут! – выдала я свой извечный страх, что меня сочтут толстой. Хоть у меня нет отвисшего живота и есть талия, я все равно комплексовала на фоне фитоняшек.

- Зато на худом лице ямочкам негде приютиться. А у тебя они просто восхитительные!

Знаю, что хорошие фотографы всегда заговаривают зубы зажатым клиентам, вроде меня. Но от Дежнева я не ожидала такого.

Я растаяла. И когда нам показали отснятые кадры, я увидела точно не себя. А жизнерадостную симпатичную барышню в обнимку с такой же улыбающейся Аришкой.

Но Дежнев – искуситель на этом не остановился.

Он все-таки подвел нас к качелям, которые реально проносили безумцев, решивших сесть на них, над пропастью. Я даже попятилась, заглянув вниз.

- Ну же, решайся! – с подразнивающей улыбкой, подначивал Илья. – Когда еще мы сюда выберемся?! А так воспоминаний будет столько, что до пенсии хватит!

- Если с вашими провокациями доживу до нее, - пробормотала я, пытаясь примирить две своих половины, ссорящихся внутри меня, как базарные тетки. Одна вопила, что Дежнев прав. И в его глазах выглядеть рохлей не комильфо. Тем более, что он оплачивает это недешевое удовольствие. А вторая истерила, заявляя, что не хочет помереть от страха в цвете лет. Их спор разрешила Аришка, прижавшаяся ко мне.

- Давай покатаемся! – шепотом попросила она.

Тут я только увидела, что аттракцион предназначен для детей старше шести лет и взрослых, весом не более ста двадцати килограммов. С обязательным надеванием шлема и страховкой.

Жаль, что мы с ней вписывались в эти толерантные рамки. Утешало то, что есть меры безопасности. Хотя… Пристегивание понятно. А вот чем поможет шлем, если не сработает страховка?! Сохранит череп?!

Но как бы я ни противилась, отказать Аришке я не могла. Тем более, что сейчас качался пацан, на вид, ее ровесник с мамочкой или сестрой, которая повизгивала или от страха, или от восторга. И я сдалась.

Как гладиатор, идущий на битву, я подошла к хлипкой конструкции, даже без спинки, и позволила обвязать себя страховкой.

«Прости, мамочка, если я расстраивала тебя!» - на всякий случай подумала я. Но в следующий момент забыла обо всем. Вылетев за пределы площадки, я издала истошный вопль и чуть не заголосила: «Вытащите меня отсюда!»

Но раздавшийся восторженный визг Аришки отрезвил меня.

Что ж я за клуша такая?! Страшно, да. Но никто ж еще не падал! А я не такая толстая, чтоб расшатать эту металлическую конструкцию. И я отпустила свой страх в свободный полет. Пусть там без меня.

И странное дело. Вместе со страхом перед пропастью уходило неверие в себя и постоянное гложущее чувство, что я недостойна чего-то большего.

Несколько месяцев назад я носилась со шваброй по больнице и была чуть ли не на положении «Эй, ты!» А сегодня крутой Дежнев говорит мне «вы» и признает мои таланты. Значит, я двигаюсь в правильном направлении?! Как лягушонок, попавший в кувшин с молоком, сбивает масло, чтоб не утонуть.

Чтобы эта простая мысль пришла в голову, нужно было создать там пустоту. И она возникла как раз во время моего полета над бездной.

Когда вышло время, я даже с сожалением покинула качели. Ощущение эйфории захлестывало, кружило, как какой-нибудь веселящий наркотик. Аришку освободили от страховки раньше меня, и я увидела, что Дежнев заботливо держал ее за руку. Теперь я поняла его коварный замысел. Он знал, что с ним девочка на аттракцион не пойдет, и поэтому всячески меня подталкивал к согласию. Он понимал, что положительное эмоциональное потрясение снимает блоки и зажимы. И не ошибся. Аришка, перекочевавшая из рук мужчины, обслуживающего аттракцион, в руки Дежнева, перенесла на него свой восторг. И на вопрос: «Понравилось?» ответила: «Очень!»

И только когда я, ошалевшая от переполнявших эмоций, ступила на землю, осторожно высвободилась из захвата Дежнева и шагнула ко мне. Но Дежнев не обиделся. То, что она с ним заговорила, уже было прорывом.

Увидев пришибленность на моем лице, Илья усмехнулся.

- Понравилось?

- Дда! – выдохнула я.

- А ты не хотела! – я прочитала в его глазах отблеск торжества. Как у ребенка, выпросившего желанную игрушку. Сердце замерло в смутной догадке. А что, если он не только для Аришки устроил эту экскурсию?! Но, спустившись с небес на землю, я отогнала от себя ненужные надежды и пробормотала себе под нос:

- Глупая была!

Дежнев неопределенно пожал плечами, дескать, ты сама это сказала. А вслух озвучил:

- Давайте познакомимся с подружкой Йети и отведаем десертов.

Что касается десертов, мне два раза предлагать не надо. Правда, сначала мы сфоткались возле мадам Йети, походили по площадке. А шатких мостиков, по которым любители пощекотать себе нервы перебирались с одного края пропасти на другой, оказалось целых три. И один даже с прозрачными ступеньками.

Спасибо Вселенной, туда малышей не пускали, а значит, меня никто не мог взять «на слабо». Но зрелище, и правда, было захватывающим.

Однако вершина есть вершина, и периодически налетающий ледяной ветер пробирал до костей. Поэтому посещение кафе стало вдвойне желанным. Мы заняли столик у окна и могли продолжать любоваться заснеженными вершинами, только уже в тепле.

