Зашел. И без претензий. Спасибо, мы еще не легли спать. Аришка, правда, уже была в пижаме, и мы собирались читать «Винни Пуха».

Сел на кровать.

- Ариша, как день прошел? Тебе все нравится? – задал дежурные вопросы. И у меня окончательно сложилось впечатление, что он не знает, о чем говорить с ребенком.

Аришка наклонила голову вперед, очевидно, раздумывая, как дать ответную связь. И я решила продвинуть наш успех дальше. Шепнула на ушко:

- Скажи папе «да», как ты мне говорила! Не бойся. У нас же все хорошо?

И девочка тихо произнесла:

- Да.

Дежнев неверяще переводил взгляд с меня на Аришку и обратно.

- Рад, что в вас не ошибся, - потрясенно выдохнул он. А я зависла. Чего-то до этого момента не стеснялся мне «тыкать», а тут на тебе! «В вас не ошибся!»

А Дежнев сам понял свой ляп и, не зная, как выкрутиться заторопился на выход.

- Спокойной ночи! – охрипшим голосом пожелал он, и перед тем, как сбежать, неловко поцеловал Аришку в макушку.

А я еще называла его Ледяным! Да никакой он не Ледяной! Он тоже имеет слабые места, и теряется, как мальчишка, когда их кто-то обнаруживает. И от этого понимания на душе стало так тепло, словно солнечный зайчик пощекотал и остался там. Согревая и даря непонятную надежду.

Мне казалось, что между нами появилась невидимая, но вполне ощутимая связь. Наедине со мной Дежнев непроизвольно терял свой имидж холодного и отстраненного. А меня просто потряхивало от его близости. Боясь оформить свои соображения во что-то конкретное, я оставила себе возможность прокручивать в голове все слова и взгляды Дежнева, прислушиваясь, как тело отзывается ощущением восхитительной пустоты под ложечкой, будто срываешься вниз на качелях.

Однако недолго я этим тешилась.

На следующий день, как и обещал, Алекс повел нас на инструктаж. Рассказывал про крепления, подбор лыж, смазку и прочие нужные вещи. Затем мы проехались на канатке, и он пригласил нас в кафе. Угостил меня чашечкой первоклассного кофе, а Аришку горячим шоколадом и новыми историями про своих маленьких пациентов.

Сначала мне было неловко принимать угощение. В голове прочно сидели мамины наставления – просто так мужчина не будет тратить деньги. Придется чем-то платить. Но Алекс был таким искренним, что я поверила в его чисто человеческий интерес и расслабилась, чтоб «получать удовольствие».

- Маруся, - он неожиданно назвал меня так, как часто называла Ларка. – А ты не хотела бы к нам в клинику пойти работать? Воспитателем? Проводить занятия для детворы, контролировать режим. Зарплата хорошая. Плюс родители всегда приносят «благодарности». А Аришку пусть Илья привозит, будем с ней заниматься. Мне просто больно видеть, как Тина третирует тебя. Уверен, то, что было вчера, не разовая акция. Вообще не понимаю Илью. Знаешь, мы ж вчера после бильярда пошли еще в бар, и он мне заявил, что всегда мечтал встретить девушку, которая сама себя обеспечивает.

От этих слов у меня внутри все оборвалось. Разве он такой жмот, что денег на подругу жалко?! А Алекс, кажется, не заметил, как у меня закаменело лицо и продолжил.

- Говорит, мне не жалко денег. Но с самодостаточной партнершей я могу быть уверен, что она любит меня, а не мои деньги. И Тина доказывает это. Не полетела одна туда, куда ей хотелось, и не осталась в Москве. А последовала за мной.

Вот он, ответ на вопрос – что он нашел в этой насквозь фальшивой, недалекой напыщенной гусыне. Она сама себя обеспечивает и не нуждается в деньгах. А значит, ей нужен сам Дежнев.

- А мне наоборот кажется милым, если девушка ограничена в средствах. Так у тебя намного больше возможностей сделать ей приятное, - рассуждал уже, кажется, сам с собой Алекс.

До этого момента я задавала себе вопрос – есть ли у Алекса недостатки? Он казался самим совершенством. Идеальным мужчиной. Но ученые утверждают, что и на солнце есть пятна. И вот на солнце по имени Алекс оно выявилось. Он повел себя, как бабка с семками. То, чем Дежнев поделился с ним как с мужчиной, явно не предназначалось для чьих-то других ушей. А этот красавчик мимоходом разболтал военную тайну. Или он сделал это намеренно? Чтоб дать понять мне, что с Дежневым ловить нечего?

Тогда что, так заметно, что я неровно дышу в его присутствии?! Может, поэтому и Тина ко мне цепляется, чтоб я глаз от пола не смела оторвать?!

Божечки! Где же Штирлиц прокололся? Я лихорадочно принялась вспоминать, как я веду себя в присутствии Дежнева, но кроме робости, ничего не могла себе предъявить. Или у меня взгляд становится телячьим?

- Марусь, ты чего задумалась? – отвлек меня от раздумий Алекс.

Я почувствовала, как уши начинают краснеть, словно меня поймали на горячем. И я едва вспомнила, что диалог начался не с Дежнева. Я выдохнула.

- Думаю над твоим предложением. Знаешь, при всей заманчивости, я откажусь.

