На следующий день, когда я вечером вернулся на Уоррен-стрит, Джосайя сообщил, что его хозяин просит меня присоединиться к нему и другим джентльменам в библиотеке, если я, конечно, не слишком занят.

Судья сидел за столом рядом с Таунли. Ноак стоял со сложенными на животе руками возле двери, а капитан – на коврике у камина спиной к воображаемому огню. Когда я вошел, Ноак с едва заметным поклоном закрыл за мной дверь.

– Вот и тот, кто нам нужен! – обрадовался судья; он взволнованно сгибал и разгибал пальцы, как будто у него болели суставы. – Сэр, прошу вас, садитесь. И дайте нам возможность воспользоваться вашим советом.

– Ах да! – улыбнулся Таунли. – Мистер Сэвилл, мы очень надеемся на вас. Нам может понадобиться ваш здравый смысл. Не сомневаюсь, капитан Винтур высоко ценит ваше мнение.

Капитан промолчал, но поклонился мне.

– Мой сын намерен отправиться в Маунт-Джордж, – сообщил судья. – Должен признаться, я не испытываю особой радости по этому поводу. Но мистер Таунли подал замечательную идею, предложив мистера Ноака в качестве сопровождающего. Чем плохой план, сэр? Лично я не вижу здесь ни единого изъяна.

– Сэр, я не вправе лишать мистера Таунли услуг Ноака, – с мрачным видом произнес капитан. – Кроме того, путешествие может быть сопряжено с неудобствами, а возможно, и с рисками.

– Вот именно! Потому-то я и хочу, чтобы мистер Ноак тебя сопровождал. – Судья лучезарно улыбнулся секретарю. – У меня нет ни малейших сомнений, что мистеру Ноаку любое дело по плечу.

Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание, после чего обратился к присутствующим:

– Какое удачное совпадение!

Все четверо изумленно уставились на меня.

– Вы о чем? – спросил Таунли.

– Дело в том, что я как раз собирался поговорить об этом с капитаном Винтуром. Я имею в виду планируемое им путешествие.

– Полагаю, я и сам в состоянии разобраться с собственными делами, – заявил капитан, ни к кому конкретно не обращаясь, и я испугался, что он сейчас впадет в ярость, однако он вполне миролюбиво добавил: – Я еду в Маунт-Джордж. Все, разговор закончен.

– Сэр, но я только хотел попросить вашего разрешения сопровождать вас, по крайней мере часть пути.

– Вы?! – нестройным хором воскликнули судья, капитан и Таунли.

И только Ноак хранил молчание.

Таунли шагнул в мою сторону:

– Безусловно, сэр, ваше положение гражданского служащего, должностного лица, представляющего правительство его величества…

– Позвольте мне объяснить. – Я повернулся к судье. – У меня накопилось довольно много дней отпуска. А так как я очень плохо переношу в городе летнюю жару, то, на мой взгляд, неделька-другая в сельской местности пойдет мне на пользу. Это меня немного тонизирует. Кроме того, я получу еще одно преимущество, ибо смогу сочетать работу с удовольствием…

– Работу, сэр? – перебил меня Таунли. – Какую работу?

Я ответил не сразу, дав Таунли возможность понять, что его вопросы и манера говорить неприемлемы.

– Прошу прощения, сэр, – наконец произнес он. – Это, конечно, не мое дело.

– Здесь нет особого секрета, – обратился я к судье. – Согласно полученным из Лондона инструкциям я должен использовать все доступные средства для сбора разведданных о Спорных территориях.

– Но мы не испытываем недостатка в подобной информации, поступающей от самых разных людей, – заметил Таунли.

– Мистер Рэмптон желает, чтобы мои выводы основывались по возможности на непосредственных наблюдениях. – Я попытался сохранить мрачное выражение лица, каковое пристало человеку, посвященному в главные секреты Американского департамента. – Имеются и другие причины. Однако, боюсь, я не вправе распространяться на эту тему.

Судья наморщил лоб:

– Помилуйте, мой дорогой сэр! Ведь вы подвергаете свою жизнь величайшей опасности.

– Да, сэр, но я полагаю, что если приму меры предосторожности, то смогу уменьшить риски.

Лоб судьи мгновенно разгладился.

– Возможно, военный эскорт?

– Ну… я пока не знаю подробностей. – Я покосился на капитана. – Хотел сперва узнать ваше мнение о моей идее. Начать с того, что капитана Винтура может не устроить моя компания. Прошу вас, капитан, не стесняйтесь, скажите, если это действительно так.

– Пожалуй, это именно то, что нужно. – Он окинул меня долгим взглядом, и широкая улыбка озарила его лицо. – Думаю, мне будет даже приятно, сэр. Впрочем, боюсь, мое общество не доставит вам особого удовольствия.

– Не советую, сэр, – покачал головой Таунли. – Это удвоит опасность и…

– Позвольте мне самому все решать, сэр, – оборвал его капитан Винтур, после чего подошел к отцу и положил руку ему на плечо. – Надеюсь, вы дадите мне свое благословение, сэр?

Старый судья накрыл руку сына своей:

– Мое благословение всегда с тобой, мой дорогой.

