Эйвери. Словно испарилась. Ничто не указывает на преступление – но она пропала.

Это было все, что Грэйсону удалось вытянуть из людей Орена. Теперь эти люди рыскали по острову в поисках Брэди Дэниелса, а Грэйсон и остальные игроки направлялись на яхту.

Грэйсон попытался расспросить пилота вертолета – еще одного из подчиненных Орена – и получить дополнительную информацию, но тот тоже ничего не знал.

«Потому что люди Орена ничего не знают об Элис», – подумал Грэйсон.

Ему очень хотелось верить, что он забегает вперед, что внезапное исчезновение Эйвери не имеет никакого отношения к Элис, но на ум то и дело приходили мысли о том, что случилось в Праге, – о пепле на коже Джеймсона и порезах на его шее.

«Мне угрожали».

Грэйсон даже не стал дожидаться, пока вертолет сядет на яхту, и выпрыгнул на палубу. Две секунды спустя Лира приземлилась в шаге от него, выпрыгнув за ним. Грэйсону потребовались все силы, чтобы не замкнуться в себе и не отгородиться от нее, потому что по опыту знал, что так он никому не принесет пользы – что так он не сможет помочь Эйвери.

На этот раз я не застыну как вкопанный. Грэйсон позволил себе подумать о каждом наихудшем сценарии.

– Нам нужно найти Джеймсона, – сказал он Лире. – Или Джона Орена, начальника службы безопасности Эйвери.

Позади них вертолет наконец-то полностью приземлился. Из него выбирались Рохан и Саванна.

Нас никто не встретил. Грэйсон на долю секунды задержал взгляд на Лире, а затем сорвался с места и помчался по яхте, на все сто процентов уверенный в том, что она последует за ним.

Каюта Джеймсона и Эйвери была пуста. Грэйсон не знал, где именно на яхте базировалась служба безопасности, поэтому остановился на следующем самом оптимальном варианте.

Кабинет Алисы.

Грэйсон не стал утруждать себя стуком, а сразу распахнул дверь. Алиса и Джеймсон стояли, склонившись над телефоном.

– И это все? – Джеймсон говорил каким-то чужим, не своим голосом, а его глаза были прикованы к телефону, как будто это была самая важная вещь во всем мире. – Это все, слово в слово, что сказала Женщина в красном?

Женщина в красном. Грэйсон запомнил эти слова, когда голос на другом конце ответил:

– Да.

Грэйсон узнал этот голос:

– Джиджи!

Алиса подняла на него глаза:

– Нокс нашел ее. Она в безопасности и направляется сюда.

Джиджи была в безопасности. Но не Эйвери. Достаточно было посмотреть на Джеймсона, чтобы понять это.

Грэйсон подошел к брату, но заговорил с телефоном:

– Джиджи. Это я. Что тебе известно?

Сестра Грэйсона могла трещать со скоростью сто километров в час. Джиджи обрушила на него целую лавину информации. Женщина в красном, Калла Торп. Еще одна женщина, Зелла.

Иви рассказала первой, что Лира что-то знает о каллах, Элис Хоторн и омеге.

Вторая предупредила Джиджи, что, если ей зададут вопрос, будут принуждать к чему-то, она всегда может ответить «нет».

А следующую фразу Джиджи повторила раз пятьсот, не меньше: «Время наблюдения закончилось».

Но Грэйсон ничего не успел ей ответить, потому что Джеймсон протянул руку и сбросил звонок.

Так ни разу за все время и не взглянув на Грэйсона, он повернулся к Алисе.

– Сделай уже что-нибудь! – Джеймсон практически вибрировал от напряжения, как будто в любой момент его земное тело могло физически не выдержать бури, разразившейся внутри его. – Сейчас же. Ты слышала Джиджи. Калла Торп. Называет себя Смотрительницей. Носит красный плащ.

– Калла Брэди? – Лира, которая до этого момента молчала, посмотрела на Грэйсона. – Плащ, Грэйсон!

Грэйсон моментально все понял:

– Твой сон. Элис. Ты сказала, на ней был черный плащ.

– Элис, – угрожающе прошипел Джеймсон. – Сколько раз я просил тебя не произносить это имя вслух?! – Он медленно повернул голову, словно хищник, почуявший добычу, и его взгляд остановился на Лире. – Это все из-за тебя!

Грэйсон встал перед Лирой.

– Что случилось? – спросил он. С Эйвери. Грэйсону можно было не произносить это вслух. Эйвери был центром вселенной Джеймсона, его всем.

Джеймсон посмотрел мимо Грэйсона и снова заговорил с Лирой:

– Это из-за тебя. – Взгляд его был безумным, а тело напоминало натянутую струну. – Ты случилась, Лира. Иви случилась – и вот Эйвери пропала!

– Мне нужно знать детали, – почти прорычал Грэйсон, его голос был таким же низким, как и у брата. – Прямо сейчас. Est unus ex nobis, Джейми. Она одна из нас.

Как и Эйвери, которая почти с самого начала стала одной из них.

Джеймсон наклонил голову так низко, что его подбородок почти коснулся ключицы, а мышцы шеи были так напряжены, что, казалось, вот-вот лопнут.