Я скосила взгляд на Аришку, которая сидела мрачней тучи, хотя на горячий шоколад буквально облизывалась. Еще одно пятно на солнце. Алекс не может не понимать, что девочку подобный разговор не обрадует. Или он трепетное отношение к детям оставил на работе?!

- Мы с Аришкой подружились, так что, как говорится, «нас и здесь неплохо кормят», - я примирительно улыбнулась, пытаясь убрать неприятный осадок от своих рассуждений.

Больше мы к этой теме не возвращались, хотя повод опять предоставился.

После обеда практикой с нами занялся Дежнев. С пристрастием допросил, что мы запомнили из объяснений Алекса. Потом взяли лыжи и потопали на ровный участок. Все бы ничего, но с нами увязалась Тина. Она, видите ли, тоже пожелала научиться. Но я теперь была уверена, что она просто не хочет выпускать Дежнева из виду. Конечно, мне трудно поверить, что такая просчитанная и деловая особа может влюбиться, как кошка.

И эта кошка чуть не выцарапала мне глаза.

Став на лыжи, я попробовала двинуться вперед, но ожидаемо потеряла равновесие и шлепнулась на пятую точку. Дежнев тут же оказался рядом. Он сначала протянул мне руку, но из меня лыжница, как из коровы фигуристка. Я попыталась встать, но предательская лыжа уехала вперед, и я опять оказалась там же, где и была.

Тогда моему инструктору ничего не оставалось, как обхватить меня за талию и поставить на ноги.

- Спасибо, - краснея, как революционный флаг, пробормотала я.

Хорошо, что зрителей было немного. Аришка прикрыла рот, стесняясь выражать свои чувства. Она понимала, что над упавшим человеком хохочут только в американских комедиях. Но смеющиеся глазенки ее выдавали.

А вот глаза Тины не предвещали ничего хорошего.

Как только Дежнев отошел к Аришке, Тина оказалась возле меня. Больно уцепившись за мое запястье, она прошипела на ухо:

- Еще раз увижу, что ты привлекаешь к себе внимание Ильи, ты вылетишь с работы, как пуля. Уяснила?

Я еще не отошла от позорного приземления, и ее угрозы упали на рыхлую почву, на которой не мог не вырасти мой праведный гнев.

- Руку отпустите! Я вам не крепостная! И нечего меня запугивать! Вряд ли Илья Никитич лишит ребенка настоящего друга в угоду капризам спесивой барыньки!

Я дернула кисть, и едва не оттолкнув ошалевшую грубиянку, сгруппировалась, как учили два инструктора, и на энергии злости заскользила по снегу.

Чувство непередаваемого восторга охватило меня. Казалось, что таких захлестывающих эмоций я не испытывала никогда в жизни. Ощущение полета и свободы пьянило, как шампанское, с такими же пузырьками радости разносясь по крови.

Всегда я считала, что спорт и я – это разные планеты, и мое тело не создано для него. Но сейчас злость на Тину нейтрализовала страх потери равновесия, страх падения. Вот я упала и ничего.

Хотя очень даже ничего… Мне до сих пор казалось, что я чувствую тепло руки Ильи на своей талии. Даже сквозь зимнюю куртку. И от этого просто дух замирает! И пусть Тина сверлит меня своим ревнивым взглядом, а Дежнев встречается с ней, потому что она не содержанка, мне все равно. Мечтать мне никто не запретит. Но пора б уже возвращаться. В конце концов, я на работе, а моя подопечная осталась далеко позади.

Утрамбованная специальными машинами снежная поверхность была гладкой и твердой, так что я катилась с приличной скоростью. Запал злости проходил, а я знала, как остановиться чисто теоретически. Ноги расставить, а носки лыж нужно свести вместе, образуя плуг.

Если я сейчас свалюсь, меня никто не поднимет, а сама я буду барахтаться, как жук, перевернутый на спину. А Тина будет злобно хихикать, глядя на мои потуги. И я собрала всю волю в кулак, затормозила и, неловко потоптавшись, покатилась назад.

Душа пела от победы над собой, а тело еще не представляло, что будет с ним чуть позже.

- Умница, Маша! – отвесил скупую похвалу Дежнев. – Аришка тоже молодец. Можете, наверно, уже идти в отель? Для первого раза достаточно.

Насчет достаточно я была с ним согласна. От непривычного напряжения мышцы подрагивали, и у меня было одно желание – снять лыжи и почувствовать не убегающую из-под ног снежную гладь, а твердую почву.

Дежнев с Тиной остался, а меня посетила злорадная мысль – эта стерва стесняется передо мной показаться неуклюжей.

Вот тебе и мисс Совершенство!

Сдав лыжи, мы с Аришкой потопали в отель. Рухнув на кровать, я ощутила, что жизнь прекрасна, несмотря на гудящее тело и агрессию ревнивой кошки.

- Аришка, тебе понравилось? – спрашиваю малышку, скопировавшую меня и тоже растянувшуюся звездой.

- Ага, - расширила свой лексикон Аришка до просторечного слова.

- Завтра можем сами уже идти? Чтоб никто нас не смущал?

- А дядя Саша? – удивила меня она.

Надо с Дежневым серьезно поговорить, даже рискуя получить: «Не лезьте не в свое дело!»