В ту ночь нам больше не пришлось отдыхать. Мы продвигались вперед вдоль русла реки. И в результате добрались до хижины, где провели предыдущую ночь, уже после рассвета.

Впрочем, там мы тоже не задержались, а прошли две-три мили на юг, решив применить наш старый трюк: мы использовали ручьи, чтобы запутать следы. Нас безбожно кусали насекомые, но их укусы хотя бы на время отвлекали от мыслей о нашем бедственном положении.

В конце концов усталость вынудила меня умолять Винтура сделать остановку.

– Слава Всевышнему! – с несвойственным ему благочестием отозвался Винтур. – Я дал себе клятву, что остановлюсь лишь тогда, когда вы об этом попросите.

Тот день, воскресенье, мы провели на небольшом отвале скальной породы, обращенном на запад. Вдалеке тускло мерцали серые воды Гудзона. Мы устроились в расщелине между двумя скалами и, заморив червячка малой толикой еды, буквально провалились в тяжелый сон от дикой усталости.

Я проснулся как от толчка. И поначалу не понял, где нахожусь. А затем все так же внезапно на меня нахлынули воспоминания об ужасах последних дней. Я сел и испуганно огляделся вокруг.

Винтур по-прежнему крепко спал; из-под шляпы, закрывавшей его лицо, доносилось тихое похрапывание. Лениво кружившаяся над головой Винтура муха опустилась на его грязный воротник в надежде на пропитание.

Мир вокруг нас будто замер. Тишину нарушали лишь крики чаек да негромкий гомон более мелких птиц. Судя по положению солнца, было три-четыре часа пополудни. И хотя мы лежали в тени, я сопрел от жары. У меня болели мышцы ног. Очень хотелось пить. И тем не менее – и это чистая правда, хотя кому-то она может показаться странной, а посему я не могу обойти данный факт молчанием, – я был безмерно счастлив, что остался в живых, и на секунду даже опьянел от восторга.

Однако ощущение опасности, в которой мы оказались, мгновенно вернуло меня на грешную землю. Тихонько поднявшись, я принялся яростно чесаться, чтобы унять зуд от полученных ночью укусов. Рядом с нами протекал ручей. Я подошел к воде и принялся жадно пить. Затем вымыл лицо и руки. И сразу почувствовал себя гораздо лучше.

Когда я вернулся, Винтур беспокойно ворочался во сне. Утолив голод, мы решили остаться здесь до наступления ночи, чтобы потом двигаться под покровом тьмы.

Весь день мы прятались между скалами. Однажды мы услышали вдали лай собак и приготовились бежать. Но лай постепенно затих и вскоре вообще прекратился.

– Что будем делать? – спросил Винтур, который ненавидел бездействие; наверное, именно поэтому он так много пил во время периодов вынужденного безделья.

– Итак, Джек, для вас это прекрасная возможность, – произнес я.

– Возможность для чего? – удивился он.

– Рассказать мне о вашей шкатулке с диковинками. – (Он непроизвольно перевел взгляд на кожаную сумку, на которой спал, перекинув ремешок через плечо, и задумчиво потер пряжку большим и указательным пальцем.) – И о золоте. Ведь мы здесь из-за золота. Именно по этой причине вы из кожи вон лезли, чтобы попасть в Маунт-Джордж.

Я не стал говорить самого главного, однако Винтур догадался обо всем по моему тону, непривычно резкому и настоятельному, и вздрогнул, как от удара.

Наконец он поднял голову:

– Ну да, я понимаю. По этой причине погибли Грантфорд и Абрахам. Эдвард, умоляю, не нужно на меня так смотреть. Я и без того совершенно раздавлен.

Я не знал, что сказать. Грантфорд поехал ради меня. А значит, его смерть и на моей совести тоже.

– Старина Фруд… – медленно начал Винтур. – Вы ведь знаете, я всегда недолюбливал его. А Белла его ненавидела. Он разрушал все, к чему прикасался. Мне иногда кажется, что он по-прежнему это делает. Я даже подумываю о том, чтобы выбросить треклятую сумку.

Однако во время разговора Винтур, сам того не подозревая, машинально поглаживал сумку, из чего я сделал вывод, что он не выполнит своей угрозы.

– Тот кусок руды, который вы мне показали. Вы говорили, это золото. Его там было много?

– Я нашел еще два фрагмента.

– Нет, я хочу спросить, где его источник? Откуда оно взялось?

Винтур помассировал голову, словно мои вопросы спровоцировали приступ мигрени.

– Фруд обнаружил золотую жилу на каком-то участке земли, которой владел. Жилу можно разработать, сказал он. И он верил, что она принесет целое состояние, если правильно взяться за дело.

– А где находится жила? Возле Маунт-Джорджа?

