День спустя

Сразу после невероятно шикарного завтрака, в камеру зашли трое. Одного охранника Артур сразу узнал. Это лицо теперь так в память врезалось, что сразу заныла спина.

— Нок ар нок, — палец охранника указал Артура и другого сидельца. — Ат екрат.

И мотнул головой в сторону двери. И никаких сомнений, что нужно выполнять указания. Артур тут же двинулся к двери.

— Ксот, — в коридоре его тут же придавил спиной к стене здоровый мужик.

Что-то стукнуло, клацнуло. И руки тут же потянуло к земле. В этот момент Артура отпустили, и он увидел, что его конечности оказались в массивной деревяшке, с железной полосой по торцу. Колодка казалась такой тяжёлой, будто цельносвинцовая.

— Велоцит, — Артура повернули и направили пинком.

Двое охранников при этом подхватили его под локти. Впереди в конце коридора парень увидел светлое пятно. И яички сжались.

А вышли они не во двор со столбом. К большому облегчению. Здесь стояли телеги-клетки.

«А это что такое?»

В телегу, к которой его подвели, был запряжён… Быка напоминает. Большое копытное животное. Но не огромное. Лошадь, кажется побольше. А телеги, кстати, меньше, чем накануне. Одноосные. Как это. Арба? Вроде бы так.

— Андара!

Артура направили по сходням в клетку. Там он увидел ещё трёх человек. Они сидели на полу, опустив головы. Два мужика и женщина. Все в таких же одеяниях, как и Артур.

Парень, следуя образцу, сел рядом с женщиной. Потому что два мужика сидели напротив, и место осталось ровно одно.

А из ворот вслед за Артуром вывели сокамерника. Он тоже чуть согнутый, колодка штука нелёгкая. Когда он забирался в другую телегу, охранник придал ему ускорения, наподдав ногой.

А вышли они, кстати, из трёхэтажного, примерно, здания. Сложенного из одинаковых серых камней. Двор окружён высокой стеной. Вроде бы там Артур заметил людей. Во дворе занимались делами человек десять, все в кожаных доспехах. И ещё двое. Толстый мужик… А, это же тот, с лодки. Шляпа, воротник кружевной. Фиолетовый костюм. И второй, одетый куда проще, но всё же прилично. И молодой. Чем-то напоминал приказчика века девятнадцатого. Рубашка белая, с закатанными рукавами, штаны с подтяжками. В руках у парня была большая толстая книга.

«Судя по всему, продавать везут?»

Ну, или куда-то работать. Что тут есть, плантации тростника? И невольно на губы выползла кривая ухмылка.

«Нет пути? Что же… Сейчас его нарисуют».

А волнение почему-то вообще отсутствует. Есть впечатление какой-то обыденности, что ли.

«Руки чистые были»

Забавно. Грязь, въевшаяся в мозоли, казалось, навсегда, каким-то образом испарилась. Но мозоли остались.

«Как там? Попаданец? Хех».

За время, проведённое на вахте, Артур стал заядлым книгочеем, а также манго и манхва чеем. Что ещё-то делать, не бухать же? Ему пить нельзя совершенно. То, что для других лишь аппертив, его срубает сразу. Сначала он читал всё подряд. Потом уже целенаправленно накачал худ.лита по всяким фэнтези. Где основным сюжетом часто выступали именно попаданцы куда-нибудь.

«А мне, как всегда, везёт, как утопленнику. Где замок, степь и неведомый враг всего живого? А также необыкновенная сила и куча женщин?»

Наверное, он просто ещё не доехал до замка? Ха-ха-ха. Он даже языка не понимает. Кто-то забыл положить в кустах музыкальные инструменты.

— Тс-с, — прошипел Артур, когда телега тронулась.

А его спина коснулась стенки клетки.

* * *

Караван неторопливо катил по дороге. А вокруг расстилались живописные луга. Одуряюще пахло цветами. Ветер перекатывал волны по морю травы.

«Хоть на заставку Виндовс».

— Танэ, — внушительно бросил возница, едва сидящий напротив Артура мужчина что-то спросил.

И почему-то никто больше не рискнул заводить беседы.

«И чего? Всё, как обычно» — Артур смотрел на пейзажи.

Никаких признаков, что это другой мир. А если он в прошлое отпрыгнул, то, что за животные тут? Это про того быка, который запряжён в телегу. С другой стороны, никаких эльфов, орков, гномов. Одни люди. Обычные. Причём, есть и, вполне европейского облика, и посмуглее, на испанцев похожи. Вот дама рядом — вообще типично рязанского вида. Волосы русые. И даже такие, как сам Артур есть. С восточными чертами и черноглазые. Собственно, сидящий напротив несостоявшийся собеседник такой. Может и хотел поговорить, увидев похожего на себя.

«Да, шайтан!»

Это Артура качнуло, и он опять приложился спиной. Да уж… Как рукой сняло всю тоску. Где-то в глубине души ещё горит огонёк, но события последние своей яркостью затмевают прошлое.

