Олег Громов

— С ума сошел? — ужасается девушка, услышав мой ответ. И краснеет так сильно, что даже ночь не может скрыть то, о чем она подумала.

Я ухмыляюсь одним уголком рта, давая ей понять, что все прекрасно понял.

— Сошел. И давно, если ты не заметила.

Ника трусливо сглатывает, таращась на меня во все глаза. Не найдя, что ответить, она опускает взгляд на наши переплетенные руки и зажмуривается, словно не верит в реальность происходящего.

— Хватит спать стоя, Веснушка. Наша очередь прыгать. — Утягиваю девушку за собой, отходя как можно дальше от костра.

Нужно взять разбег!

Толпа расходится перед нами, уступая дорогу. Среди мелькающих лиц замечаю и тех двух фанаток, которым расписался на постерах со своим фейсом. Но они смотрят не на меня, а на Нику. Причем с завистью.

Я хмурюсь, отмечая, что на девушках присутствует одна важная деталь, которой не достает у моей спутницы.

Нехорошо. Надо исправлять.

— Жди меня здесь, я сейчас. — Выпускаю ее маленькую ладошку и устремляюсь к ближайшему прилавку, в котором продают венки.

Возвращаюсь я быстро — и двух минут не проходит — цепляю растерянной Веснушке на голову цветочную хрень и, оценив, киваю:

— Тебе идет.

И это правда.

— Громов! Ты… — Судя по лицу, рыжая всерьез опасается за мою менталку.

Зачет! Чаще будет думать обо мне и о моем благополучии.

— Я?.. — спрашиваю, переплетая наши пальцы.

Она снова не находит слов и рычит от досады. Еще немного, и ножкой топнет, как в детстве.

Ловлю себя на том, что лыблюсь ей в ответ, как олух.

М-да. Приехали…

— Лан, хорош тянуть, побежали, — бросаю Нике, и, не выпуская ее руку из своей, беру разбег, но такой, чтобы она за мной поспевала.

Не тратя время на лишние раздумья, Веснушка быстро приходит в себя и стартует вместе со мной секунда в секунду. А я и не удивляюсь — реакция у подруги всегда была что надо. Не зря она часто гоняла с нами, пацанами, мячик во дворе и лазала по деревьям, воруя вишню.

Мы бежим, и на полпути к костру я зачем-то бросаю взгляд на неугомонную бестию.

Время вдруг замедляется, как в гребаном романтическом фильме!

Длинные рыжие волосы развеваются от бега. На ее красивом лице — широкая, радостная улыбка. Ника крепко сжимает мою ладонь и громко смеется. А пламя, такое же красивое, непредсказуемое и горячее, как она сама, отражается в ее глазах.

Фак! Фак-фак-фак!!!

Кажется, я матерюсь вслух. И это можно было бы списать на захлестнувшие меня эмоции от бега и прыжка через костер, но понимаю, что врать самому себе бесполезно.

Отвлекшись на Веснушку, слишком поздно отталкиваюсь от песка, чтобы прыгнуть. Огонь успевает лизнуть штанину, обжигая и оставляя после себя дыру. От тления ногу начинает печь, вот только мне нет до этого никакого дела.

Не горю и ладно. Тем более что Ника все сильнее завладевает всем моим вниманием. Настолько, что все вокруг прекращают для меня существовать.

— Это было круто! И немного страшновато, — признается она, тараторя от переизбытка чувств. — Костер высоковат, я так испугалась, что юбка загорится!

А у меня загорелась. И не только штанина…

Она хихикает от переполняющего восторга. И вдруг порывисто обнимает меня, прижимаясь щекой к груди. Как раньше, когда мы просто дружили. Когда между нами не было никаких условностей и тех косяков, которые я успел сообразить на двоих, испоганив все светлое и хорошее, что между нами было.

Крепко обнимая Веснушку в ответ, тоже смеюсь. Искренне. Наслаждаясь моментом. И ощущаю, как в груди теплится и ширится нечто такое, чего я никогда раньше не испытывал.

Давным-давно так не смеялся…

Но незнакомое чувство не успевает пустить в сердце корни.

Опомнившись, Ника резко отстраняется от меня с потерянным выражением лица. Смотрит затравленно, исподлобья. Обычно так смотрят на врагов.

Это задевает.

Если я и делал дерьмо, то явно не для того, чтобы стать ее врагом. Я готов быть кем угодно, но не тем, кого она ненавидит!

А если судить по эмоциям в этих синих глазах, я ей как минимум отвратителен, а как максимум…

Гася поднимающуюся волну злости на самого себя, призывно расставляю руки в стороны.

Я все исправлю. Так будет правильно. В противном случае моя вечно спящая совесть (но не с рыжей бестией) покоя не даст.

— Не стесняйся. Мои обнимашки, и я тоже, — игриво подмигиваю ей, — всегда к твоим услугам, Веснушка.

— Я не… — Ника замолкает, заметив, что к нам из толпы приближается невзрачная девушка в похожем сарафане.

Я хмурюсь, силясь вспомнить, где до этого видел девчонку. Ее лицо кажется мне очень знакомым.

Главное, чтобы не одна из тех, с кем провёл одну ночь, а на утро забыл её имя … Тогда будет полная и самая настоящая жопа!

Но напрягать память и не требуется, Ника с подозрительным энтузиазмом подхватывает незнакомку под руку и подводит ее ко мне поближе, чтобы представить:

— Гром, познакомься, это Вера, моя подруга.

