Офис фирмы Андрея располагался в бизнес-центре. Я бывала здесь всего несколько раз за все шесть лет существования компании, и то мельком.

Никогда не задерживалась. Не интересовалась. Не вмешивалась.

Сегодня всё будет иначе.

Дорога заняла несколько минут, пробки в это время дня были особенно плотными. Я стояла на светофорах, смотрела на ползущие впереди машины и думала о том, что меня ждёт. Как отреагирует Андрей? Что я найду в документах? И найду ли вообще что-то?

Может, я ошибаюсь. Может, брендовые рубашка и запонки просто совпадение. Может, он действительно взял их в долг или купил ещё до кризиса, а я просто не заметила раньше.

Но внутренний голос, тот самый, который я так долго игнорировала, говорил другое.

Я припарковалась на гостевом месте возле бизнес-центра, вышла из машины. Расправила плечи, глубоко вдохнула прохладный осенний воздух. Пахло мокрыми листьями и выхлопными газами. Обычный городской запах, ничего особенного, но почему-то он казался мне сегодня острее, отчётливее.

И пошла к входу.

На ресепшене сидела молоденькая секретарь Катя или Кристина, я не помнила точно. Симпатичная девушка лет двадцати пяти, с идеальным маникюром и профессиональной улыбкой. Она подняла голову при моём появлении.

— Добрый день! Вы к кому? — голос приветливый, отработанный.

Я подошла ближе, и её улыбка дрогнула. Она смотрела на меня, пытаясь вспомнить, где видела это лицо. Несколько секунд и её глаза расширились, рот приоткрылся.

— Ольга… Ольга Михайловна? — она запнулась, покраснела до корней волос. — Простите, я вас не сразу узнала.

— Андрей Викторович на месте?

— Да, он у себя в кабинете, но у него сейчас… — она схватила телефон. — Я предупрежу, что вы пришли…

— Не нужно предупреждать, — я уже шла к двери в основной офис. — Я знаю дорогу.

Опенспейс встретил меня привычным гулом рабочего дня: стук клавиатур, приглушённые разговоры по телефону, жужжание принтера в углу. Человек двадцать за столами, склонившиеся над мониторами. Менеджеры по продажам, логисты, дизайнеры — все в одном большом открытом пространстве.

Я шла по проходу между столами, и гул постепенно стихал. Головы поднимались одна за другой, как подсолнухи за солнцем, взгляды скрещивались на мне.

Шёпот за спиной, который я слышала отчётливо в наступившей тишине:

— Кто это?

— Это же… это жена шефа, нет?

— Ольга Михайловна? Точно она?

— Она никогда сюда не приходила…

— Что-то случилось?

Я не оборачивалась. Шла с прямой спиной, высоко подняв голову, цокая каблуками по серому ковролину. Чувствовала на себе десятки глаз, но это не смущало. Наоборот, странным образом придавало сил.

Бухгалтерия располагалась в отдельном кабинете в конце коридора, небольшая комната с двумя рабочими местами. Главный бухгалтер и её помощница, которая, судя по пустому столу, сегодня отсутствовала.

Я постучала коротко, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

Алла Сергеевна сидела за столом, заваленным папками и распечатками. Женщина лет пятидесяти пяти, полноватая, с пышной химической завивкой и очками на золотой цепочке, которые она носила на груди, когда не читала. Она работала с Андреем с самого основания фирмы, была ему предана почти фанатично, я это знала по редким встречам, по тому, как она смотрела на него с обожанием, как говорила о нём с придыханием.

При моём появлении она вздрогнула, очки съехали на кончик носа.

— Ольга Михайловна? — в голосе звучало неприкрытое удивление. — Вы… вы к Андрею Викторовичу? Он у себя в кабинете, я могу проводить…

— Нет, Алла Сергеевна, — я прошла в кабинет, прикрыла за собой дверь. — Я к вам.

Она заморгала растерянно, поправила очки на носу.

— Ко мне? Но… по какому вопросу?

Я села на стул для посетителей напротив её стола, положила сумку на колени. Сложила руки перед собой, посмотрела ей прямо в глаза. Она отвела взгляд первой.

