Эл поправил очки и привычно перешел на тон школьного учителя:

— Представьте спиральную лестницу. Октава — это один полный виток из двенадцати ступенек: семи основных и пяти дополнительных. Когда вы делаете круг и поднимаетесь на следующий этаж, названия нот повторяются, но сама мелодия звучит ровно в два раза выше.

— Почему она так называется? Корень «окта» говорит о восьми ступенях, — не удержался я от вопроса.

— Исторически сложилось. Изначально признавали только семь нот и первую следующего витка, итого восемь.

Мистер Лоу оказался просто находкой. Он так привык учить детей, что и взрослым лбам не стеснялся задвинуть хорошо поставленным голосом азы музыкальной науки.

— А что такое сольфеджио? — озвучил я еще одно страшное слово.

— Нотный алфавит. Умение перевести музыку в нотную запись, слышать ноты.

— Например… — я переключил телевизор на Коммодор и нажал несколько клавиш самопального синтезатора.

«Пип. Пииип. Пюп,» — пропищал компьютер.

— Ля, до-диез, ми, — не задумываясь, ответил учитель музыки, — мажорное трезвучие. Но последняя нота у вас сильно фальшивит.

— А я говорил, Си-Си, что коряво звучит, — сказал Томми. Он и правда обращал внимание, но я разницы не услышал.

— Мистер Лоу, скажите, а классические мелодии вам известны? Щелкунчик, Лебединое Озеро, Лунная Соната? Если мы приведем в порядок ноты, сумеете их сыграть?

— Безусловно. У меня академическое музыкальное образование. Вы перечислили общеизвестные композиции. Чайковский и Бетховен. Но возможности компьютеров играть музыку очень ограничены. Я пробовал.

— Послушайте это, — включил ему «В лесу родилась ёлочка».

— Отвратительно фальшиво, мимо нот. Но невероятно в сравнении с тем, чего я добивался от Эппл 2.

— Давайте сделаем лучше вместе. Но завтра, я, боюсь, не в тех кондициях, чтобы совершать подвиги.

Ночь звала меня продолжить работу над синтезатором немедленно. Но я же себе не враг. Кроватка тоже посылала мне свой настойчивый зов, забирая силы.

— Мистер Лоу, не нарушу ваши планы, если продолжим завтра с раннего утра? И, конечно, любой труд обязан быть оплачен. Вы даете частные уроки, как репетитор? Удвою вашу обычную ставку. И я намерен предложить вам постоянную работу в моей игровой студии. Но об этом позже, я сначала должен взглянуть на ваш код.

— И приходи на наш концерт! Вход бесплатный! — пригласил Томми.

— А как вы собираетесь играть без басиста? — спросил я.

Придумывались немного безумные варианты. Например, ударными темпами закончить синтезатор, чтобы он выдавал требуемые басы и вооружить им Томми.

— Стив приедет, наш временный басист. Он высокомерная задница и смотрит на нас, как на выскочек, но играет хорошо. И ноты знает, — ответил за всех Гарри.

Не надо мне тут Стивов! Да, я предвзят, но ребята тоже не самую лестную оценку временному бас-гитаристу дали. Не удивлюсь, если даже змею звали как-нибудь по-стивенски.

— Мистер Лоу, вы смогли бы сыграть на бас-гитаре? — предложил я.

Мелодии у нас не то, чтобы суперсложные, особенно Синий Трактор. Человек с пятнадцатью годами опыта и академическим образованием должен хоть в какой-то мере потянуть.

— Да, смог бы, в качестве эксперимента.

— Эл, вы клёвый! Был бы у меня в школе такой учитель — я бы, может, и ноты знал бы! — объявил Томми. — Я тогда дам свою гитару и подскажу, что и как у нас по игре.

Немного обидно, что все музыкальные планы сдвинулись, но у меня занятий и так хватает. Весь следующий день, пока Эл и группа знакомились да репетировали, я провел за компьютером, занимаясь портом Тетриса на Коммодор 64. Если уж новый комп дает кучу крутых графических возможностей, грех перед лицом Омниссии их не использовать.

