– Извините за бестактность. – Женщина оправила пиджак и чуть подалась назад. – Меня зовут Энн Колт.

Она протянула Лоре руку, и та нерешительно ответила на рукопожатие.

– Лора, – произнесла она так неуверенно, будто бы шла на заклание. Знакомиться с тетиной конкуренткой не входило в ее отпускные планы. – Картленд.

Миссис Колт широко улыбнулась и подвинулась ближе. Она словно не знала, куда деть руки, и едва сдержала порыв – показалось, что женщина собирается нервно хлопнуть ладонями по бедрам. После недолгих колебаний она вложила ладонь в ладонь, как ведущая прогноза погоды. Говорила миссис Колт на чистом английском с почти неуловимым шотландским акцентом. Так говорил бы любой англичанин, проживший в Шотландии не один десяток лет.

– Так это правда! Вы не представляете, как я рада. Ваша подруга краем уха услышала о моем несчастье. Удивительно, что вы оказались здесь именно сейчас. Я планировала приехать только на закрытие фестиваля, но моей помощнице внезапно позвонили из «Зе Скотленд Ченнел».

Повисло неловкое молчание, которое нарушали лишь отголоски разговоров и смеха прохожих, долетающие снаружи. Лора вопросительно смотрела на Энн, а та продолжала улыбаться, хотя и немного натянуто.

– Не совсем понимаю. Я могу как-то помочь вашему несчастью? – поинтересовалась Лора в надежде разрядить обстановку.

– Мисс Картленд, я думала вас нанять, – ответила Энн с такой уверенностью, точно утверждала что-то общеизвестное.

– Нанять? Но я библиотекарь. – Лора чуть не прыснула.

– Разве не вы раскрыли дело о краже рукописи Пауля Остера?

Лора округлила глаза и тяжело вздохнула. Почему Энн Колт решила, что Лора – сыщица? Да в каждой статье писали, что она библиотекарь! «Уж эти богачи с их запросами!» – подумала она. А потом к этой мысли присоединилась другая: что, если мир действительно подает ей захватывающее дело, вот так, на блюдечке с голубой каемочкой? В глубине души Лора уповала на то, что когда-нибудь ей подвернется какой-нибудь занимательный случай, но она не рассчитывала, что это произойдет так скоро.

– Простите, миссис Колт, я не занимаюсь частными делами. Я вообще не занимаюсь расследованиями. Я библиотекарь, и у меня отпуск. Видимо, вышло какое-то недоразумение.

Лора метнула взгляд на Ханну, которая делала вид, что с интересом перебирает перчатки.

– И вы меня простите. Я ведь ничего вам не рассказала. Кто-то украл образцы уникальной пряжи. Сьюзан, ты заперла дверь? – Придав лицу строгое выражение, Энн повернулась к сотруднице.

– Да, миссис Колт, и табличку повесила.

Удостоверившись, что рядом нет любопытных ушей, миссис Колт достала из заднего кармана юбки плоский флакон, побрызгала его содержимое на руки и продолжила:

– Прошу прощения, старая привычка. Кроме нескольких пород овец и мериносов с недавнего времени у нас живут викуньи. Чудесные представители семейства верблюдовых, немного потешные, но воистину королевские. Нам их подарили друзья из Аргентины, когда узнали, что Лахлан, то есть мистер Колт, болен. Вы наверняка не в курсе, но шерсть викуний страшно дорогая, да и содержать их непросто. Это дикие животные, краснокнижные, но наши друзья подумали, что можно попытаться увеличить их популяцию и в Шотландии. Хотя, конечно, здесь не так холодно, как в Андах. Знали бы вы, сколько документов нам пришлось заполнить, сколько проверок пройти! Признаюсь, я хотела, чтобы наша фабрика стала первой за пределами Анд, где удается не только содержать викуний, но и успешно добывать шерсть. Стричь викуний разрешается только в естественной для них среде, поэтому мы долго переживали и из-за шерсти, и из-за того, как сами животные перенесут такой стресс. Все прошло неплохо. Наверное, дело в том, что самка – альбинос. Ее выдержке может позавидовать каждый. – Миссис Колт оживилась, рассказывая о животных, будто делилась успехами своих детей, но быстро переменилась в лице, словно вспомнив, что дети уже давно выросли и живут на другом конце страны. – Из шерсти только-только сделали пряжу, и она оставалась в хранилище, пока мы не выбрали, кому доверить ручную вязку. Оттуда ее кто-то выкрал. Мисс Картленд! – Женщина едва сдержалась, чтобы не взять Лору за руки. – Полкилограмма шерсти викуньи-альбиноса и почти белого самца, за исключением нескольких рыжих пятен, оцениваются в десятки раз дороже шерсти обычной викуньи!