— Мне нужны оборотно-сальдовые ведомости за последний год. И договоры с основными поставщиками за тот же период.

Алла Сергеевна побледнела. Её руки, лежавшие на столе, метнулись к клавиатуре, потом к бумагам, потом снова замерли в нерешительности.

— Ольга Михайловна, я… — она откашлялась. — Мне нужно разрешение Андрея Викторовича на выдачу такой документации. Это внутренние документы компании, они носят конфиденциальный характер…

— Алла Сергеевна, — я перебила её мягко, но твёрдо. — Мне не нужно разрешение Андрея Викторовича. Я владею семьюдесятью пятью процентами уставного капитала этой компании. По закону я имею полное право на доступ к любой финансовой документации в любое время. Вы ведь это знаете, правда?

Она сглотнула, на лбу выступили бисеринки пота.

— Да, но… у нас сейчас отчётный период, очень много работы. Квартальная отчётность, налоговые расчёты… Может быть, вы придёте на следующей неделе? Я всё подготовлю, систематизирую, разложу по папочкам…

— Сегодня, — я не повысила голос, но интонация стала жёстче. — Мне нужны эти документы сегодня.

— Но сервер с утра барахлит, — она хваталась за любую соломинку, и это было почти жалко. — Программа зависает, я не могу ничего выгрузить, распечатать…

Я перевела взгляд на её монитор, где отчётливо светилась открытая таблица Excel с какими-то цифрами. Программа работала прекрасно.

— Алла Сергеевна, — сказала я устало, — давайте не будем тратить время друг друга. Я профессиональный бухгалтер, я прекрасно понимаю, как работают ваши программы. Вы распечатаете мне документы или я прямо сейчас вызываю независимых аудиторов. Они приедут с официальным запросом и будут проверять не только ведомости за последний год, но и всю вашу отчётность за все шесть лет существования компании. Каждый договор, каждый акт, каждую накладную. Каждую проводку. Вы этого хотите?

Она молчала, губы мелко дрожали.

— Я подожду, — я откинулась на спинку стула, демонстрируя, что никуда не тороплюсь. — Сколько потребуется. Мне спешить некуда.

Алла Сергеевна вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул. Он качнулся, ударился о стену.

— Я… мне нужно… кофе! — выпалила она. — Хотите кофе, Ольга Михайловна? Я сейчас принесу. И начну печатать, конечно, сейчас всё сделаю, только кофе сначала…

Она выскочила из кабинета, даже не закрыв за собой дверь. Я слышала её торопливые шаги по коридору, но не в сторону кухни, а в противоположном направлении. В сторону кабинета Андрея.

Я усмехнулась про себя. Предсказуемо. Абсолютно предсказуемо.

Прошло минут семь, может, десять. Я сидела неподвижно, разглядывая кабинет бухгалтерии. Папки на стеллажах, некоторые новые, в ярких обложках, другие старые, пожелтевшие от времени. Календарь на стене, с фотографиями пушистых котят, неожиданная слабость для строгой Аллы Сергеевны. Засохший цветок на подоконнике, забытый и заброшенный. Чашка с остатками чая, на которой было написано «Лучшему бухгалтеру».

Потом дверь резко распахнулась, с грохотом и в кабинет влетел Андрей.

Он был без пиджака, в голубой рубашке с закатанными рукавами, галстук ослаблен и съехал набок. Лицо красное, на скулах ходят желваки, глаза бешеные. За его спиной маячила бледная, перепуганная Алла Сергеевна.

— Выйдите, — бросил он ей через плечо, не оборачиваясь.

Она исчезла мгновенно, дверь закрылась с тихим щелчком.

Андрей стоял посреди кабинета, тяжело дыша, глядя на меня сверху вниз. Руки сжаты в кулаки, ноздри раздуваются. Я не встала. Не шевельнулась. Просто смотрела на него снизу вверх, спокойно, выжидающе, сложив руки на коленях.

— Что за цирк ты устроила? — прошипел он наконец, понизив голос, чтобы не слышали за дверью. — Что ты здесь делаешь?

— Сижу. Жду документы, которые попросила.

