По всему пляжу разносятся звуки домры, бубенцов и свирели. Слышится смех молодежи, собравшейся у костра. Тени на песке пляшут вместе со своими хозяевами, исполняя незамысловатый танец. Пламя разгорается все ярче, искрится от подбрасываемых в него поленьев, присоединяясь к празднеству.

— Ух, у меня аж мурашки по телу! Здесь так атмосферно! — с придыханием говорит Вера, и, явно нервничая, поправляет венок, запутавшийся в русых локонах.

— А я стесняюсь танцевать, — признается Настя, обхватив себя за предплечья.

— Немного меда, и ноги сами в пляс пойдут, — хихикает Нина и шутливо толкает трусишку в бок локтем.

Инициаторша нашего похода, расправившись с венком, осуждающе закатывает глаза, но решает не читать нотации, зная, что сегодня все попробуют меда вне зависимости от их отношения к алкоголю. Праздник ведь!

Глядя на девчонок и слушая звучные переливы народного ансамбля, приглашенного выступать в ночь летнего солнцестояния, я вдруг ощущаю небывалое воодушевление. Кровь бурлит в предвкушении и меня уже тянет присоединиться к пляшущим парням и девушкам.

Подхватив меня под руку, Вера уводит нас немного в сторону, и шепчет на ухо:

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты хорошо знаешь Олега Громова. — Ее карие глаза, в которых отражается свет костра, пылают настоящим огнем.

И в то же время тушат мой.

— Кто тебе это сказал? — спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос звучал как обычно.

— Витя. Я когда пошла у него форму клянчить, нечаянно заговорила о творчестве «демонов». Он и сказал, что раз я такая фанатка, то уже бы давно могла попросить свою подружку познакомить меня с Громом. Я не знала, что вы были одноклассниками, — добавляет она и смотрит на меня с укором. Но уже в следующее мгновение на дне карамельных глаз залегает восторг: — Это так круто! Я столько лет мечтала получить у него автограф, а тут прям сама судьба велит!

Я сглатываю вязкую слюну, которая царапает высохшее горло.

— Олег тоже будет на празднике?

— Да! Представляешь? Девчонки в смене шептались, что он вызвался провести благотворительный концерт сегодня и написал об этом в своих соцсетях. Приглашал всех неравнодушных на концерт и автограф-сессию.

Вот оно что…

Значит, Гром все заранее спланировал. Явно, чтобы лишний раз помозолить мне глаза.

Или я слишком плохо о нем думаю?

— Почему ты не говорила, что вы общаетесь?

Я настораживаюсь. Но, не слыша в голосе Веры даже намека на осуждение, только простой интерес, решаю ответить.

— Потому что мы не общаемся, — цежу сквозь зубы и отвожу взгляд, пытаясь утопить его в морских волнах, будто им по силам забрать все мои переживания и даровать столь необходимую душевную гармонию.

— Ой! Никусь, прости меня, я не знала…

Коллега по-своему интерпретирует мои слова, а я не спешу ее переубеждать. Если начну рассказывать, то до костра мы так и не доберемся. Вся ночь уйдет. А чтобы распутать клубок странных и непонятных даже мне взаимоотношений с Громом, вообще помощь психолога понадобится.

— Блин, жаль, я так хотела с ним познакомиться… — с сожалением тянет Вера.

Я пожимаю плечами.

— Что тебе мешает сделать это без моей помощи?

Девушка вздыхает, накручивая кончик длинной русой косы на палец.

— При таком раскладе я не буду выделяться из толпы его фанаток, а с тобой у меня хотя бы был шанс… — Я хмыкаю и смотрю на коллегу таким взглядом, что она тушуется. — Что?

— Гром никогда и ни с одной из своих фанаток не мутил всерьез. Попользоваться на одну ночь — это да. Так что не питай на его счет ложных надежд и иллюзий.

Возможно, мои слова прозвучали безжалостно и даже жестоко по отношению к чувствам Веры, зато правдиво.

Коллега вдруг разом поникает, опускает глаза и останавливается, ковыряясь носком обуви в песке. Поджимает губы, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. А меня моментально окатывает чувством вины за то, что я сказала.

Вера всегда меня поддерживала, а я вот чем ей отплатила…

Ничего же не случится, если я разочек воспользуюсь своим положением? Гром, конечно, только обрадуется, что рыбка сама приплыла к нему в руки, но я слиняю так же быстро, как и появлюсь. А моя несостоявшаяся подружка пусть развлекается.

— Извини, — в моем голосе слышится искреннее сожаление. Коснувшись ладонью чужой спины, принимаюсь утешающе поглаживать ее. — Я не хотела тебя обидеть. Просто у нас с Олегом… давние счеты.

— Лучше не спрашивать? — Она выдавливает проницательную улыбку, смаргивая так и не пролившиеся, к счастью, слезы.

— Ага.

— Эх, Ника, тебе бы сблизиться с кем-то по-настоящему, а не отталкивать тех, кто от всего сердца желает помочь. — Вера грустно вздыхает и приобнимает меня за плечи.

