Аша подрулила к школе, когда последние родители выходили с собрания. Настроение было приподнятое, будто убийство Ньюхолла инсценировали, чтобы развлечь публику. Смех и улыбки озарялись лучами заходящего солнца.
Она вжалась в сиденье. Каждый вторник Кас ходил в клуб садоводов, и это хорошо, иначе она никогда бы не успевала забрать его вовремя. Уж точно не сегодня.
Она достала телефон и дрожащими руками отправила ему сообщение:
Я ЗДЕСЬ.
Обычно Кас ждал у входа, глядя в свой телефон и пиная камешки на подъездной дорожке. Она проверила время. Прошло уже двадцать две минуты. Она побарабанила пальцами по рулю.
– Черт возьми, Кас.
Ей надо уехать отсюда. Как можно дальше. Забрать Каса и ехать, ехать, ехать. Хотелось пить, пока пальцы не забудут кожу Пиппы. Вес руки, когда Аша подняла ее проверить пульс.
– Где ты, Кас, черт тебя дери?
Она прикрыла глаза. Открыла. Надо что-то сделать. Чем-то занять голову.
Аша снова схватила телефон, нажала клавиши.
Со второго сигнала:
– Котенок?
– Привет, мама.
– Два раза в месяц. Какая честь. Если ты насчет денег, то не по адресу. Ты назвала меня «мама», а не «Тесса»? Что это на тебя нашло?
– Перестань. Мою подругу только что сбила машина, около магазина, где я работаю. Я делала ей искусственное дыхание, пока не приехала скорая.
– Она жива?
– Вроде да.
– Вроде?
– Когда положили на носилки, дышала, но была без сознания.
– И ты не поехала с ней в больницу?
– Решила, что мне там нечего делать. К тому же надо была забирать Каса из школы.
– Хороша подруга.
Аша прикусила язык. Так и подмывало сказать, что, в отличие от мамы, ребенок у нее на первом месте. Что больниц ей хватило на всю оставшуюся жизнь. Что ночи у маминой постели, когда не знаешь, проснется она или нет, оставили в ее душе жуткие шрамы. Перевязанные кисти. Рвота. Переживания, хватит ли денег на автобус, чтобы вовремя вернуться домой и отправить Джорджи в школу. Страх, что кто-то их заберет. Страх, что никто их не заберет.
– У меня лишай, – сообщила Тесса. – Врачи говорят, от стресса.
Голос ее с легким присвистом затих.
Аша потерла лоб.
– Ты поэтому говоришь невнятно?
– На моем месте ты бы тоже пила.
Всю дорогу до «Аберфала» Аша не могла выкинуть маму из головы. Именно из-за нее Аша записалась на эти занятия и в итоге смогла спасти Пиппе жизнь. Ребенок не должен отвечать за жизнь родителя, но, по крайней мере сейчас, Аша была ей благодарна.
– Что ты сказала? – спросила Тесса.
– Ничего, – ответила Аша.
– Это я не тебе. Здесь Эд. Просит налить ему чай.
Аша отвела телефон ото рта и глубоко вздохнула.
– Ладно. Иди к Эду. А мне нужно за Касом.
– Ладно.
– Люблю тебя.
– Что? Я думала, это я перебрала.
Аша выскользнула из кемпера. С трудом захлопнула за собой дверь. Пошла к арке у часовни, не обращая внимания на голоса на парковке.
С одной стороны, Аше хотелось всем рассказать, что случилось с Пиппой. Только что они разговаривали, и вот она без сознания лежит на асфальте. С другой – ей хотелось переварить происшедшее самой. Если бы она не увидела Пиппу, не стала ее расспрашивать о том, что она помнит о дне смерти Ньюхолла, та не оказалась бы на пути автомобиля.
Аша не удержалась и бросила взгляд на кусты под окном директорского кабинета. От помятых веток не осталось и следа. Полиция закончила осмотр территории, и дети, как обычно, могли свободно бродить по парку. На полицию наседали со всех сторон. Наседала Джемма Ньюхолл – найдите убийцу Джерри! Чарльз Ярдли требовал, чтобы их действия не мешали школе работать в нормальном режиме. Но как это совместить? Поиски в озере провели скорее для проформы.
В воздухе витал запах дыма от костра. Аша через поляну направилась к озеру. Чем ближе к воде, тем явственнее доносился смех. Так приятно слышать смех сына, но нравится ли ей, что он проводит время в обществе Отиса Блейка? Казалось бы, раз школа доверяет ему общаться с ребятами в клубе садоводов, она может быть спокойна. Но она – человек дотошный и подозрительный.
