Впитывая чужие эмоции, как губка, не удивляйтесь, что чувствуете себя выжатым.

Эвиан

Второй раз за столько дней мои руки по запястье оказались в густой полупрозрачной слизи.

— Здесь болит? — спросил я у блурвана, покачивающегося посреди моего кабинета.

— Немного левее, док, — ответил Стаффон.

Боль, исходящая от позвоночника блурвана, расцвела у основания моего черепа. Я повернул голову влево, вправо, пытаясь облегчить боль, вызванную эмпатией.

— Здесь?

— Ага, — отозвался Стаффон.

Оседлав хвост блурвана, я прислонился к краю смотрового стола и глубоко погрузил свои руки в густую, студенистую субстанцию, составляющую нижнюю половину тела Стаффона, нащупывая место соединения, где позвоночник его гуманоидной верхней половины переходил от кости к хрящу. Обычное место смещения у этого вида.

— Хорошо, Стаффон, сделай глубокий вдох, затем выдохни до упора и… — толчком одной руки и поворотом другой, я вернул повреждённый сегмент позвоночника на место с чавкающим звуком. Боль в шее сразу исчезла.

— Спасибо, док. Ваши пальцы волшебны, — облегчённо зарычал Стаффон.

— Верно, всего лишь магия, — пробормотал я, направляясь к раковине, высоко подняв покрытые слизью руки. — Может быть, в следующий раз тебе стоит попробовать другую позу, во время утренней растяжки, — сказал через плечо, вымыв руки.

Пока я поворачивался к пациенту, зацепился взглядом за свой диплом Академии Голубой Лагуны, висевший на стене. Я был первым в классе в самой престижной медицинской академии Лагуны, когда-то давным-давно весь мир был у меня под рукой. Если бы всё шло так, как предполагалось, я был бы уже на пути к тому, чтобы стать главным хирургом в одном из военных госпиталей Лекса. Сейчас же с радостью работал бы в дорогом круизном спа или ушёл бы в более узкую специализацию по мигреням. А может, пойти в ученики корабельного механика и стать механиком, как мечтал в детстве?

Вместо всего этого, из-за одного решения, принятого много лет назад, у меня не оказалось выбора, кроме как ухаживать за клиентами круизного лайнера «Волна», рассеивая звёздное небо Вселенной и погружая свои руки… и мысли в тела различных существ.

— Сегодня вечером будет вечеринка, — вдруг сказал Стаффон, поворачиваясь и изгибая туловище из стороны в сторону.

— Я рекомендую, по крайней мере, от двадцати четырёх до сорока восьми стандартных часов сниженной физической активности. Никаких изгибов, танцев и виляния хвостом, — пригрозил я пациенту.

— О, да ладно, Док. Я здесь всего на несколько дней! Как я буду без танцев с хвостом? — Стаффон даже легонько повилял студенистым хвостом.

— Тебе просто придётся попрактиковаться в сдержанности. Конечно, если у тебя возникнут какие-либо проблемы, ты всегда можешь вернуться ко мне, — обречённо вздохнул я, ожидая увидеть Стаффона снова завтра утром с точно такой же проблемой. Потому что гости круизного лайнера отдыхали, а не любовались достопримечательностями Галактик.

— Как я могу быть сдержанным, путешествуя на вашем лайнере? — усмехнулся Стаффон, подтягиваясь к двери семипалыми ногами. Он щупальцем нажал на кнопку, открывая дверь.

— Можно хотя бы не участвовать в каждом танце всю ночь напролёт, и тогда… — я так и застыл с открытым ртом. В коридоре, скрестив руки на груди, стояла высокая эффектная девушка.

Я ожидал на приём друга Саши, который нуждался в осмотре, но не думал, что это будет девушка. Судя по идеально гладкой коже, невероятно большим глазам и абсолютному эмоциональному молчанию она — бионик.

