Шутка ли. Но на экране высвечивается ровно та сумма, которую мне должен мой бывший. Моя доля в его квартире.

Открываю банковское приложение, чтобы выявить отправителя. Но ситуация не проясняется. Отправитель не указан.

Что за игры?

Ужасно не хотелось вновь слышать голос Сергея, но всё же, пересилив себя, я набрала его номер.

Вместо ответа он сбросил трубку. Что за ерунда?

Пряник пишет:

«Не пиши мне больше. Мы в расчете».

Не то чтобы я планировала строчить ему поэмы, но читать такое всё же было неприятно. Тем более, учитывая, что подобный ответ совсем не в духе Пряника. Особенно в свете его речи в ресторане перед Стрельцом.

Однако картинка не складывалась. Зная мелочность бывшего, я понимала, что по доброй воле ему бы в голову не пришло возвращать мою часть. Он ведь свято верил, будто я могу к нему вернуться только по той причине, что это моя квартира. Может дела и обстояли так. Но не на бумаге. А розовые очки с меня уже слетели.

Его домыслы, конечно, бред. Но логика и Пряников — две параллельные реальности.

Звонить Стрельцу я не решилась. Попробовала посмотреть на ужин его глазами, но обида не позволяла трезво мыслить. Может быть, потому что чувства к нему оказались слишком сильными. Вот и реагирую острее. Болезненнее.

И всё же в глубине души, направляясь рано утром на работу, надеялась на нашу встречу. Но девочки шептались, что он укатил в очередную командировку. Или на Мальдивы. Интересно, один или с ещё каким-нибудь кондитером.

Мой французский приз уже не так радовал сердце. А настроение с каждым днём становилось всё мрачнее.

Чувства к Стрельцу душили меня, не давая дышать. Всё время казалось, что я пытаюсь сделать вдох, но ничего не получается.

Работу выполняла механически. Пробуя еду, не ощущала вкуса. Надеясь лишь на то, что мой опыт и навыки позволят сделать десерты как положено.

— Маруся, там с тобой кое-кто поговорить хочет, — смущаясь, сообщает приятельница со странным выражением на лице.

— Что-то случилось? — начинаю тревожиться.

А вдруг кому-то не понравился десерт. Столько лет работаю, но всё равно переживаю. Хотя поводов не имеется.

— Тебе к третьему столику нужно подойти, — пожимает плечами Надя, ретируясь.

Приведя себя в порядок перед выходом в зал, останавливаюсь, издали рассматривая женщину в годах, что сидит за столиком. Плохо определяю возраст, но навскидку ей лет шестьдесят. Судя по одежде, дама весьма хорошо обеспечена. Да и ценник в ресторане Стрельца всё же заоблачный.

— Добрый день, меня зовут Мария Сергеевна, я шеф-кондитер, — приветливо здороваюсь, дежурно представляясь.

Женщина смотрит на меня крайне внимательными глазами, спрятанными за роговой оправой очков. Дольче и Габана. Вау.

— Очень приятно познакомиться, Мария Сергеевна. Меня зовут Любовь Леонидовна, — улыбается она. Её лицо преображается и уже не кажется таким строгим. — Присаживайтесь. Нам нужно поговорить.

Смотрю на неё ошарашенно. Вот уж странная просьба.

— Боюсь, это противоречит правилам ресторана, — твёрдо отказываюсь, совершенно не представляя, что этой даме от меня нужно.

— Вам не о чем беспокоиться. Мой сын — хозяин этого заведения, — не менее твёрдо заявляет дама.

О боже, это та самая мама Стрельца, которая его бросила?

Вот тебе и встреча с родственниками Георгия.

Я лишь один раз знакомилась с родителями своего парня. И это было семейство Пряникова. Его мать меня сразу невзлюбила. Не для такой её цветочек рос. Учитывая, что жили они в шестистах километрах от нас, знакомство вышло неприятным, но не болезненным. Но сейчас, когда с Пряниковым меня больше ничего не связывает, я радуюсь, что не буду встречать этих людей на семейных праздниках.

— И о чём бы вы хотели поговорить? — Медленно опускаюсь на стул напротив неё.

Любовь Леонидовна грациозным движением женщины, не знавшей тяжелого труда, наливает во вторую чашку чай из чайника. Кстати, мой любимый. Черный с чабрецом.

— Не переживайте так, в вашем положении это вредно, — произносит она мягким тоном. Но как человек, привыкший слушать о себе гадости из уст матери Пряника, я против воли напрягаюсь.

— Вам Георгий рассказывал? — удивляюсь, потому что мой босс не похож на человека, который делится своей личной жизнью с кем бы то ни было.

— К сожалению, мой любимый сын — крайне скрытный человек. Да и, если честно, отношение у него ко мне весьма прохладное. Впрочем, это исключительно моя вина. Но здесь у меня имеются свои информаторы.

И тут я начинаю понимать причину странного поведения Надюхи. Вот же хитрая лисица!

Судя по её осведомленности, она знает о том, что я беременна, и понимает природу моих отношений с нашим боссом. А я ведь об этом совсем не распространялась. Надя, конечно, моя подруга. Но сплетница ещё та…

— И почему в этом есть ваша вина? — делаю глоток чая, немного расслабляясь. Знаю ведь предысторию, которую мне поведал Гоша.

— Я плохая мать. Точнее никакая. Устала от тяжелого характера мужа. От вечной нищеты. И когда встретила другого мужчину, решила сразу уйти, — опускает она глаза в чашку.

Ощущаю её переживания, но боль брошенного ребёнка наверняка была сильнее.

— Что вам мешало видеться с ним? — спрашиваю весьма жёстким тоном. Сейчас, когда я сама беременна, мысли о брошенных детях особенно меня волнуют.

Она пожимает плечами. Тонкие подрагивающие пальцы с красным маникюром говорят о том, что замуж дама вышла успешно. И жизнь вела, наверное, беззаботную.

— Обида на мужа, должно быть. И собственная глупость. Поверьте, Мария, то, как я поступила с Георгием — моя самая большая печаль и ошибка в жизни. Поэтому меня не сильно удивляет, что после того, как я поборола свой страх и встретилась с сыном, он не сильно меня жалует.

Наверное, её искренность всё же подкупает. Пускай я даже никогда не смогу понять эту женщину. Впрочем, кто я такая, чтобы её судить?

— А со мной вы почему решили встретиться? — задаю я главный волнующий меня вопрос.

— Помогите мне помириться с сыном. Я видела, как он на вас смотрит. Я ведь сюда частенько хожу. Наблюдала за вами. Он любит вас.