Но мне нечего ей на это ответить, ведь я знаю, что никому нельзя доверять. Даже себе. Этот урок я выучила давно.

Не желая развивать скользкую тему, тяну коллегу за собой к костру, чтобы присоединиться к Насте с Ниной. Они стоят у импровизированного прилавка и уже пробуют мед у улыбчивого деда в косоворотке.

— Я познакомлю тебя с Олегом, — произношу как бы невзначай до того, как мы подходим к девушкам.

— Ты серьезно?! — удивляется Вера, да так громко, что на нее оборачиваются несколько человек. И Нина в том числе. — Ты же сказала…

— Забудь, что я сказала, — отмахиваюсь.

— Ника, ты просто прелесть! — Вера бросается мне на шею, заливисто смеясь.

— Тише, а то задушишь. — На моих губах сама собой появляется улыбка, когда я пытаюсь высвободиться из чужих объятий.

— Девочки-красавицы, не желаете ли отведать меда? Домашний! Сам делал! — зазывает нас седой дедок. — Всего глоточек, и не сможете оторваться!

— Себя не похвалишь — никто не похвалит, — тихо цокает Нина, подошедшая к нам поближе.

— Неужели невкусно? — Я вскидываю брови.

— Да вкусно, вкусно, это она опять вредничает, — хихикает Настя. Мед и вправду сделал свое дело — от ее робости не осталось и следа.

— Не налегай на алкоголь. Мед хоть и кажется легким и приятным напитком, но он очень коварен. Никогда не знаешь, когда ударит в голову. — Нина с важным видом поднимает указательный палец вверх и щелкает храбрящуюся трусишку по носу.

Нина старше нас всех лет на пять и наверняка знает об этой жизни чуточку больше. Поэтому мы с Верой прислушиваемся к ее совету и пригубляем мед, делая всего один глоток.

Музыка становится ритмичной. К струнным и духовым инструментам присоединяется бой барабанов. Молодежь, толпившаяся возле прилавка, устремляется к хороводу у костра и вливается в него. Все начинают задорно плясать и напевать незамысловатые мотивы.

Настя вцепляется в кружку с медом так, что пальцы белеют. Но по серым глазам видно, как сильно она хочет присоединиться к пляскам. Нина с чисто родительским снисхождением ухмыляется, качает головой и кладет ладонь на белокурую макушку, поглаживая стеснительную коллегу.

— Пошли, горе луковое.

— Но я…

Договорить Настя не успевает, потому что ее безжалостно затаскивают в пляшущую толпу. Но уже через минуту блондинка преображается и вливается в танец так, словно не раз репетировала его у себя дома.

Вера, проследив за ними взглядом, по-доброму смеется.

— Ну что, еще по глоточку и тоже пойдем?

Я киваю, завороженно глядя на волшебство единения людей. Все вокруг начинает казаться нереальным и наполненным счастьем. Этой ночью нет места волнениям, переживаниям и тем более — горю. Во время празднества заботы уходят на второй, а то и третий план. Все веселятся, прогоняя «нечисть», и забывают обо всем, чтобы насладиться моментом.

Три глотка меда, и мы с Верой, взявшись за руки, устремляемся к хороводу. Люди расступаются и с улыбками принимают нас в свой дружный строй. Движения танца простые, их очень легко запомнить. И вот спустя пару минут мы уже лихо отплясываем вместе со всеми.

Голова хмелеет и немного кружится, но бурлящая кровь не позволяет остановиться. Щеки алеют, а губы сами собой растягиваются в широкой улыбке, как и у всех присутствующих.

Когда девушки хватаются за белоснежные юбки сарафанов и размахивают ими, кружась, я делаю то же самое. Когда они подхватывают нечаянного соседа под локоток и задорно пляшут вместе с ним, я лишь радуюсь возможности еще больше разогнать кровь.

В какой-то момент я полностью отпускаю себя. Начинаю смеяться и петь вместе со всеми. Я не знаю слов и порой не попадаю в такт, но никому нет до этого дела. Каждый увлечен собой или своим партнером и это подкупает, раскрепощая еще больше.

Поначалу я пляшу только с Верой. Потом уже и с Настей. Потом с Ниной. Потом с незнакомым парнем. А потом хоровод уносит меня так далеко от девчонок, что я оказываюсь в самом центре у костра, через который прыгают парочки.

Не понимая, что я здесь делаю, оглядываюсь по сторонам, ища знакомые лица, но никого не нахожу. Алкоголь в крови придает храбрости, поэтому я не паникую, когда вокруг моей талии смыкаются чужие руки. Мужские.

— Извините, но вы меня с кем-то перепутали… — вежливо начинаю я и осекаюсь, задрав голову.

— Прыгнешь со мной через костер, Веснушка? — вкрадчиво тянет Гром, обволакивая изумрудной патокой своих сверкающих глаз, как змей из райского сада — своими кольцами.

В этот момент музыка стихает, словно плохое знамение.

Демону не страшен костер и его свет. Не страшны песни и пляски. Он сам и есть пламя. Пламя, которое явно вознамерилось сгубить меня.