— Было бы неплохо узнать об этом заранее, — проворчал про себя, наблюдая, как Стаффон бросил один взгляд на девушку, шевеля хвостом и щупальцами.

— Дайте мне знать, насколько вы сдержаны, док.

— До свидания, Стаффон, — натянуто попрощался с блурваном и снова вернулся взглядом к бионической девушке. — Здравствуйте, я доктор Эвиан, — сказал я, приходя в себя, и даже хотел пожать ей руку, но вокруг нее стояла такая абсолютная пустота, похожая на чёрную дыру, что мне расхотелось. Несмотря на то, что на лайнере было довольно много биоников, я никогда не находился с ними поблизости. В основном из-за ощущения, охватившего меня сейчас, словно если я подойду к ней слишком близко, меня навсегда поглотит пустота.

Загорелая золотистая кожа светилась в свете ламп в коридоре, а большие голубые глаза изучали меня.

— Простите, это была ужасная идея. — Девушка раздражённо поджала свои идеальные губы и резко развернулась на каблучках, явно решив уйти.

— Подождите! — крикнул я, шагнув за дверь. — Саша сказала, что у тебя какие-то опасения, — снова крикнул вдогонку, видя, что девушка так и не замедлила шаг. — О половом созревании!

Проходившая мимо группа длинноногих улаперийских гостей с белыми глазами, покачиваясь, проползла мимо, и от них исходило что-то вроде жалости ко мне.

Бионика наконец-то остановилась и медленно обернулась, сузив глаза:

— Ты бы ещё на палубу вышел и прокричал, док.

— Извини. Мне не следовало так кричать. Но, — я подошёл поближе, понизив голос. — У тебя проблемы, не так ли?

Бионика ничего не ответила, но её плечи немного опустились, а выражение лица стало страдальческим. И по-прежнему пустота вместо эмоций.

— Я хочу помочь, если смогу, — опустил руки по швам, стараясь не казаться угрожающим или снова отпугнуть её, и предложил: — Приходи на осмотр сейчас или позже. Как корабельный врач я обещаю сохранить конфиденциальность.

Девушка наклонилась ко мне и неохотно призналась шёпотом:

— С моей грудью что-то не так.

Хм, совсем не то, что я ожидал от неё услышать.

— Почему бы нам не вернуться в мой кабинет, и ты расскажешь мне всё о… своих проблемах.

Бионика кивнула и последовала за мной обратно по коридору, неуверенно делая шаг через порог моего кабинета.

— Присаживайся на смотровой стол.

— Разве это необходимо? — Девушка с опаской посмотрела на стол.

— Мне будет легче осмотреть тебя.

Пока она забиралась на стол, я подошёл к раковине, чтобы снова вымыть руки, хмуро глядя на свой диплом. Если бы жизнь сложилась так, как предполагалось, я бы сейчас не спрашивал биоробота последнего поколения: «Что не так с твоей грудью?».

Когда я направился обратно к столу, замер на миг, увидев, что девушка сняла рубашку и небрежно расстегнула лифчик, словно сбросила туфли в конце рабочего дня.

— Они неправильной формы! — заявила бионика, уставившись на свою грудь. — Моя грудь болит при ходьбе, прикосновениях…

Я же видел перед собой безупречную пару грудей и совершенно не понимал, чем они ей не нравятся.

Снова пристально пригляделся, но девушка скрестила руки на груди, зло посмотрев на меня.

— Док, прекращайте пялиться. Разве вас не учили врачебной этике? Или вы впервые так близко видите бионика? — немного резче проговорила бионика.

— Мне жаль, если я доставил неудобство, но мне нужно осмотреть тебя, — вежливо ответил я, но на самом деле хотелось дать себе пощёчину. За свою карьеру я видел тысячи грудей разных видовых особей, а сейчас смущался, как малек. Если бы я только мог улавливать её эмоции, то было бы гораздо привычнее. — Почему ты считаешь, что у тебя грудь неправильного размера? — спросил я, не сводя с неё глаз.