Лора все это время часто кивала, точно выслушивала жалобы больного на приеме, и делала пометки в ментальном блокнотике, в той части, которую скоро можно будет смело стереть из памяти. Она в жизни не слышала ни о каких викуньях, а уж тем более ей не было дела до дорогостоящей одежды. Потратить шестьдесят фунтов на добротный рюкзак – это не то же самое, что купить шарф или перчатки. Но здесь речь шла о совсем других суммах. Лора нашла чем парировать:

– Мне очень жаль, что кто-то выкрал у вас такую ценную шерсть, но… вы, должно быть, обращались в полицию? В страховую? Или к частным детективам? Я уверена, есть более квалифицированные люди, чем я.

Миссис Колт зашлась в приступе смеха, да такого внезапного, что даже Сьюзан встрепенулась. У миссис Колт был, как его принято называть, «богатый» смех[10], но в нем проскальзывало нечто надменное и наигранное, будто раньше она смеялась не так и заставила себя переучиться.

– Мисс Картленд, вы серьезно полагаете, что наша доблестная полиция в силах найти полкилограмма пряжи? – На лице миссис Колт появилась насмешливая ухмылка. – Жалею, что сообщила им о пропаже, но у меня не было иного выхода. Да, все наши животные застрахованы, но страховать их шерсть никто не взялся. У крупных компаний ценник доходил до немыслимых сумм. А уж о частных детективах можно слагать басни. Местные только и делают, что ведут расследования в пабах, а городские заламывают такие цены на свои услуги, что даже у состоятельных людей глаза на лоб полезут. Впрочем, двоим я заплатила, хотя не стоило. Первый и носу на фабрику не сунул, а второй слонялся по ней без дела, так что пришлось выгнать его ради блага наших сотрудников.

Миссис Колт тяжело вздохнула, проморгалась, словно силясь выкинуть из головы неприятное воспоминание, и продолжила:

– В полицию я обратилась лишь потому, что у них есть связи с Интерполом, и они первыми могут получить информацию, если кто-то все же решится продать пряжу за границу. У местных детективов, сами понимаете… Мои представления о полиции сводились к процедуральным сериалам и совершенно не совпали с действительностью. Они, конечно, допросили всех, кого могли, и сделали вид, что проверили алиби сотрудников, однако… прошло уже два месяца. Инспектор сказал мне не питать иллюзий, но, как только пряжу попытаются сбыть, я узнаю об этом сразу же после них. Хорошо хоть подписали договор, подготовленный моим юристом. Они не имеют права рассказывать о краже СМИ. Не хватало нам тут еще журналистов.

Энн подвинулась чуть ближе к Лоре и состроила жалостливую мину:

– Не хочу вас обижать, но мне нужен кто-то неискушенный, не испорченный жаждой наживы и не с пропитыми мозгами. Я уверена, что вы найдете виновника, ну, или хотя бы нападете на его след. И именно вам я готова заплатить адекватное вознаграждение.

Лора не знала, радоваться или негодовать из-за неожиданного предложения. Слова миссис Колт звучали как комплимент и оскорбление одновременно, но для Лоры они оказались скорее личным вызовом, нежели чем-то, что могло задеть ее самолюбие.

– Миссис Колт. Я не частный детектив. У меня нет лицензии, и, если я соглашусь, это будет по моей инициативе и только ради личного интереса или желания вам помочь.

При слове «помочь» Лора насупила брови. Ей начинало казаться, что она предает тетю, но внутренний голос кричал, что она с удовольствием взялась бы за это дело.

Ханна едва не приложилась головой о металлическую конструкцию стеллажа, настолько рассердил ее ответ подруги. Кто в здравом уме будет отказываться от денег за работу?!

– Позвольте спросить… – продолжила Лора, предчувствуя, что Энн что-то недоговаривает. – Что вы планировали произвести из этой шерсти?

Миссис Колт мгновенно просияла.

– Видите, мисс Картленд. Я знала, что вы сможете. Вы задали самый верный вопрос из многих возможных. Пряжа должна была пойти на уникальные шарфы для монархов одного европейского государства, если позволите, умолчу какого. Это не столь важно. Два тончайших дизайнерских шарфа для короля и его супруги. И теперь наша фабрика впадет в немилость, это дело уж точно получит огласку. Негативная реклама тоже движет прогрессом, но честно скажу, не думаю, что мой муж переживет такой удар. Я ему еще ничего не говорила. И хотя я не уверена, что он вообще что-либо понимает, я не рискую. Ах да. Викуний можно стричь всего раз в три года. Мы не можем ждать два с половиной года, мисс Картленд, я связана контрактом с огромными рисками, о которых не забыл позаботиться королевский юрист.

До этого миссис Колт держалась даже важно, с достоинством перечисляя все невзгоды, так что ее выдержке можно было лишь позавидовать. Но теперь она переменилась в лице и кривовато улыбнулась.

– Прошу вас, мисс Картленд. Что это, если не судьба? Вы наша последняя надежда.