Солнечные лучи коснулись лица Калии, когда она медленно открыла глаза с глубоким зевком. Она не ожидала, что будет спать так хорошо, после вчерашнего фиаско.

Все же рискнула с Отисом, согласившись на поездку с ним, потому что не было другого выбора. Но он, верный своему слову, отвез ее обратно к машине Брианны и позволил им взять с собой чемоданы. Отис даже пообещал, что первым делом утром за машиной Брианны заедет эвакуатор.

Кто-то из них был благодарен, что она нашла человека, который поможет им? Конечно, нет. На самом деле, они спорили, кто будет сидеть в кабине, а кто в кузове грузовика. Отис в конце концов принял окончательное решение, посадив Калию и Сашу спереди, а Николь и Брианну сзади.

Саша жаловалась на запах грузовика всю дорогу до города. Несмотря на грубость остальных троих, Отис оставался любезным и отвез их в гостиницу, где их встретила добрая женщина средних лет, которая представилась как Труди.

К счастью, Калия получила свою собственную комнату, и ее не волновало, как остальные трое разберутся со своими спальными местами.

Она вытянула руки над головой, прежде чем сползти с кровати. В ее комнате была собственная ванная, и девушка была благодарна за возможность принять душ в тишине.

Когда она вышла из ванной комнаты приняв душ, посмотрев в окно, заметила водопад вдалеке. Это объясняло шум воды, который, как ей показалось, она вообразила прошлой ночью. Сцена снаружи была похожа на живописную сказочную страну с прудом, который, казалось, идеально подходил для рыбалки, окруженным зарослями деревьев, украшенных золотыми, красными и коричневыми листьями. Это была картина идеального осеннего дня.

Поскольку у Калии не было планов продолжать поездку с остальными девушками, ей пришло в голову, что она могла бы остаться здесь на несколько дней. Серенити-Фоллс оказался маленьким городом с небольшим количеством развлечений, но он ощущался мирным. Немного столь необходимого расслабления не показалось плохой идеей.

Вдохновленная красотой этой земли, она нашла свой телефон, чтобы сделать снимок. Связь все еще отсутствовала, но, по крайней мере, она могла пользоваться камерой.

Чувствуя себя обновленной с этим новым решением, она направилась вниз. Дом был построен в викторианском стиле, от старинных рамок для фотографий людей на стенах, которых она посчитала родственниками, до антикварной мебели и украшений.

Даже золотистые цветочные обои напомнили Калии о давно ушедшей эпохе. Было ощущение, что это музей.

Тяжелый запах бекона наполнил воздух, заставив желудок заурчать, и Калия вспомнила, что не ела со вчерашнего утра. Следуя за восхитительным ароматом, она остановилась, когда заметила женщину, протирающую пыль с одной из ваз в коридоре.

Это была та же женщина, что и вчера вечером. Она повернулась с яркой улыбкой на лице. На ней было струящееся цветочное платье. А седые волосы свободно спадали на плечи, придавая вид хиппи.

— Доброе утро, дорогая. Надеюсь, ты хорошо спала.

Калия с улыбкой кивнула.

— Это была одна из лучших ночей за последнее время. Кстати, комната очень милая. Она напоминает мне старинный дом, который я видела в журнале.

Губы Труди скривились.

— О, спасибо, моя дорогая. Некоторые скажут, что дом немного старомодный. В конце концов, это жилище приводила в порядок моя бабушка. Я любила здесь бывать, когда была маленькой, поэтому, когда она умерла, я не смогла заставить себя что-то менять.

— О, так это семейный бизнес?

— Полагаю, можно сказать и так. Моя мать не очень-то хотела управлять гостевым домом, поэтому уехала в неизвестные края при первой же возможности.

— Только мама? А как насчет отца?

Сразу поняв, насколько грубым и навязчивым был ее вопрос, Калия извинилась.

— Мне жаль. Это не мое дело.

Труди, смеясь, пренебрежительно махнула рукой.

— Все в порядке, дорогая. Ничего плохого в небольшом количестве здорового любопытства нет. Мой отец, упокой его душу, жил в Серенити-Фоллс, насколько мне рассказывали, но, увы, он умер вскоре после моего рождения.

— Ой, мне так жаль.

— Все в порядке. Говорят, он был диким, мой отец. Он умер так же, как и жил, и как он этого хотел.

На лице пожилой женщины промелькнула задумчивая улыбка.

Это был странный способ описать уход родителя, но это не ее дело.

— О, — сказала Калия, не найдя ничего лучшего.

Именно тогда ее желудок скрутило, сопровождая громким бурчанием. Она схватилась за живот от смущения.

— Прошу прощения.

— О, ты, должно быть, голодна, дорогая. Я не ожидала, что кто-то из вас, дамы, встанет так рано, и я надеялась, что успею приготовить завтрак до того, как вы проснетесь. Иди за мной в столовую. Я только что достала из духовки печенье, и оно остывает. Я могу подать его к столу, пока ты ждешь остальную еду.

— Большое спасибо, это было бы здорово. Тут ведь не нужна помощь, не так ли? Я заметила, что в гостинице больше никого нет.

Труди улыбнулась.

— У нас не так много посторонних, так что я одна тут управляю. Но это так мило с твоей стороны предложить. Просто сиди спокойно, а я пойду за печеньем.