— Эм… Очень приятно, — нервно хмыкаю, понимая, что вежливо улыбнуться ей у меня не получается. — Наверное, — все же вырывается у меня, несмотря на то что я тактично пытался сдержаться.

Просто это все неожиданно. Как снег на голову! Какая подруга? Какая Вера? Причем здесь…

И тут до меня доходит.

— Так ты с ней пришла?

Закусив губу, Ника кивает. И выглядит донельзя довольной.

Зараза! Намеренно провоцировала меня на ревность!

Погодите-ка… Это ведь значит, что…

— Я так рада с вами… то есть с тобой познакомиться! — выпаливает одна из моих очередных фанаток.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Смотрю на Веснушку многозначительным взглядом, но та лишь незаметно пожимает плечами.

— Вера хотела получить у тебя автограф, — подсказывает она подруге и подталкивает ее ко мне еще ближе.

Я стискиваю челюсть.

— Угу. Автограф, значит…

— Да, я… Ой! — Незнакомая девчонка хватается за голову и растерянно озирается вокруг в поисках чего-то. — Блин! Я забыла купить постер! Вот гадство! — чуть не хнычет она.

Я поджимаю губы. Раздражение потихоньку набирает обороты.

— Не проблема, распишусь на ладони. Ручка или маркер есть? — подкидываю идею, чтобы быстрей избавиться от присутствия этой девицы.

— Но я хотела на память… — Она хлопает ресницами.

— Ника, — тяну, едва не переходя на рык, — мы можем поговорить?

— Можем. — Она с вызовом кивает в ответ. — Говори.

— Наедине. — Понижаю голос, стоя на своем.

— Ну уж нет! Спасибо за временную компанию, но я пришла сюда с Верой и уйду отсюда вместе с ней. После того как ты дашь ей автограф, конечно же.

Кажется, у меня дернулся глаз.

Да моему терпению любой буддийский монах позавидует! Ника даже близко не осознает, как ей повезло. Любую другую я бы уже на хрен послал!

Набрав полную грудь воздуха, и шумно выдохнув, терпеливо повторяю:

— А я настаиваю на приватном разговоре. Твоя, — пауза, — подруга, — пауза, — как раз сходит к сцене и купит постер и ручку. Ее ведь тоже нет, правильно понимаю? — Я скалюсь той, чье имя даже не собираюсь запоминать.

Веснушка злится. Сжимает ладони в кулаки и выступает вперед, чтобы защитить невзрачную девицу, но та ее останавливает.

— Он прав, я схожу, а вы поговорите.

— Я с тобой!

— Нет. Останься.

Кажись, у меня сложилось неверное впечатление об этой… Вере. Она не совсем дура.

— Но…

— Я скоро вернусь, — говорит «подружка» и слишком быстро теряется в толпе.

— Верное решение, молодец, — открыто признаюсь в своем нежелании общаться с какими-то фанатками.

Наобщался после выступления. Поперек горла сидят уже…

— Какой же ты хам, Громов!

Я игнорю праведный гнев рыжей бестии.

— А ты хочешь автограф? Я могу расписаться на твоей груди… — Сокращаю дистанцию, глядя на холмики, выглядывающие из декольте сарафана. И, склонившись к уху Веснушки, шепчу: — Языком.

Не нужно быть деревенской гадалкой, чтобы предсказать реакцию Ники на мое поддразнивание.

Руку девчонки я ловлю у своего лица. Буквально в сантиметре от щеки.

— Опять дерешься? — Облизываюсь. — А давай пустим твой огненный темперамент в более приятное русло?

Я намеренно провоцирую Веснушку, чтобы слить накопившееся по ее вине раздражение. Но вместе с тем прекрасно отдаю себе отчет в том, что не играю. Я действительно хочу оставить свою роспись на роскошной груди этой воительницы.

Но для начала достаточно будет еще раз попробовать на вкус эти пухлые губки.

— Бесовское пение меня не трогает, так что держи свои влажные фантазии при себе, Гром, — шипит Ника, безуспешно выдирая руку из моего захвата. — Пусти! Ты довел Веру до слез! Мне нужно найти ее. Придурок!

— Какое мне дело до ненормальной фанатки? И прекрати обзываться, — морщусь.

Почему она злится? Я ведь только что показал ей, что не заинтересован ни в ком, кроме нее самой!

Девушки…

— Господи! — Ника резко выдыхает. Синие глазищи подозрительно блестят. — И почему с тобой так сложно? Тебе просто нужно было дать Вере автограф и все! Все! Но нет, обязательно нужно все испортить! Да Вера — последний человек, который заслуживает твоего хамства! Если бы не она, я…

Ника захлопывает рот, а я даже руку ее выпускаю, желая узнать, чем же таким сокровенным рыжая не захотела делиться.

Явно ведь случайно проговорилась.

Но не договорила.

— Что? Что «ты»?

Меня не колышет, чем Вера помогла подруге детства. Меня волнует то, что происходило с самой Веснушкой. И я жесть как хочу это узнать.

Девчонка молчит, словно рыбина, выброшенная на берег. Смотрит ненавидящим взглядом. А затем срывает с головы венок и топчет его.

— Ненавижу тебя, Гром! Как же я тебя ненавижу! — выкрикивает она мне в лицо и убегает следом за своей «подружкой».

Я ошарашенно смотрю Веронике вслед, а в голове на репите играет лишь одна мысль:

«Доигрался».