— Какие документы? Зачем тебе документы? — он начал ходить по кабинету, как зверь в клетке, три шага в одну сторону, три в другую. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Ты подрываешь мой авторитет перед сотрудниками! Ты показываешь им, что в компании разлад, что ты мне не доверяешь, что…

— А я должна тебе доверять? — спросила я ровно, не меняя позы.

Он остановился, повернулся ко мне. В глазах мелькнуло что-то — растерянность? страх? — но тут же исчезло, сменившись привычным раздражением.

— Оля…

— Ты сам сказал, что фирма тонет, — я не дала ему перехватить инициативу. — Что вы на грани банкротства. Что последние два года еле держитесь на плаву. Я твоя жена, Андрей. И я владею семьюдесятью пятью процентами этого бизнеса. Я вложила в него деньги от бабушкиной квартиры. Я имею право знать, что происходит с моими инвестициями.

— Так это теперь называется инвестиции? — он усмехнулся криво, скрестив руки на груди. — А я думал, это называется семья. Доверие. Поддержка мужа в трудную минуту.

— Доверие? — я, наконец, встала, медленно, давая себе время собраться. — Ты говоришь мне о доверии? После того, что ты сделал?

Он отвёл глаза, уставился в окно.

— Оля, это разные вещи. Одно — личное, другое — бизнес. Нельзя смешивать.

— Для меня это одно и то же, Андрей. Ты лгал мне о своих отношениях с другой женщиной. Полгода лгал, каждый день, глядя мне в глаза. Почему я должна верить тебе о состоянии бизнеса?

Он молчал, сжав челюсти так, что на скулах проступили белые пятна.

— Я профессиональный бухгалтер, — продолжила я спокойно, делая шаг к нему. — Я не пришла сюда контролировать тебя или устраивать сцены перед сотрудниками. Я пришла разобраться в ситуации. Посмотреть документы. Понять, что происходит на самом деле. Если фирма действительно тонет, может быть, я смогу помочь. Найти решение, выход. Ты сам говорил, что тебе нужна была поддержка, что ты тонул, а я не замечала. Вот я здесь. Готова помочь. Почему ты отказываешься?

Он смотрел на меня долго, изучающе, прищурив глаза. Я видела, как в его голове крутятся шестерёнки, как он просчитывает варианты, ищет выход. Если скажет «нет», фактически признает, что скрывает что-то. Если скажет «да», я увижу всё, что он так старательно прятал.

Загнанный в угол.

— Знаешь что? — он вдруг вскинул руки, голос стал громче, с истеричными нотками. — Хочешь копаться в этом дерьме? Пожалуйста! Вперёд! Спасай бизнес, раз ты такая умная! Я бьюсь как рыба об лёд уже два года! Ночей не сплю, нервы в клочья, здоровье угробил! Пытаюсь хоть что-то сделать, хоть как-то выплыть! А ты приходишь сюда и требуешь бумажки! — он дёрнул галстук, затягивая узел. — Разбирайся сама, раз так хочешь! А у меня встреча с инвесторами через час, между прочим! Реальная работа, реальные переговоры, а не перебирание папок!

Он прошёл мимо меня к двери, почти задев плечом. Рванул её на себя.

— Алла Сергеевна! — крикнул он в коридор так громко, что наверняка слышал весь офис. — Дайте Ольге Михайловне всё, что она попросит! Всё, слышите? Полный доступ! Пусть разбирается!

И ушёл, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла и качнулся календарь с котятами на стене.

Я стояла посреди кабинета, глядя на закрытую дверь. Слышала его быстрые, тяжёлые шаги по коридору, потом по опенспейсу, потом тишину. Хлопнула входная дверь — уехал.

Алла Сергеевна робко заглянула в кабинет. Лицо бледное, руки теребят край кофты.

— Ольга Михайловна? Что… что мне распечатывать?

Я повернулась к ней, улыбнулась спокойно. Внутри что-то дрожало — то ли от напряжения, то ли от странного, незнакомого чувства победы.

— Всё, Алла Сергеевна. Оборотно-сальдовые ведомости за последний год, помесячно. Договоры с поставщиками. Акты сверок. Банковские выписки по всем счетам. И пожалуйста, сделайте мне кофе. Нам с вами предстоит долгий день.