Я поправляю нелепую юбку с рюшами и короткий белый топ под фартуком. Вздыхаю, но ничего не могу поделать — униформа требует жертв.

А лучше бы требовала полицию моды.

— Заказ готов, — кричат с кухни, и я бегу, чтобы отнести его за десятый столик.

Песок под ногами раскалился до предела, но я уже не обращаю внимания — привыкла за два месяца работы в пляжном кафе. И даже в какой-то мере наслаждаюсь тем, как жар пронизывает все тело от стоп до самой макушки.

— Прошу, приятного аппетита и чудесного отдыха, — желаю гостям, красиво расставив все блюда на деревянном столике, который расположен у береговой линии.

Парни, сделавшие заказ, как на подбор — все красавчики. Высокие, загорелые, подтянутые. В аляпистых рубашках и свободных шортах. Один из них привлекает мое внимание тем, что похож на старого знакомого, но я быстро отвожу взгляд, прижимаю к груди поднос и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Даже если это и вправду Гром, вряд ли он оценит попытку заговорить с ним. Иначе не избегал бы меня почти два года, делая вид, что мы незнакомы.

— Ника? — прилетает в спину рокочущий бас.

Я до рези в глазах хочу остановиться и обернуться, потому что соскучилась, но…

Мысленно посылаю Олега к черту и стремительно уношу ноги. И только оказавшись внутри кафе, сделанного в карибском стиле, позволяю себе на мгновение остановиться и перевести дух.

— Вероника, прими заказ у второго столика, — торопит меня админ, намекая, что скоро вечер и сейчас не самое подходящее время, чтобы расслабляться.

Смена обычно длится до полуночи, так что я работаю не покладая рук до самого закрытия.

К десятому столику я больше не подходила — они ничего не заказывали и просили их не беспокоить. А когда все же набралась смелости проверить, показалось мне или нет, обнаружила пустой стол и пару крупных купюр под одним из пивных бокалов.

Ну, хотя бы щедрые чаевые оставили…

Возможно, это и к лучшему. Скорей всего, мне просто солнце голову напекло, а знакомый голос, произносящий мое имя, — послышался.

Конец рабочего дня я не люблю больше всего. Вместо того чтобы выдохнуть, переодеться и уйти домой, приходится относить всю грязную посуду обратно на кухню, а после усердно драить столики под бдительным надзором строгого админа.

Из кафе я выхожу далеко за полночь. Полная луна, повисшая в небе серебряным диском, освещает мне путь. Даже фонарик включать не надо. Ночная прохлада и легкий морской ветерок освежают голову после трудного дня, поэтому я иду не спеша, в полной мере наслаждаясь прогулкой.

А потом и вовсе решаю остановиться.

Первым делом разуваюсь. Стелю на песок вязаную сумку, и усаживаюсь на неё так, чтобы волны омывали босые ноги. Кладу подбородок на колени и задумчиво смотрю на гладь воды, поблескивающую в лунном свете.

Интересно, почему Гром решил резко оборвать все связи? Почему ни разу не ответил на мои сообщения, хотя я столько раз писала ему. Спрашивала, как дела и как ему живется в новом городе?

Зазнался? Или между нами, по сути, никогда и не было настоящей дружбы?

А может, я вообще себе все придумала и он общался со мной только ради сестры? А когда в этом отпала необходимость — перестал?

— Привет, Веснушка.

До меня не сразу доходит, что мне не послышалось. Я несколько раз моргаю, приходя в себя, и лишь после оборачиваюсь.

Чтобы рассмотреть долговязого кудрявого парня, который сидел за десятым столиком и который так сильно был похож на моего друга детства, Олега Громова, приходится сильно задрать голову.

— Завтра град пойдет. Сам Гром объявился в нашей чихуановке, да еще и изъявил желание пообщаться, — флегматичным голосом констатирую я.

Парень неловко чешет макушку, улыбаясь той самой дурацкой улыбкой, которая меня всегда бесила, и присаживается рядом. Виновато пялится из-под модной кучерявой челки, отчего-то не торопясь заверять меня в том, что очень рад встрече и скучал.

Я нагло рассматриваю Грома в ответ. Его зеленые глаза в свете луны отливают ртутью и кажутся темными, но это всего лишь оптическая иллюзия — или игра моего творческого воображения, ведь я точно знаю, что они цвета мха.

— Прости, Ника, я идиот, — только и выдает он.

И это спустя столько лет!

— Тоже мне новость, — фыркаю я и отвожу взгляд.

Море сейчас интереснее, чем встреча со старым другом, который ни минуты не ценил нашу дружбу, как оказалось. А я достаточно себя уважаю, чтобы не купиться на этот трюк второй раз. Использовать меня в своих корыстных целях у него больше не получится.

Мы молчим. И это молчание, как и раньше, не напрягает. Что бесит, естественно. Комфорт — последнее, что я хочу испытывать рядом с зазнавшимся мажором после столь подлого поступка с его стороны.

Раздумья над тем, что завтра не хочется на работу и что пора уже начинать пробовать зарабатывать рисованием, помогают абстрагироваться и забыть о том, что мое уединение нарушено. Но Олег вдруг пихает меня плечом, отвлекая от мыслей и напоминая о своей наглой персоне.

— Как смотришь на то, чтобы завтра прийти на репетицию? Вспомним былые времена…

Я цокаю языком и хмурюсь.

— Пардон, но я на тебя слюнями не истекаю. Так что оставь эти приемчики для своих поклонниц.

— Так ты же бро. — Он снова пихает меня плечом. — Хочу поболтать. Столько всего произошло за два года. Да и, признаться, не ожидал увидеть тебя в кафешке. Значит, сама судьба велела.