Когда Таунли с Ноаком ушли, судья послал Джосайю за оставшейся мадерой, специально припасенной, чтобы отпраздновать восстановление власти короля в его американских владениях.

Ночь снова выдалась теплой, и наша троица устроилась в павильоне в глубине сада. Двери и окна мы оставили открытыми, чтобы поймать хотя бы малейшее дуновение воздуха.

Судья дрожащей рукой поднял бокал за здоровье его величества. Затем мы выпили за успех нашей экспедиции. После чего судья, поднявшись на неверных ногах, пожелал нам спокойной ночи и пошел по дорожке в сторону задней двери дома, выходящей в сад.

– Он здорово сдал, – понизив голос, произнес капитан. – Жаль, вы не видели его в лучшие времена. После начала этой треклятой войны он постарел лет на двадцать-тридцать.

В тот вечер мы оба пребывали в меланхоличном состоянии духа, хотя и старались этого не показывать. Но сейчас я проклинал себя за глупую причуду, заставившую меня принять участие в сей авантюре.

Винтур предложил сыграть в пикет. В углу павильона стояла плетеная корзина, где были свалены в беспорядке самые разные игры. Капитан не стал звать прислугу, а собственноручно вытащил корзину и перевернул ее. Содержимое корзины рассыпалось по полу: фишки, доски, карты, бирюльки и даже несколько потрепанных игрушек – реликвии, сохранившиеся с времен его далекого детства. Мой компаньон принялся рыться в этой куче разрозненного барахла.

– Кстати, вчера я проходил мимо негритянского кладбища, – произнес я самым небрежным тоном, на какой оказался способен. – А я и не подозревал, что у негров есть фамилии. Каким образом раб может получить фамилию? Он что, берет себе фамилию хозяина?

– Иногда.

– Выходит, у ваших домашних рабов тоже есть фамилии?

– Черт побери! Почему невозможно найти ни одной целой колоды?! – Капитан яростно зазвонил в колокольчик, вызывая кого-нибудь из слуг. – Ну да, фамилии. Полагаю, у некоторых наших рабов есть фамилии.

– А у Мириам?

– Понятия не имею. – Винтур поднял на меня глаза. – А почему вас это интересует?

– Да так, – пожал я плечами. – Просто я еще очень многого не знаю о вашей стране.

– По крайней мере, вы в этом признаетесь. Англичане, как правило, считают себя выше подобных пустяков. По-моему, мы их вообще не интересуем. С вашего позволения, приведу вам пример. Вы когда-нибудь искали статью о Нью-Йорке в Британской энциклопедии?

– Нет.

– Тогда можете и не трудиться, сэр. Такой статьи там нет. Что говорит нам больше, чем тысяча слов. Я прав? – Капитан выпрямился. – Но куда ж подевались все слуги?! Прошу меня извинить. Пожалуй, схожу в дом. Попробую кого-нибудь из них разбудить.

Капитан спустился по ступенькам в сад и направился к дому. Я вытащил из кармана игральную кость мистера Пикетта – маленький кубик из слоновой кости – и потряс в кулаке.

Четное число означает, что мы благополучно вернемся домой, нечетное – что нет.

Я бросил игральную кость на столик, где стояли бокалы с вином, но швырнул ее немного сильнее, чем рассчитывал. Кость ударилась об ободок моего бокала и, отскочив, перелетела через край стола.

Едва слышно чертыхнувшись, я взял свечу и занялся поисками. Кость закатилась в кучу разбросанного на полу барахла. Тем не менее я увидел ее практически сразу. Она застряла между двумя бирюльками ребром к полу, не заняв ни одного из возможных положений гранью вверх.

Ни четное, ни нечетное.

Я протянул руку за костью. Нащупал бирюльки, и они разделились, откатившись в разные стороны. А потом произошло чудо.

Одна игральная кость превратилась сразу в две.

Я растерянно заморгал. На секунду мне показалось, что я выпил больше мадеры, чем следовало, и у меня двоится в глазах. Но я отнюдь не был пьяным. У меня даже не кружилась голова в наклонном положении. Подобрав игральные кости, я поднес их поближе к пламени свечи: обе одного размера, обе из слоновых бивней с нанесенными на гранях изящными точками, обе потускнели от времени и частого использования. Они могли бы быть близнецами.

Ничего странного, сказал я себе. В сущности, одна кость может быть похожа на другую – это не более чем случайное сходство.

Услышав шаги, я поспешно положил кости в карман. Винтур с победным видом шагал по дорожке, размахивая колодой карт. За ним шел, а скорее, бежал Джосайя с очередной бутылкой мадеры в руках.

– Ну вот! – Винтур вошел в павильон и швырнул колоду на стол. – И я не забыл карандаш и бумагу. – Капитан посмотрел на старого слугу. – Открой вино и наведи здесь порядок. – Он рухнул в кресло и, обратившись ко мне, произнес: – Ах да! Это Барвиль, кстати сказать.

– Прошу прощения?

Моя растерянность его немало потешила.

– Неужели вы успели забыть? Вы справлялись у меня насчет фамилий рабов. Джосайя говорит, что фамилия Мириам – Барвиль.