Олег Громов

Слушаю Резникова вполуха, перебирая струны акустической гитары. В голове вертится мелодия, но слова песни никак не хотят ложиться на ноты. Я пробую и так и эдак, но в итоге раздраженно бряцаю по струнам и откладываю гитару в сторону.

Муза — та еще штучка… Непостоянная и ветреная. Завтра попробую снова.

А может, дело в засранце Нике. Отвлекает своей никому не нужной болтовней. Продолжает играть в друганов, хотя я до сих пор не простил его за то, что он трахнул Лолу, пока у нас с ней был перерыв в отношениях.

«Или тебя бесит, что в итоге Резников нашел свое счастье в лице дерзкой брюнеточки, а ты остался ни с чем…»

Да уж, самокритика — это диагноз. Пора закругляться.

— …не повторяй моих ошибок, — басит Ник, заканчивая фразу, которую я благополучно прослушал.

— А? — Даже не пытаюсь скрыть тот факт, что пропустил мимо ушей все, что он только что тут наговорил.

— Ля, Гром, для кого я сейчас распинался?

Я беру телефон в руки и пожимаю плечами, глядя на то, как Резников в ответ закатывает глаза по ту сторону экрана.

— Для себя? — Вскидываю ладонь и неопределенно веду ею в воздухе.

— Кончай уже. Я думал, мы все обсудили.

— Ты трахал мою девушку! — рычу я, понимая, что какого-то хрена взвинчен до предела. И на этот раз Ник тут ни при чем. — Ждешь, что я так быстро все забуду?

— Полтора года прошло. Да и вы разбежались на тот момент, вроде как насовсем. И сбавь обороты. — Он дергает щекой и тревожно оглядывается. — Если Катя услышит, я лично приеду в вашу деревеньку и прикопаю тебя на ближайшем кладбище. Понял? — Тычет указательным пальцем в экран. — Она только успокоилась со своей ревностью…

Друган, как всегда, образец ледяной ярости — на роже каменное выражение, а глаза красные, как у бычары. Был бы рядом, молча бы втащил, чтобы я заткнулся. И непременно схлопотал бы в ответ.

В такие моменты утихомирить нас может только Аид, но он не всегда бывает рядом. А вот Рэн — любитель подлить масла в огонь. Хорошо, что он свалил обратно к себе в Корею. Хоть поспокойнее стало.

Всегда его недолюбливал…

— Ты обязательно маякни, если расстанетесь, — скалюсь я, желая подначить Резникова. Спровоцировать. И еще раз напомнить о том, какой он ушлепок.

Нахрена? Хз. Просто настроение такое. Дебильное.

Ник откидывается в кресле, вскидывает брови и трет переносицу.

— Как детсадовец… Ладно, считай, что я сегодня мать Тереза, поэтому попробую спасти твою задницу от будущих факапов: не шантажируй Веронику, это плохо кончится. Не повторяй моих ошибок, которые я совершил с Катей. Да и вообще, присмотрелся бы ты лучше к младшей, если уж тебя так тянет на семейство Астафьевых. К тому же они близняшки… — тянет он с намеком.

— К Нике? Прикалываешься? — иронично хмыкаю я. Но в груди что-то екает, стоит вспомнить ту ночь, когда вломился в ее комнату без спроса.

— А чем она плоха? Добрячка, милашка, умеет вкусно готовить…

— Тебе лишь бы пожрать! — перебиваю его, отмахиваясь.

Вот только взгляд невольно прилипает к белой рамке с нашей общей фоткой, которую я стащил прямиком из мусорной корзины Ники, делая ноги. Там она совсем нескладная, костлявая, лохматая девчонка с неровным каре. Наивная до безобразия.

Зато сейчас… Рыжая копия стервозной Лоло.

Хотя нет. Блондиночка — мстительная и хладнокровная, расчетливая, а Веснушка просто вспыльчивая. Причем всякий раз она удивительным образом сочетает свою огненную натуру с обезоруживающей логикой и нетипичным для девятнадцатилетней девушки мышлением. Но при этом Ника не кажется холодной и бесчувственной рыбешкой, как Лола.

Признаться, это цепляет.

Да и внешне подруга детства сильно изменилась. Из плоскодонки превратилась в изящную гитарку. Волосы отрастила до поясницы. Некогда круглое личико потеряло всю детскость, заострилось, а губы стали пухлее, будто она в них гиалуронку вкачала.

И эти синие глазищи… Как море в ясную погоду.

— Гляжу, задумался, — довольно лыбится Резников, ехидно поглядывая в мою сторону.

— Да пошел ты… — Откидываю телефон в сторону, не заботясь о том, будет Ник меня видеть или нет.

Но друган не сдается.

— Да сдалась тебе эта сучка! Че ты в нее так вцепился? Девушек на свете мало? Или ты мазохист и любишь получать граблями по лбу?

— Отвали, а! Бесишь.

— Кто еще, кроме меня, тебе мозги вправит? У Аида там свои проблемы. Отец женить его пытается, чтобы бизнес передать. Смотрины устраивает чуть ли не каждый день. Егор уже не знает, как отбрехаться. Ему явно не до нас и уж точно не до твоих загонов на тему больных отношений.

— И этот туда же… — бормочу под нос, мысленно проклиная себя за то, что вообще продолжил тему Лолы — Вероники.

Но, оказывается, у Резникова прекрасный слух.

— И куда же?

— Шел бы ты спать, — слишком резко выпаливаю я.

— И пойду. Со своей любимой девочкой, да, ветерок? — Он начинает сюсюкаться с женой, и я кривлю лицо. Благо парочка этого не видит — смартфон перевернут экраном вниз.

Буэ! Какие же они до тошноты милые.

— Отключись хотя бы, извращенец, — ворчу я, но ответом мне служит тишина.

Я даже удивляюсь. Тянусь за телефоном и вижу, что собеседник завершил видеосвязь.

Ля… Он это специально! Чертила.

Лан, и вправду пора закругляться. Вдохновение не идет. Настроение на букву «Г». Секса в гребаной деревне — кот наплакал. Да и стремно чет местных красоток шпилить. Еще и Ник со своими советами и демонстрациями счастливых отношений дегтя в бочку подливает.

Собираюсь отправиться на боковую, но из башки не выходят слова Резникова:

«Присмотрелся бы ты лучше к младшей…»

К младшей, говоришь?

Беру в руки рамку с фотографией и заваливаюсь на кровать, подкладывая руку под голову. Внимательно рассматриваю Нику, пытаясь понять, что чувствую, но в голову лезут воспоминания не в тему, когда Веснушка напилась на выпускном и…

Вздохнув, убираю рамку в сторону, спотыкаясь о внезапно вылезшую из недр совесть. И кое-какую инфу, которую случайно прочел в розовой книженции девчонки.

Какое мне дело до того, что Ника была влюблена в меня все это время? Будто я раньше не догадывался…

Но одно дело догадываться, а другое — знать точно.

Лучше бы вообще не читал ее сраный дневник! Только башка болеть стала.

Как бы там ни было, я все равно не отступлюсь от намеченного плана. И если Веснушка вынудит меня обнародовать ее постыдный секрет, я это сделаю. Потому что месть — это блюдо, которое подают холодным.

Не так ли, Лоло?

Я заставлю тебя пожалеть.