Она прошла через пролесок, и Отис поднялся приветствовать ее.
– Вот и вы.
– Извините, задержалась.
Кас сидел на пне рядом с костром. Посмотрел на нее, но не встал.
– Родительское собрание? – спросил Отис.
– Нет… застряла на работе.
Она широко распахнула руки, готовая принять Каса.
– Давай. Никаких отговорок. Маму нужно обнять.
Кас встал и подошел к ней, словно к дикому животному.
– Давай, – сказала она. – Обнимашки.
Он прильнул к ней, но без особого энтузиазма.
– С руками, – велела Аша.
Он неохотно обнял ее, но Аша стиснула его, вдохнула в себя. Все-таки он ее сын – как это прекрасно. Он уступил, сжал ее в ответ, и, кажется, за весь день она не была так близка к тому, чтобы расплакаться.
Кас отстранился и указал на костер:
– Я разжег.
– Отлично, – сказала Аша.
– Не зажигалкой. Отис научил меня, как разжечь костер с помощью хвороста и кремня. А сейчас будем жарить рыбу. Верно, Отис?
– Кас, ты должен говорить «мистер Блейк».
– Все нормально, – сказал Отис. – Я же не его учитель.
Ашу эти слова ничуть не успокоили. Она предпочитала дистанцию, сообразно его должности.
– Нам пора домой.
– Ну, я останусь, пока костер не выгорит, – сказал Отис. – Если можете задержаться, зажарим форель, наш улов.
Аша задумалась: заманчивое предложение, да и Кас явно хочет остаться. К тому же она так устала, что присесть на минутку-другую не повредит.
– Только ненадолго.
Она опустилась на красное клетчатое одеяло – оказалось, у нее болит каждая мышца. Дверь в сарай была приоткрыта, и она разглядела там вешалку с одеждой – неужели Отис здесь и живет? Она заставила себя отвернуться. Что-то в Отисе ей не нравилось, но поди пойми, есть ли повод для беспокойства? Или что-то покалывает в животе просто потому, что она недоверчива от природы?
Кас и Отис занялись готовкой. У Аши едва хватало сил на разговоры, а уж чтобы помочь, и речи не было. Она смотрела, как озеро превращается в жидкое золото, и старалась ни о чем не думать. Надо на чем-то сосредоточиться, иначе мозг будет подбрасывать ненужные образы и воспоминания.
Отис протянул ей пиво.
– Еда почти готова, – объявил он.
– Я не голодна.
– Сейчас слюнки потекут.
Кас стоял у края озера и бросал в воду камешки.
– Произошел несчастный случай, – сказала она Отису. Поднесла бутылку к губам. – Пиппа Ярдли. Ее сбила машина.
Аша глотнула пива.
– И как она?
– Не знаю. Мне пришлось… скорая ехала целую вечность, а когда ее забрали… Даже не знаю, куда позвонить, у кого узнать, что с ней. Номера ее мужа у меня нет, а в больнице мне, скорее всего, ничего не скажут. Не знаю, может быть, она уже… – Еще глоток пива. – Зачем я вам об этом рассказываю, сама не знаю.
– Пугающая история.
– Да.
Она прикрыла глаза. Не плакать же перед мужчиной, с которым едва знакома.
– Извините.
– Ладно вам. Ведь она ваша подруга. Должно быть, это было ужасно.
Аша кивнула.
– Да.
– Надеюсь, она поправится.
– Спасибо.
В глазах появились слезы, и она отвернулась. Вытерла глаза, но слезы так и текли, она не успевала их смахивать.
Кас опустился рядом с ней на одеяло и толкнул ее локтем в бедро. Она не повернулась к нему, просто протянула руку. Он взял ее и сжал. Они так и сидели молча, Аша старалась прийти в себя. Когда она оглянулась, Отис стоял у костра.
– Хочешь, я напишу Бенни, спрошу, есть ли новости? Могу спросить номер его отца.
Аша откашлялась.
– Давай.
Отис передал им тарелки. Кроме рыбы, на тарелке лежали листья салата и нарезанный жареный картофель. Она заметила, что ее рыбу Отис разделал, а Касу предоставил возможность действовать самому. Какой заботливый! Хотя немного обидно.
– Вот это да, – восхитилась она. – Красота! А я собиралась пиццу в духовку ставить.
Она хоть и заявила, что не голодна, не оставила на тарелке ни кусочка. Тени стали длиннее, и насекомые пощипывали ее голые руки. Но сообщение, которое Кас послал Бенни, пока оставалось без ответа.
– Еда была на славу. Давайте помою посуду, еще как-то помогу?