Посторонние? Какой странный способ описать посетителей этой гостинички. Калия пожала плечами. Может, это была оговорка. Она предположила, что у них не так уж много клиентов, учитывая, что она не заметила никаких знаков по пути, когда Отис привез их в город. На самом деле, он повез их по тому, что, по-видимому, было грунтовой дорогой, чтобы попасть в город.

Калии не пришлось долго размышлять над странностью слов Труди, прежде чем хозяйка вернулась с подносом пышущего жаром печенья, окруженного различными видами джемов и масла.

— Мм-м, пахнет просто восхитительно.

И снова в животе Калии заурчало.

Труди улыбнулась.

— Угощайся, дорогая. Я только что сделала новую порцию джемов вместе с яблочным и медовым маслом.

— О боже! Выглядит так хорошо.

— Бери столько, сколько хочешь. Я скоро принесу остальную еду.

Калия подождала, пока Труди скроется на кухне, прежде чем схватить одно. Они были еще теплыми на ощупь, а от их пикантного аромата у нее потекли слюнки. Она попробовала кусочек и чуть не растаяла на своем месте. Рай для ее языка. Маслянистый вкус с ноткой сладости был одним из лучших, что она когда-либо пробовала.

Она съела печенье в три укуса и взяла с тарелки еще одно, на этот раз разрезав его и намазав яблочным маслом с одной стороны и темно-синим джемом, который, казалось, был сделан из черники, с другой. Затем она сложила их вместе, как сэндвич.

Ее глаза закатились от удовольствия, когда она попробовала свой шедевр. К тому времени, как Труди вернулась с тележкой, полной еды, Калия уже ела третье печенье.

Труди рассмеялась.

— Я вижу, тебе нравятся печенья.

Калия улыбнулась пережевывая.

— Я была голодна. Не ела со вчерашнего утра.

— О боже, это звучит ужасно. Ты и твои подруги так долго были в затруднительном положении?

Она опустила веки, стыдясь признаться, что они оставили ее в машине, пока обедали.

— Нет, на самом деле мы уехали из Нью-Йорка рано утром.

— Ого, Нью-Йорк? Как волнительно.

— На самом деле не так захватывающе, как кажется. Мы из маленького городка на севере штата Нью-Йорк. Это не тот гламурный Нью-Йорк, который показывают по телевизору.

— Может, и нет, но я бы с удовольствием об этом послушала.

Труди начала нагружать стол большим количеством еды, чем могли съесть Калия или еще пятеро человек. Там стояла тарелка с блинами, французскими тостами, сосисками, беконом, яичницей-болтуньей, тостами и ассорти из фруктов.

— Все выглядит так аппетитно, Труди, спасибо большое. Пожалуйста, скажи, что ты поможешь мне съесть немного этого.

— Я уже выпила кофе и съела овсянку. Возможно, я что-нибудь поем позже, но я посижу с тобой, пока ты будешь есть, и ты сможешь рассказать мне немного о себе.

Когда Труди закончила раскладывать всю еду, она откатила тележку в угол и села напротив Калии.

— Ты приготовила нам всю эту еду? Здесь есть еще гости?

— Только вас четверо. Думаю, я немного увлеклась, потому что у меня бывает не так много гостей.

— Да ну? Как бизнес держится на плаву, если нет постоянного потока клиентов?

Труди поставила локти на стол и сложила руки вместе.

— О, тебе не нужно беспокоиться обо мне, дорогая. Город заботится обо мне. Но хватит обо мне, я не так уж интересна, я хотела бы услышать о тебе. Что привело тебя и твоих подруг в эти края?

Грусть, которую она временно отодвинула после всей драмы предыдущего дня, вернулась с полной силой. Она опустила вилку и склонила голову.

— В моей жизни нет ничего по-настоящему интересного.

— Такая хорошенькая штучка, как ты? Мне трудно в это поверить. Держу пари, ты попадаешь во все виды приключений.

Калия покачала головой.

— Это очень мило с твоей стороны, но нет. Я в основном хожу на очень скучную работу, прихожу домой, смотрю телевизор, ложусь спать и начинаю все сначала. Мне нравится читать и вязать крючком ради удовольствия.

— Нет ничего плохого в мирной жизни. Здесь, в Серенити-Фоллс, все довольно тихо. Как насчет того, чтобы провести время с семьей и друзьями?

— Честно говоря, я не очень близка со своей семьей. Я типичный средний ребенок, и мои брат с сестрой преуспевают во всем, что они делают. По крайней мере, так мне постоянно говорят мои родители. Меня обвиняют в том, что я скучная, поэтому я для них большую часть времени на втором плане. Что касается моих подруг... ну, мы должны были поехать в Грин-Спрингс на ежегодный фестиваль Хэллоуина, потому что это большое событие, но я узнала, что они пригласили меня только потому, что кто-то другой выбыл.

Калия пожала плечами, чтобы изобразить безразличие, которого на самом деле не чувствовала.

Однако, к ее огорчению, из уголка глаз скатилась слеза, которую она поспешно вытерла.

— Может, это и к лучшему, что машина не работает, потому что мне не придется проводить неделю, притворяясь, что я не слышу их ехидных замечаний в свой адрес или вести себя так, будто меня не волнует, когда меня игнорируют.

Калия не знала, почему она рассказывает незнакомке историю своей жизни, словно она находится на кушетке у психолога, но в этой женщине было что-то успокаивающее.

Труди встала и обошла стол, чтобы сесть рядом с ней. Она похлопала Калию по плечу.

— Не трать свои слезы на тех, кто их не заслуживает. К тому же, у меня такое чувство, что твоя жизнь скоро изменится.