Сначала я мечтала лишь о десерте. Но Дежнев, видя мой все еще синий нос, провокационно спросил:

- А ты глинтвейн пила?

Я помотала головой.

- Вот и славно. Будет повод загадать желание. Знаешь же, когда пробуешь новое блюдо, приезжаешь в незнакомое место, словом, делаешь что-то впервые, нужно загадывать желание. Тогда я закажу мясо. А вы выбирайте сладкое.

А я чуть не икнула от удивления.

- Вы верите в желания?

Настала очередь удивляться Дежневу.

- А что в этом необычного?! Я человек, а не робот.

Я смутилась. Ведь и в мыслях не было съезжать на личные темы. Но получилось, что получилось.

- Мне казалось, что для вас не существует такого понятия. А все, чего у вас еще нет, записано в органайзере как планы, - выкрутилась я.

Дежнев подарил мне долгий нечитаемый взгляд, а потом ответил вопросом:

- А тебе не кажется, что в местах, где пахнет едой и где еда есть, в нашем общении стирается грань между работодателем и работником?

- Мне кажется, что вы своими вопросами вгоняете меня в краску, - поспешила я сменить тему. Хорошо, что все в зале после морозной прогулки были такими же краснокожими, как и я. Но только я еще и от стыда. Черт знает что такое!

- Я не хотел. Сам не знаю, что на меня находит. Но ты своими вопросами рушишь мой привычный мир. И ты права. У меня нет желаний. Только планы. Которые я осуществляю. А желание – это блажь, нечто эфемерное, несбыточное. И благодаря тебе, я, кажется, обзавелся одним. И теперь не знаю, что с ним делать.

Во взгляде Дежнева промелькнула растерянность, а я почувствовала, что меня будто обдало жаром. Чтоб сгладить неловкость, я переключилась на одежду – стащила с себя куртку и раздела Аришку.

Этот мужчина, умный, опытный, не должен говорить такие вещи. Я хоть и не выпускница института Благородных девиц, но совершенно не владею ни искусством флирта, ни умением скрывать свои эмоции.

Дежнев уже переключился на официанта, а меня не покидала глупая мысль, что его желание связано со мной.

И пока не принесли глинтвейн, а Аришке шоколад, я сидела, как на иголках.

Илья рассказывал о своих детских приключениях, а я смотрела на него и понимала, что влюбляюсь окончательно, бесповоротно и бесперспективно. И тем не менее, когда я получила восхитительно пахнущий горячий напиток, воспользовалась советом Ильи и загадала его самого. Вернее, его любовь ко мне.

И Вселенная, наверно, громко посмеялась в этот момент. Но я, разгоряченная близостью Дежнева, глинтвейном и мечтами, этого не услышала. Я ловила взгляды окружающих и таяла от мысли, что все считают нас парой. Непередаваемое ощущение пресловутых трепещущих бабочек в животе соперничало с воспоминаниями о качелях. Одинаково остро, волшебно и сладко.

Я старалась запомнить каждую минуту, проведенную здесь. Запахи, обстановка, легкая музыка, еда – все это якорями закрепляло мое чувство к Дежневу, записывалось на флешку моей памяти.

- Вкусно? – спросил Илья, когда я отправила в рот кусочек «Анны Павловой» и закрыла глаза от удовольствия. В кондитерской, где я «затаривалась» пироженками, «Павлову» не делали. И этот десерт был у меня в списке желаний. А Дежнев, как маг – соблазнитель, восполнил пробел.

- Вкусно! – не открывая глаз, промурлыкала я.

- Аришка, а тебе нравится? – переключился он на девочку. Она осмелела и, уже почти не стесняясь, забыв про привычную манеру говорить шепотом, ответила.

- Очень. Спасибо.

Я думала, что название вершины Роза Пик символично. И все, что здесь случилось, - это пик эмоций.

Но оказалось, за этим пиком есть еще один. Более крутой. Пик чувственности.

Доев пирожное, я сыто улыбнулась и, подобно Аришке, сказала:

- Очень вкусно. Спасибо!

- Рад, что вы остались довольны! – как-то рассеянно ответил он, не сводя глаз с моих губ. Затем перегнулся через стол и большим пальцем смахнул крошку безе, прилипшую к коже. Я забыла, как дышать, а он, будто невзначай, провел подушечкой по верхней губе.

Меня словно током пронзило от интимности этого жеста. Я едва не поддалась дикому желанию удержать поцелуем его прикосновение. Но и без поцелуя по телу пробежали искры желания. Под ложечкой стало пусто, будто я на качелях в состоянии невесомости летела над пропастью. Потом пустота сменилась жаром и скатилась вниз, обжигая женское естество.

Я боялась пошевелиться, чтоб не выдать свое состояние. Но ошалевший взгляд все равно меня выдал. Дежнев его считал и шумно сглотнул.

- Крошка, - охрипшим голосом пояснил он.

- Спасибо, - отозвалась я, раздираемая желанием сохранить это восхитительное ощущение и прямо противоположным - быстрей загасить его, чтоб не выглядеть нимфоманкой или доступной женщиной.

Наверно, Дежнев и сам не ожидал от себя такого. Потому что он как-то неопределенно дернул головой, будто отмахиваясь от шальных мыслей и обернулся к залу, чтоб привлечь внимание официанта.

А я не знала, куда себя девать. Жутко неловко и в то же время восхитительно. Последняя картинка счастья. Вернее, иллюзии счастья. Я была готова к тому, что, спустившись с вершины, мы снова станем работодателем и его подчиненной. Что называется, спустившись с небес на землю…