Я здесь, Джейми. Просто расскажи мне.

– За нами наблюдали, – бесцветным голосом повторил он то, что недавно рассказала им Джиджи. – А сейчас время наблюдений закончилось. Только вот тебе, Грэй, вечно неймется. Ты все говорил и говорил это имя.

Элис. Сейчас ни один из них не решался произносить его вслух.

– А ты! – Джеймсон снова уставился на Лиру полным ярости взглядом. – Ты и твой длинный язык! Ты разболтала все Иви, и вот…

Джеймсон умолк, не договорив. Неожиданно размахнувшись, он с силой ударил Грэйсона в челюсть.

Грэйсон упал, но опомниться не успел, как Лира уже выскочила между ними и загородила его собой от брата.

– Джеймсон! – резким тоном окликнула его Алиса. – Возьми себя в руки!

– Это я и делаю, – ответил Джеймсон Алисе, испепеляя взглядом лежавшего на полу Грэйсона.

– Я все понимаю, – сказала Алиса, – правда, Джеймсон. Но если ты и дальше будешь так себя вести, я поговорю с Ореном, и тебя запрут в кладовке, пока взрослые будут делать все, чтобы вернуть Эйвери.

– Вернуть. – Грэйсон заставил себя повторить эти слова вслух. – Они забрали ее.

– Одетта говорила, что их всегда три. – Голос Лиры едва заметно дрожал, когда она обратилась к Джеймсону и Алисе. – Элис Хоторн была со мной в ночь самоубийства моего отца. На ней был плащ. Черный. Она была во всем черном. – Грэйсон практически слышал, как вращаются шестеренки в ее голове. – А Калла – в красном…

Грэйсон был уверен, что сейчас она размышляла о той хитроумной игре, в которую втянул ее отец прежде, чем погибнуть. Три конфеты на ожерелье. Калла. А Хоторн. И омега.

– Я в последний раз прошу рассказать мне, что именно произошло. – Грэйсон медленно поднялся на ноги, челюсть все еще болела после удара Джеймсона.

Алиса благоразумно опередила его брата:

– Менее часа назад Эйвери отключила все камеры на яхте. Ненадолго, минуты на три. Она позаботилась о том, чтобы Орен и его команда были заняты. Судя по видеозаписям, которыми мы располагаем, все это время Эйвери была одна, а потом к тому времени, когда камеры заработали, она пропала. Мы не обнаружили никаких признаков борьбы, ничего, что указывало бы на то, что с ней кто-то был. И она оставила записку.

Алиса взяла ее со стола и протянула Грэйсону. На обороте одной из старых открыток, принадлежавших матери Эйвери, фиолетовыми чернилами было написано:

«Я не пропала. Не ищите меня.

Пресса ничего не должна узнать».

∞

– Когда ты ее нашел? – спросил Грэйсон у Джеймсона, точно зная, что это был именно он.

Джеймсон молчал.

– Полчаса назад, – ответила за него Алиса. – Приблизительно через пятнадцать минут после того, как отключились камеры. К этому времени мы с Ореном были уже в курсе. На ее поиски отправилось несколько групп. Ксандр пытается связаться с Нэшем и Либби. Мы тщательно изучили каждую видеозапись. Прямо перед разговором с Джиджи я успела связаться с одним очень осторожным сотрудником береговой охраны.

Осторожным. Словно чьи-то руки сдавили горло Грэйсона, когда он снова прочитал записку Эйвери. «Пресса ничего не должна узнать». Это был ее почерк, Грэйсон знал его, как свой собственный.

– Что нам дает эта лемниската? – спросил он.

– Нам она ничего не дает. – Джеймсон напоминал зверя в клетке. – Эйвери не твоя забота. – Он произнес имя Эйвери таким голосом, словно его вырвали из его души, для Грэйсона же эти слова были как ножом по сердцу.

Эйвери была членом его семьи, а семья всегда была его заботой.

– Мне нужно знать, где находится Одетта, – обратился Грэйсон к Алисе. Ему было очень больно, но его мозг уже лихорадочно обдумывал следующий шаг. – Ей что-то известно. И где Тоби?

– Последние пару часов он занят поисками Иви, – ответила Алиса.

– Что он знает? – спросил Грэйсон Джеймсона. – Об Элис?

– Ничего из того, чем бы хотел с нами поделиться, – сквозь зубы процедил Джеймсон, подняв на него пустой взгляд. – И он не отвечает на наши звонки. Но, как я уже сказал, брат, это не твоя забота. – Он перевел взгляд с Грэйсона на Лиру, потом обратно. – У тебя теперь есть свои собственные.

Все было ясно и без слов. Он винит в этом Лиру. Винит его.

– Можешь проклинать меня, сколько влезет. Но… est unus ex nobis. Nos defendat eius. – Грэйсон произнес фразу на латыни целиком. – Эйвери – одна из нас, Джейми. Мы ее защищаем. Мы найдем ее. – Он вложил все, что у него было, в эту клятву.

– Я найду ее, – ответил Джеймсон. – Орен, Алиса и их команды. Нэш. Тоби. Но ты? – Он повернулся и посмотрел Грэйсону прямо в глаза. – Ты и Лира можете катиться к черту.