Отис улыбнулся.
– Нет, тарелки я оставляю лисам, они их вылижут дочиста.
Аша так устала, что не поняла: это он всерьез?
– Идем, Кас. Пора.
Кас кинулся за своими вещами, Аша поблагодарила Отиса:
– Спасибо вам. За то, что разрешили Касу вам помочь. И за то, что спасли ему жизнь, со всем этим купанием в озере. Надо подарить вам плащ супергероя или что-то в этом роде.
– Вот уж мисс Лейн порадуется. Она то и дело говорит мне, чтобы я надевал на себя побольше одежды.
– Я бы не стала ее слушать, – сказала Аша.
– Вы считаете, что мне надо носить меньше одежды?
– Не льстите себе. Этого я не говорила.
Отис улыбнулся, и его лицо преобразилось.
– У мисс Лейн сейчас на уме совсем другое, – сказала Аша. – Ей не до ваших туалетов.
Оба замолчали, размышляя о том, что именно у нее на уме. Она стала директором школы, потому что ее предшественника убили. Продолжается полицейское расследование, учеников все меньше, родители требуют все больше.
Отис сказал:
– Наверное, вы правы. Но сочувствовать ей я не собираюсь. Незачем ей было…
– Я готов, – объявил Кас.
– Незачем что? – спросила Отиса Аша.
– Ничего.
Аша посмотрела на него, но он не стал встречаться с ней взглядом. И она сказала Касу:
– Едем, тебе еще уроки делать.
– До понедельника ничего делать не надо, – заметил Кас.
– Прекрасно.
– Мне даже не нужны хорошие оценки для того, чем я хочу заниматься после школы, – сказал Кас и пожал плечами.
– Да? И чем же?
– Буду садовником, как Отис.
– Только через мой труп. Это не твой уровень, Кас.
Глаза Каса расширились, он мельком взглянул на Отиса, и Аша поняла, что ляпнула не то.
– Извините, Отис, вовсе не хотела вас обидеть, просто…
– Конечно. Я понял.
– Я совсем не это имела в виду.
Отис покачал головой.
– Я же говорю: понял. Вам кажется, что работать садовником – дело недостойное.
– Вовсе нет! Ничего подобного я не говорила. Просто для меня садоводство – это скорее хобби, я не хочу, чтобы Кас ограничивал свой выбор. Ведь в чем смысл учебы в «Аберфале»? В том, чтобы перед ним открылось больше дверей. Я хочу для него самого лучшего, и тут вы меня не собьете.
– Не собираюсь я вас сбивать. Если вас что-то не устраивает, это ваша проблема, а не моя.
– Пусть так. Пойдем, Кас.
Аша отошла на несколько шагов, потом повернулась и приблизилась к Отису, замахала пальцем перед его лицом.
– Знаете что? Нет. Со мной такие намеки не пройдут. Я никогда не смотрю свысока на людей, которые трудом зарабатывают себе на хлеб.
– Я ничего такого не говорил.
– Я работала на всех работах с минимальной зарплатой, какие только можно придумать. Пусть Кас знает: если будешь слушать свое сердце и рисковать – это окупится. Но сердце не платит по счетам, поэтому я по-прежнему каждое утро и большую часть дня раскладываю товар по полкам, ужимаюсь, экономлю и считаю каждый пенни, который попадает на мой банковский счет.
Отис нахмурился, сложил руки на груди, но ничего не сказал.
– И не сплю ночами, гадая, смогу ли отложить достаточно, чтобы оплатить следующий месяц. И чувствую себя худшей матерью в мире каждый раз, когда Кас говорит: у кого-то из его одноклассников новый айфон, а кто-то куда-то поедет летом на каникулы. Он никогда ни о чем не просит. Никогда. А это еще хуже, чем если бы он приставал ко мне с просьбами о новом велосипеде или чем-нибудь типа такого. Ведь он прекрасно знает, как у нас туго с деньгами. Этот парень каждое Рождество говорит мне: «Все нормально, мама, в этом году мне ничего не нужно». А мне от этих слов охота умереть.
Аша посмотрела на Каса, и ее гнев тут же улегся.
– Так вот, – сказала она. – Да, я хочу для него самого лучшего. Я думала, что эта школа даст ему возможности, каких не было у меня, и так оно и есть, но за это приходится платить. Мои друзья и родные думают, что, послав сына в эту школу, я продалась, предала своих или что-то в этом роде. Но другие родители смотрят на меня свысока, потому что мне здесь не место. У меня нет шикарной машины и богатого мужа. Я им не соответствую. Будь моя воля, я бы села в свой кемпер и поехала бы вдоль побережья, но Кас не хочет менять жилье раз в год, даже если я задыхаюсь.