Во-первых, отрисовал кубики фигур, как положено — с тонкими границами и цветными блоками. Усложнение кода минимальное — в массиве, определяющем наполнение экрана, стали храниться не нули и единицы, а нули и номера цветов. Отвел отдельный блок экрана для индикации следующей фигуры, чего на Эппл 2 в режиме низкого разрешения сделать по-нормальному не получалось. Добавил кнопки поворота по часовой стрелке и против. Музыку поставил — «В лесу родилась ёлочка», временно. Парочку пасхалок добавил.

Хорошо получилось. Правда, Линда, которая вызвалась быть тестером, наотрез отказалась надевать наушники.

Успел код мистера Лоу посмотреть. Мрак и тлен, конечно. Сплошной копипаст там, где можно вынести повторяющийся код в функцию. Никакого понимания о лучших практиках разработки и антипаттернах. Но, во имя Ктулху, он же учитель музыки, а не кодер, я для Эла таким же неандертальцем непонимающим выгляжу, когда речь о тонах и октавах заходит.

На концерте состоялся аншлаг. Театр в норме вмещал около трех сотен зрителей, а набилось, как минимум, вдвое больше. Мне и важным гостям, таким, как семья Уильямс, места в первом ряду выделили. Мистер Лоу на сцене выглядел забавно. Ему не нашлось рокерского прикида, либо педагог сам не пожелал надевать косуху, так и вышел в белой рубашке и галстуке-бабочке, как будто в консерватории. Под конец представления он тяжело дышал, а сорочка промокла от пота, но некий блеск в глазах появился. Взгляд человека, довольного хорошо проделанной работой.

Парни выдали весь свой репертуар, закончив новинкой — «Гимном древних» в легкой металл-обработке, сорвавшим натуральные овации.

— Ну а теперь мы приглашаем на сцену автора наших текстов. Он сейчас живет в Оукхерсте и группа тут ради него. Си-Си, поднимись к нам! Линда, помоги ему со ступеньками! — объявил Эдди.

Вызов, полностью со мной согласованный. Боязнь сцены после выпускного бала мне ни к чему, а следовательно, нужно привыкать, что ничего страшного в том, чтобы оказаться на публике, нет. Как будущий визионер индустрии компьютерных игр, я буду вынужден часто появляться на людях, а потому фобии надо душить в зародыше. По-хорошему, их бы у психолога проработать, но я же мужик и каналья из баррио, мне положено решать проблемы превозмоганием и упрямством. Да и не так меня проняло. Ноги дрожали из-за проклятой змеи и отходняка после сыворотки, а не страха, что снова начнется стрельба. Не начнется же? Вон, у местного копа, шерифа в шляпе и с бляхой-звездой, револьвер в кобуре на поясе.

Не началось, очень мирно и доброжелательно завершили, аплодисментами в мою честь. А копу с пистолетом Кен потом руку пожал, я видел.

На следующее утро после окончания представления нас покинули Лео и Глория. Заехали попрощаться.

— А ты неплохо раскрутился, пацан, — похвалил меня Больцман, — но нам пора возвращаться к цивилизации и заниматься делом твоего брата. Жди суда над ним уже осенью.

— Лео, я хотел бы немного рассчитаться по долгам. Как я и обещал, и мы прописали в договоре, появились деньги и расплачиваюсь. Тут пять тысяч, из расчета за мою эмансипацию, оформление всех авторских прав и контракт.

Собственно, не последние деньги, а с человеком, от которого зависят мои юридические тылы, дела стоит вести честно. Мы с ним контракт заключили с довольно гибкими условиями и с гарантом в виде Глории и ее сковородки, что юрист не станет наглеть.

Чек сцапала Глория и Больцман только проводил его грустным взглядом.

— Миссис Флорес предоставит официальную смету и расчеты, — не потерял лица Лео. — Спасибо, пацан, мне пригодятся эти деньги, чтобы наконец-то вырваться со дна. Больцман и партнеры рады предоставить вам юридическое сопровождение, клиент.

— Начнем с машины, — начала мечтать вслух женщина, — в Эл-Эй малолитражка выглядит несолидно, ты был прав, и она чуть по дороге не закипела. Отдам ее Трейси или Кармен. А себе возьмем подержанный бьюик за две-три тысячи.

Продолжили заниматься синтезатором на следующее утро и мистер Лоу оказался выше всяких похвал. Он на самом деле слышал все эти диезы и даже подсказал неплохую идею.

