Каждый день в 5 часов после обеда она появлялась на эспланаде.

Музыка играла в желтом деревянном павильоне. На дамах были дивно красивые платья и шляпы. Больше всего за столами круглой площадки над озером мелькали модные цвета — белый и лиловый или белый и зеленый. Но на этой широкой поверхности тонких материй, желтой соломы, французских цветов и страусовых перьев виднелись также и темнокрасные и стальноголубые шелковые пятна и светло-коричневые из сырцового шелка цвета кофе с молоком с матовыми шотландскими бантами — — —.

Молодая дама, которая появлялась ежедневно в пять часов на эспланаде, была дивно хороша и носила чудные платья. Например это темнорозовое шелковое с белым и светлозеленым шитьем.

Но ее лучшим украшением был ребенок, который шел рядом с ней в сопровождении бонны.

L’enfant russe, Katja.

Эта была красота, грация, радость, белый сверкающий, очаровательный свет, идеальная мечта природы, художественный вымысел старой матери-земли — — —.

Богатые элегантные мужчины сидели рядом с молодой дамой — — —, но никогда вместе. Например граф Т., затем господин А. и после ротмистр Барон; — — или наоборот также. Очередь не соблюдалась.

Одни только поглядывали сюда, не кланяясь и не улыбаясь. Другие кланялись как бы говоря: „Я кланяюсь тебе! Да и почему бы и нет?! Ведь это же курорт, всемирный rendez-vouz!“

Катя сидела тут же с своими золотыми волосами и дивными кроткими глазами — — — — —.

Никто не обращал внимания на нее.

Мама, красивая мама опиралась локтями на стол и смотрела на деревья с широкими листьями, на мерцающее озеро, в глаза господина — — —.

В семь часов Катю отсылали спать.

Она кротко говорила: „adieu Mami — — —“.

Молодая дама не отвечала — — —. Она опиралась локтями на стол и смотрела на деревья с широкими листьями, на мерцающее озеро, в глаза господина — — —.

На эспланаде темнело.

Красивая молодая дама медленно шла по аллее — — —.

Никто не обращал внимания на нее. До сих пор принцесса жизни, а теперь, когда наступает вечер, одинокая — — —! А ночью может-быть опять принцесса, королева, богиня — — —.

Сумерки, тихо — — —.

Родители сидят на скамейках, утомленные прогулкой; дети серьезно думают об ужине, а влюбленные молодые люди ведут тихий разговор и чувствуют себя необыкновенно счастливыми — — —. Они думают: „Это незабвенный час в моей жизни — — —“.

Всегда у них такие незабвенные часы, у этих влюбленных молодых людей.

Молодые девушки думают: «Может быть так будет — — —. Я когда-нибудь скажу: „Помнишь, как мы тогда вечером сидели на эспланаде?!“

И я сказала: „Как озеро уплывает в мрак и все-таки мерцает — —!“ А ты сказал: „Как ты —— —!“ Ты тогда был как поэт!“

Затем приходит мамаша, это несносное создание, которое караулит душу, и говорит: „Ellie“ или „Marion“ или „Riquetta“, „кажется, холодно становится“ или „поздно, мы идем домой — — —“.

И молодые люди говорят: „до свидания, приходите завтра утром на эспланаду?!“

А девушки говорят: „может быть — — —“

Девушки всегда говорят: „может быть“, а думают: „непременно — — —!“.

На эспланаде становится пусто.

Молодая дивно красивая дама села на скамейку.

Озеро пело нежную песню — — —.

И ее гордая душа вторила ему, напевая свой единственный звук любви: „adieu Mami — —“.