На глаза навернулись слезы, она тут же их смахнула.
– Извините. Не знаю, что на меня сегодня нашло.
Кас обнял ее за плечи. Аша попыталась рассмеяться, но получился всхлип.
– Когда ты успел так вырасти?
Она прижалась лбом к его плечу.
– Ты же знаешь, они просто дети, – вдруг сказал Кас. – Они не виноваты, что у их родителей есть деньги. И у многих из них, кстати, гораздо меньше, чем тебе кажется. Они во многом ограничены, чтобы родители могли платить за школу. И другие родители от нас не сильно отличаются.
– О-о, какая речь! Когда ты успел так повзрослеть и набраться здравого смысла?
– Если тебе тут невтерпеж, давай уедем, – сказал Кас. – Но это моя пятая школа, мама, и ни в одной из них ты не подружилась с родителями, так что дело не в деньгах. Я изо всех сил стараюсь тут прижиться. Может, и ты постараешься?
– Минутку, – начала было она, но тут же осеклась: у Каса загудел телефон. – Это…
Кас посмотрел на экран.
– Это Бенни Ярдли.
Роза МамаОливера: Бал состоится! Я думала, отменят. Надо проверить, влезет ли Мик в свой смокинг.
Клэр Самапосебе: Тема «ревущие 20-е» остается?
Роза МамаОливера:ДА. Кисточками и блестками прикроем жировые складки. А брюки надо такие, чтобы животик не вываливался.
Аша: Извините, что огорчу, но Пиппа попала в аварию.
Бекки МамаРуперта: Это, блин, что еще такое? Что случилось?
Аша: Только что говорила с Чарльзом. Все нормально, но она в больнице. Состояние стабильное. Ввели в кому, ждут, когда спадет отек мозга.
Роза МамаОливера: Что за авария?
Аша: Переходила улицу и попала под машину. Ничего не сломано, но головой ударилась о лобовое стекло.
Сара МамаТедди: Господи. Какой ужас. Бедная Пиппа. Но она же поправится?
Аша: Не знаю. Чарльз говорит, что она в коме ради ее же блага. Как ввели, так и выведут, верно?
Роза МамаОливера: Я потрясена. Не знаю, что сказать.
Клэр Самапосебе: Какая жуть. Мы как-то можем помочь?
Бекки МамаРуперта: Надеюсь, скоро придет в себя. Но у меня есть ВОПРОСЫ. Кто сидел за рулем машины? Ее сбили нарочно?
Аша: я прямо перед этим с ней разговаривала. Она сказала, что вспомнила что-то важное насчет смерти ДН и хочет поговорить с полицией.
Бекки МамаРуперта: БЛИН! О чем именно, знаешь?
Аша: Нет.
Роза МамаОливера: Ладно. Остаемся на связи. А если за рулем был Хинч?
Аша: Это был не Хинч.
Роза МамаОливера: Пиппа знает, что Хинч имеет отношение к этому убийству, вот он и хотел заткнуть ей рот.
Сара МамаТедди:Хм… Ну это ты загнула!
Аша: Это был не Хинч.
Роза МамаОливера: Этот тип опасен. Во время матча исчез, я слышала, его собирались уволить, если команды не начнут выигрывать. И он вспыльчивый. Слышала, от него ушла жена, потому что он ее ударил.
Аша: Серьезно говорю. Это был не Хинч. Я видела человека, который был за рулем. Не Хинч.
Бекки МамаРуперта: Жена Хинча умерла от рака, Роза! К тому же мне кажется, что к этому убийству имеет отношение Кэти Лейн. Говорит, что задержалась в школе и «случайно» наткнулась на тело? Кто в это поверит? Она спала и видела, как бы занять его место. Думала, что в этом году ДН уйдет на пенсию, а он, по слухам, надумал остаться. Ясно, что ей это как острый нож.
Клэр Самапосебе: Спорить готова, это его жена. Помните, говорили, что у Ньюхолла роман на стороне? Дыма без огня не бывает!
Роза МамаОливера: А по мне, это Хинч.
Бекки МамаРуперта: Кэти Лейн.
Клэр Самапосебе: Джемма Ньюхолл.
Роза МамаОливера: А ты что скажешь, Аша?
Аша: Гадать на кофейной гуще не хочу. Утром поеду в больницу, может, что-то выясню насчет Пиппы. Сразу дам вам знать.
Аша: И еще…
Аша: Я думаю, это Чарльз Ярдли.