Я отсаживаюсь чуть дальше, чтобы между нашими телами было хоть какое-то расстояние.

— Неинтересно, — лениво отмахиваюсь от его предложения.

— Однако ты до сих пор не ушла. Хотя с твоим характером уже бы давно послала.

— Мысленно — раз сто, — хмыкаю я.

— Заслужил, — признает парень. — Город меняет людей.

— Ага, если они изначально были гнилые, — парирую я, давя небольшое ностальгическое удовольствие, возникающее от нашего диалога.

Признаться, я по нему скучала. И сильно. Первый год его «предательства» дался мне очень тяжело. Со временем, конечно, смирилась. Вот только, судя по своей реакции сейчас, не до конца. И это нужно исправлять как можно скорее, ибо чревато. Я отходчивая, и некоторые люди не стесняются этим пользоваться.

— Ника…

— Ладно, мне пора. Завтра снова батрачить. — Поднимаюсь, отряхивая сумку от песка и тем самым показывая, что разговор завершен и дружеского воссоединения не будет. — Была рада повидаться. Желаю тебе хорошенько отдохнуть, набраться сил, а после торжественно вернуться в свой город и дальше обо мне не вспоминать.

Вообще-то, я не планировала говорить последнюю фразу. Все вышло как-то само собой. То ли меня гложет обида, то ли незакрытый гештальт, как это модно сейчас говорить… Но слова уже не вернешь обратно. Так что и жалеть не стоит.

— Ника, мне нужна помощь, — вдруг заявляет он поникшим голосом, и мое жалостливое сердце вынуждает остановиться и хотя бы дослушать до конца. Но уже после следующей фразы я жалею, что это сделала. — Мы с Лолой расстались, а я все никак не могу выбросить ее из головы.

— У вас больные отношения, давно пора прекратить всю эту историю с качельками, — зло припечатываю я. Угасшие некогда чувства вновь всплывают откуда-то из глубины души, но я безжалостно заталкиваю их обратно. И беру себя в руки, возвращая голосу нейтральный тон. — У нее новый парень. Не советую влезать в их отношения. Это будет по меньшей мере некрасиво.

— Вот как… — тянет Олег и замолкает, уставившись вдаль.

Драма квин, твою налево! Еще бы, как в пятнадцать, воткнул наушники в уши и включил постхардкор, чтобы пострадать.

— Повзрослей уже, наконец. И научись принимать чужой выбор, сделанный без твоего согласия. Не только же тебе так можно поступать…

Я прикусываю язык.

Во мне говорит мстительная безжалостность, но сдерживать ее уже нет сил. Хочется ужалить его побольнее. Так же больно, как было мне, когда он в одностороннем порядке оборвал все связи и замолчал на несколько лет.

— Я все равно хочу вернуть ее, — упрямо заявляет друг детства и я ловлю себя на том, что хочу его пристукнуть чем-нибудь тяжелым.

Упрямый осел! Нравится жрать кактус, как небезызвестные мыши? Рэд флаг ему в руки и талончик на посещение психолога. А я — пас!

— Тогда желаю удачи, — саркастично отвечаю я и ухожу.

Точнее пытаюсь, потому что Олег меня быстро нагоняет и преграждает дорогу. Его глаза лихорадочно блестят, когда он вцепляется в мои предплечья.

— Погоди, Веснушка. У меня в запасе есть один весомый аргумент, который убедит тебя помочь старому другу залечить сердечные раны.

Меня слегка напрягает тон Грома и эта безуминка во взгляде, но я не подаю вида. Да и всем моим вниманием уже в следующую секунду завладевает близость его тела и то, как сильно он вымахал.

Почти на две головы выше меня! Только эта кринжовая серьга в ухе портит все впечатление… И разве у него всегда была такая скуластая морда лица?

— Поверь, ничто не убедит меня согласиться на эту авантюру. — Демонстративно одним указательным пальчиком упираюсь в его накаченную грудь и давлю, жирно намекая, чтобы он отодвинулся и прекратил нарушать мое личное пространство.

Парень в ответ на мою фразу нехорошо так улыбается и меня внезапно посещает мысль, что человек-то мог за два года очень сильно измениться. И скорей всего, в плохую сторону, а я тут даже не парюсь, оставшись с ним наедине.

— А как насчет…

— Отодвинься, — перебиваю его, изображая крайнюю степень недовольства.

Изображая, потому что предательское сердце никак не хочет умолкнуть, радостно трепыхаясь от долгожданной встречи.

— Не волнуйся, Веснушка, ты же не море. Да и когда тебя вообще волновала моя близость? — криво ухмыляется Гром и кладет руку мне на плечи, притягивая к себе, как какого-нибудь «братана».

Если бы ты только знал, Олег…

А вслух возмущаюсь:

— Эй! Да ты совсем обнаглел там в своем городе, что ли?

— Я был таким всегда.

— Что-то не припомню.

— Значит, плохая у тебя память, Веснушка.

— Прекрати меня так называть и отпусти, наконец! — Вырываюсь из его нежеланных объятий.

— Ладно, давай с козырей, раз не хочешь мириться по-хорошему.

Парень склоняет лохматую голову, и из его взгляда исчезает всякий намек на дурашливость. Я даже начинаю сомневаться, была ли она вовсе, или я сама себе все додумала.

— Знай, что я очень не хотел этого делать, но ты меня вынудила…

Я даже дышать перестаю на пару секунд, ожидая, что он скажет. Но нутром уже заранее чувствую — мне это не понравится.

Однако я и представить себе не могла масштабы того, насколько подлым и гадким стал Олег Громов.

— Короче, ты помогаешь мне вернуть Лолу, а взамен я обещаю, что Алла Сергеевна никогда не узнает, чем ее дочь занималась на выпускном…