– Нет, – покачал головой Винтур. – За много миль отсюда. У Фруда имелись участки земли то тут, то там, одним словом, везде. Но сейчас тот участок находится за линией фронта, на вражеской территории.

– Но тогда что вам даст приезд сюда? И самое главное, как вы вообще узнали о золоте?

– Вам следовало быть юристом, – усмехнулся Винтур. – Вы вполне можете составить конкуренцию моему отцу.

Я не стал извиняться, а наоборот, решил еще сильнее надавить на Джека:

– Вы искали шкатулку с диковинками. Вы с самого начала обо всем знали. И рассчитывали найти золото в бывшей лаборатории мистера Фруда. Вы знали, что там будут куски золотосодержащей руды. Об этом вам рассказали или мистер Фруд, или ваша жена.

– Белла ничего не знает, – покачал головой Винтур. – Фруд никогда не доверил бы ей подобной информации. Перед моим отъездом в полк в семьдесят шестом году он отвел меня в сторонку. Вот тогда-то он и сообщил мне о золоте. В столь тревожные времена, сказал он, я должен знать о месторождении золота на тот случай, если с ним что-нибудь случится. Я должен знать, где искать.

– Вероятно, он вам доверял, – заметил я.

– Просто я единственный, кому он мог довериться, – рассмеялся Винтур. – У него было больше врагов, чем друзей. Честно говоря, я вообще не слышал, чтобы у него имелись друзья. Но он не слишком-то много мне рассказал, ибо доверие его не простиралось столь далеко. Тем не менее он показал мне свой сундучок, набитый камнями и образцами минералов с ярлыками на латыни. Фруд вечно подбирал обломки камней то тут, то там. А вы знали, что он был довольно известным минералогом? У него в сундучке лежало несколько кусков золота, однако он их чем-то покрыл, чтобы замаскировать металл.

– Но если вы никогда не были там, где находится рудник, то как сумеете найти это место?

– На дне сундучка краснодеревщик сделал потайное отделение. Сундучок был переносным. Видите ли, Фруд хотел взять его с собой, если ему придется покинуть Маунт-Джордж. Именно там он и спрятал документы на землю и инструкции, где искать золотую жилу. – Винтур улыбнулся, обнажив пожелтевшие клыки. – Но ничего конкретного. Он всегда был проницательным и хитрым человеком. Поэтому даже если кто-нибудь найдет бумаги, то в любом случае ничего в них не поймет. – Винтур улыбнулся еще шире; он явно меня поддразнивал, что, возможно, свидетельствовало о его привязанности ко мне. – Фруд сказал, я должен попросить помощи у саламандры.

– У саламандры? – удивился я. – Это шутка?

– Если это шутка, то не моя. У саламандры. Вот так он и сказал. А еще он объяснил, как правильно задать этот вопрос. – Винтура рассмешила моя растерянность. – Когда мы вернемся в Нью-Йорк, я вам все объясню и продемонстрирую для наглядности.

Я кивнул на его сумку:

– У вас здесь бумаги?

– Да. Только они и имеют значение… Но, Эдвард, вы понимаете, я… я должен по мере сил сделать все правильно. Мои родители будут стареть, окруженные роскошью. А Белла… ну… теперь она сможет иметь все, что пожелает. – Он тяжело сглотнул. – И если у Грантфорда осталась вдова или мать, я обеспечу им хорошую пенсию. Я не могу вспомнить, находится ли в нашей собственности мать Абрахама… Полагаю, с ним как-то связан Джосайя, но он слишком старый, чтобы быть отцом Абрахама. Впрочем, в любом случае, если у него есть мать, я дам ей вольную и куплю для нее небольшую лавку или что-то подобное. Что касается вас, то кто знает, чего мы сможем достичь вдвоем? Богатство означает влияние, ну а влияние в конце концов вознесет мужчину на такую высоту, на какую он пожелает.

Еще несколько минут Винтур говорил в том же ключе, продолжая строить воздушные замки. Блеск золота напрочь лишил его здравого смысла. Похоже, Джек не понимал, что если рудник находится на вражеской территории, то нет ни единого шанса получить от него хоть какой-то доход до окончания военных действий. Но и тогда, поскольку исход войны был далеко не очевиден, извлечение дохода от рудника оставалось под вопросом.

Я ничего не сказал. Солнце светило на нас с пронзительно-синего неба. По моей шее бежала липкая струйка пота. Закрыв глаза, я прислушался к журчанию ручья и невнятной болтовне птиц.

Золото. Внезапно я вспомнил тело Пикетта, обнаруженное в Холщовом городе год назад. Золотая приманка может обернуться для человека убийством: или его убьют, или он сам убьет.

Мечты Джека Винтура пролетали мимо меня и исчезали в пустоте. Наконец у него иссяк запас как обещаний, так и слов.

Я спал. Мне снились саламандры. Они кусали меня, заставляя все тело безбожно чесаться.