— Кристобаль, вот тут в документации сказано про восемь октав — указал он мне пальцем. Использовать только четыре — значит серьезно урезать возможности инструмента. Разве нельзя взять две клавиатуры или как-то еще расширить диапазон?

— Хм… а вообще-то можно, — решил я, — сделать переключение между октавами. И внести их в кодировку нот.

Взять средний ряд клавиш «ASDFGHJ» — это будет семь основных «белых» нот. Пять кнопок из ряда выше «WETYU» записываем в промежуточные «черные» ноты, диезы-бемоли. Как мы с Элом выяснили, одна и та же черная клавиша является диезом для идущей перед ней ноты и бемолем для следующей. То есть до-диез эквивалентно ре-бемоль. Система, которую так и хочется отрефакторить, создав что-то простое и понятное, типа шестнадцатеричной алгебры и нотных записей хекс-кодами. Но кто же моей системой станет пользоваться?

Отложим революцию в сольфеджио до того момента, когда я стану всенародно признанным. То есть лет на десять, а пока подгоняем к пещерным стандартам. Мелодия у меня получается тупо столбцом из пар цифра-буква. В «режиме пианино» нажатием на цифры в верхнем ряду переключаем октавы. Пауза в мелодии — тупо черточка, прочерк. И, самая мякотка, в мануале сказано про три одновременно доступных музыкальных канала. То есть можно играть сразу три мелодии, которые наложатся друг на друга. Значит, делаем три столбика. И к каждому добавим громкость, затухание и модификатор эффекта — все эти квадратные и треугольные звуки, в которых я нифига не понял. Пусть профессионал разбирается.

Так и поступили. Пара дней и совсем немного бессонных ночей — и комп-хлебница зазвучал иначе. «В лесу родилась ёлочка» слух уже никому не резала. Более того, мистер Лоу перенес в комп всю классику Чайковского, какую только вспомнил. Идеальный саундтрек к Тетрису. И на этом мы не остановились. На Вик-20 звуковой чип попроще, но на нем тоже капитан Кирк написание музыки рекламировал. По сути, то же самое, но только с квадратными нотами. И «Ёлочка», и «Щелкунчик» остались узнаваемыми.

А с авторскими правами ведь не будет проблем? Не прибегут ведь из советского посольства, требуя денег для Родины? Мне их для наших людей не жалко, но знаю, что всё в начале девяностых неминуемо растащат, если не раньше. Ой, да плевать! СССР не помню в каком году вообще начал копирайт признавать, и западные песни тырил даже наглее, чем я плагиачу.

Линда, пока я музыкально просвещался, на месте не сидела. То есть сидела, но не дома, а в гостях у Роберты, рисуя иллюстрации для «сорока тысяч способов» на профессиональном графическом планшете. Уходила на весь день и возвращалась счастливой. Кажется, они с миссис Уильямс прямо-таки подружились.

«Бесконечность тьмы» и Трейси тепло со всеми попрощались и уехали.

А Дюке я по совету Кена отправил на тренинг по избеганию змей. Профессиональный кинолог из Фресно за пару сотен баксов научит собаку бояться ядовитых гадов и предупреждать о них хозяина. Аркейд у Уильямсов такое же обучение прошел.

Вот так мы и дождались аж десятого июля, когда я понял — хватит. Если хочу реализовать планы на Беркли — нужно брать Линду, садиться в машину и ехать в университет.

Но отправились мы во Фресно, на контрольный визит к доку Джексону.

— Вижу, вам всё лучше и лучше, юноша. Отек почти спал. Болит меньше? — осмотрев ногу, пришел к выводу врач.

— Да, я уже почти чувствую себя здоровым. Разве что хромаю, как старый пират.

— Это нормально, ткани еще восстанавливаются. Начинайте понемногу расхаживаться, — посоветовал доктор. — Но без фанатизма! Нагружайте ногу постепенно и обязательно опирайтесь на трость. Если почувствуете сильную пульсацию или тяжесть, то сразу ложитесь и поднимайте ногу повыше. Если не заработаете себе осложнений, то через месяц разрешу попробовать легкую пробежку трусцой.

В приподнятом настроении чмокнул Линду в щечку и, опираясь на трость, похромал к машине, чтобы обнаружить, что из-под капота нашего Пинто валит густой пар. Вот просто так, на ровном месте⁈ Ну да, на жарком июльском солнышке, но двигатель-то выключен.