— Мой парень сказал, что они несимметричные.

Значит, её парень слепой. Сунув руку в карман халата, я нащупал ручку и блокнот, которые всегда держал при себе. Конечно, письменные принадлежности не нужны мне, учитывая, что можно использовать функцию заметок в чипе, но я всегда любил скользящее ощущение ручки по белой бумаге. Особенно сейчас. Рядом с биороботом мне нужно что-то успокаивающее.

— Понятно, — сказал я. — Когда у тебя начались боли?

— После того как я установила последнее обновление, то есть девяносто два дня, тринадцать часов и двадцать две стандартные минуты назад. Но сегодня утром, после того как я позволила Итару прикоснуться к ним прошлой ночью, стало хуже, — девушка снова посмотрела на свою грудь. — Что с ними не так, док? Саша говорила мне, что прикосновения к груди должны доставлять удовольствие, — в подтверждении своих слов бионика сжала груди, как будто это помидоры, и она проверяет их спелость. — Прикосновения неприятны.

Я буквально прирос к металлическому полу лайнера, а в голове проносились странные мысли. Вроде того, чтобы показать ей, как хорошо может быть с мужчиной, который обладает некоторыми навыками.

“Сосредоточься! Ты профессионал. Нельзя думать о своих пациентах в таком ключе!” — дал себе мысленную затрещину.

— Твоя грудь идеальна. Я не наблюдаю асимметричности, но проведу осмотр, — успокаивающе сказал я. — Следует ожидать некоторой болезненности во время гормональных изменений бионического полового созревания. И особенно, когда впервые вступаешь в интимные отношения с партнёром, тебе может потребоваться некоторое время, чтобы понять, что нравится, а что нет. Ты говорила ему, что тебе нравится, а что нет?

— Звёзды нет! — вдруг закричала она. — Это звучит унизительно.

Я закатил глаза.

— Что? — моментально отреагировала девушка.

— В смысле? — уточнил я.

— Ты только что закатил на меня глаза.

— Нет, я этого не делал.

— Да. Я могу отправить тебе запись, которую я уже сохранила в своей памяти…

— Хорошо, я закатил глаза, — признался. — Просто не понимаю, почему многие бионики с головой погружаются в интимную близость, не тратя времени на то, чтобы выяснить, кто они и чего хотят.

— Я так полагаю, что ты был образцом сдержанности, когда переживал период полового созревания, — ответила девушка, сердито поджав губы.

— Справедливое замечание, — признал я.

— Мне не нужно время на то, чтобы понять, кто я такая. Я бионик. Поколение-26 модель ЭС-45-АРА. ЭСАРА. Я знаю, кто я и чего хочу с того дня, как меня создали. Всё встроено в мой биогенетический код. А теперь я хочу есть, спать и работать. Но я не хочу ничего этого чувствовать! — закричала девушка.

Мне не нужно читать её эмоции, чтобы понять, что она борется со своей программной системой. Я хотел бы помочь ей, но для этого потребуется разговор, который займёт намного больше времени, чем длится один визит.

— Болезненность груди — это нормально, Эсара. Всё, через что ты проходишь, совершенно нормально. И твоя грудь идеальна.

— Как ты можешь так говорить? Ты ещё даже не прикоснулся к ним, док!

— Конечно, осмотр, — ответил я, чуть не споткнувшись на ровном месте от такого напора. Бионики обычно редко проходили обследования груди, а подтверждение симметрии и подавно никто не проводил. До меня.

— Я не врач, — раздражённо заявила девушка, — но совершенно уверена, что вы должны обследовать своих пациентов, — она расправила плечи, отчего её округлые груди приподнялись. — Как я должна сесть, чтобы ты их измерил?

От этих слов чуть не прокусил себе щёку насквозь. Она моё испытание, и я задавался вопросом, какую ужасную вещь совершил в одной из своих предыдущих жизней, чтобы его заслужить.