— Ну что за миерда! — не удержался я от восклицания, опершись на трость напротив капота.

— Курва! — процедила Линда, слишком много общавшаяся с Ковальски.

К счастью, мистер Санчес на автомеханике нам рассказывал, что делать, если машина закипела. Слегка приоткрыть капот и подождать полчаса, пока остынет. Затем открыть на всю и аккуратно отвинтить крышку радиатора через ветошь. Завести двигатель и долить-таки воду. Проверить на протечки.

Увы, несколько капель я под радиатором заметил. Не вовсю хлещет, но уже подозрительно.

— Нам нужна новая машина, — озвучил я.

Да-да, я транжира и чековая книжка мне карман жжет. А еще хочется, чтобы тачка была своя, а не «дали покататься» и могла доехать до канадской границы, не закипев и не сломавшись, а расстояние до Лос-Анджелеса преодолевала часа хотя бы за четыре с половиной, а не шесть. Но при этом оставалась экономичной, и не стоила целое состояние, так как я богат, но не настолько. А на старичке Пинто будет Линда в школу ездить, его я у Гарри выкуплю, или Елена пусть катается.

Свой список требований я и выложил менеджеру автосалона во Фресно, куда попросил поехать сразу после того, как Форд немного остыл и стал способен передвигаться.

— Две-три тысячи долларов, механика, максимальная надежность и экономичность, можно подержанную… — перечислил менеджер салона по имени Сэм. — Ваш выбор — Тойота Королла семьдесят девятого. Двигатель 1.8 литра, задний привод, механическая коробка передач. У нас как раз есть одна. Надежнее и экономичнее не придумать. Давайте посмотрим и устроим тест-драйв.

Подошли. Белый кузов в форм-факторе «зубила». Скошенный зад, всего две двери, не считая багажник. Любой житель СНГ опознал бы «восьмерку», но мне ближе к сердцу название «хачироку», она же «восемьдесят шестая» из легендарного аниме про гонки. Не та самая, выдвижных фар еще не завезли, но близкий родственник.

Хотелось самому сесть за руль, но мне бы в нынешнем состоянии разве что вариант комплектации с АКПП подошел, а потому Сэм залез на заднее сиденье, вполне себе просторное, а я — на пассажирское.

Плавно тронулись, проехали вокруг квартала и вернулись в салон. Совсем не гоночная машина по ощущениям, но намного-намного динамичнее и управляемей тяжелого универсала Пинто.

— Мне нравится, как едет, — сказала Линда, — но две тысячи — это очень дорого.

— Мы берем, — согласился я, — вы принимаете чеки?

— Если банк при звонке подтвердит наличие средств на счете.

А вот далее я перед американцами снимаю метафорическую шляпу. Прекрасно помню ту длину очереди, что ждала меня в нашем Воронежском ГАИ при регистрации жигулей. Точнее, тогда уже в ГИБДД. У калифорнийских гаишников всё проще — вообще не надо их привлекать. Заполнили бумаги в салоне, получили временное свидетельство о регистрации. Постоянное пришлют по почте на указанный адрес, то есть в Оукхерст. И всё! Больше никакой бюрократии, стояния в очередях и иных форм унижения человеческого достоинства. Чуть не прослезился.

И стоило мне порадоваться за удобный сервис для простых пендехостанцев, как Сэм назвал цену страховки.

— Вам шестнадцать, самый рискованный возраст, плюс статус эмансипированного означает отсутствие родительского контроля. По моей таблице получается восемьсот долларов в год — за страховку с возмещением ущерба и тысячу шестьсот с полным покрытием.

Сколько-сколько? Это же половина стоимости машины!

— А если как основного водителя указать меня? Мне восемнадцать, — спросила Линда.

— Триста долларов в год, — подсмотрел в таблицу менеджер, — более удачный возраст и девушки статистически реже попадают в аварии.

Ты же моя выгодная! Люблю тебя! А меня впишем от руки, как и в страховку Пинто.

Еще придется что-то придумать с тем, чтобы Форд в Оукхерст вернуть, но это ерунда, заплатим кому-нибудь или с Еленой вернемся. Она умеет водить. Теперь немного времени на сборы и жди нас, Беркли.