«Ого».

Телеги перевалили через вершину холма. И взору открылись… поля. Удивление вызвало то, что этих полей очень много. Прям до горизонта. Кое-где виднеются кучки домов. Кажется с соломенными крышами.

Поля примечательные. Как у китайцев… Как они там называются. Чеки, вроде бы. Зелёные стебли торчат из воды. То, что это именно сельхозкультура говорит то, что стебли высажены ровными рядами.

«А вот так тут выглядят плантации».

На полях Артур увидел людей, которые были одеты примерно, как он сейчас. Кроме полей, впереди парень увидел стену…

… Стена размеры имела циклопические. Чем ближе караван приближался к ней, тем больше она закрывала небо.

А потом они проехали в арку ворот. По правой стороне дороги. Потому что слева ехали телеги навстречу. Размерчик ворот тоже впечатлял. А вот толщина стены, наоборот, не впечатлила. Максимум метра полтора.

На въезде возница рыкнул что-то. И спутники Артура опустили головы. Прям совсем. Парень последовал их примеру и далее изучал только свои босые грязные ноги и пол телеги.

А снаружи доносились голоса. Сначала издалека. Далее гомон наращивал громкость. Слышались мужские голоса, женские. Детские. Артур скосил глаза в сторону. Но назад посмотреть не получилось, мешал борт телеги.

«Эй ты. Не спишь?»

Вот само всплыло воспоминание.

«Они и нас поймали, и ворюгу этого».

Да уж, навеяло. А город, по всему, большой. Сколько уже по нему едут. И голоса уже натурально гудят, как рой пчелиный.

Скрип телеги. Они куда-то поворачивают. Потом упала тень, то есть въехали куда-то. И вскоре остановились.

— Апдетис, — с тоской, еле слышно и мрачно произнёс мужчина напротив…

… Вытащив из телег, их распихали по небольшим клеткам. Не камерам, а именно клеткам, как зверей. И плотно, только стоять. И это притом, что только ребёнок там мог стоять в полный рост. А Артур здесь роста выше среднего. Ему пришлось сильно сгибаться, ибо он подпирал решетчатый потолок плечами. Хоть убирай голову в карман.

Клеток было довольно много. Соответственно, и людей немало. В их клетку забросили человек семь-восемь. Плотненько.

Охранники тут были немного другие. Тоже здоровые мужики, но доспехи не носили, рассекали в красных безрукавках, заправленных в штаны. Зато их было очень много. На широких кожаных поясах у них висели палка и свёрнутая плётка. При виде этого… инструмента, Артура невольно передёрнуло. И спина согласно отозвалась болью.

Но он снова ощутил это странное в своей неуместности чувство. Обыденность. Артур просто смотрел вокруг. Не поднималось чувство протеста, отрицания…

«Может потому, что уже попробовал отрицать?»

Но всё равно, должно быть неприятие реальности. Что с ним не так? И его же волнует, что будет дальше. Но так… Словно его переводят из одного посёлка вахтовиков в другой.

«А вон те не в клетках».

И одеты более-менее. В обуви, хотя бы, хоть это и натянуто, называть сандали-вьетнамки, это которые с верёвкой между пальцами, обувью. Три очереди. Мужчины, женщины. И дети. Причём, перед закрытыми воротами, куда и тянулись очереди, стояли дети примерно лет пяти на вид. И все без кандалов или каких-то приспособлений для удержания. Просто стоят, переговариваясь друг с другом.

«Как в очереди на работу».

С протяжным скрипом распахнули ворота. И люди стали оглядываться на них. На лицах разное. Обречённость, хмурость. Тоска. И вместе с тем, были и спокойные лица, и даже ожидающие. Радостных да, не было. Но вместе с этим не было и отчаяния.

«Отчаянные, наверное, вот, в клетках».

Рядом с Артуром кто-то забормотал. В тоне слышались нотки горечи и злобы. От ворот донеслись громкие слова в приказном духе.

И очереди двинулись. Сбоку на это опять забормотал кто-то. Судя по голосу, всё тот же человек. Артур поморщился, чуть наклонился вперёд, чтобы хоть немного изменить положение шеи, которая уже начала затекать.

* * *

Казалось, что прошла целая вечность. Ноги уже натурально гудели, шея и спина напрочь затекли. Поэтому, когда начали вытаскивать людей из их клетки, Артур, едва появилось свободное место, тут же опустился на колено.

— М-м.

Это натуральное наслаждение. Шея буквально одеревенела. Как же мало надо человеку для счастья. Всего лишь сделать очень плохо, а потом как было.

— Ат екрат.

А вот это уже ему. И, судя по контексту, ему сказали «на выход». Значит, «ат» — это «на» (ат лект). А «екрат» — «выход».

Согнувшись в три погибели (при этом колодка чуть на землю не завалила), Артур вышел из клетки через низкую дверцу.

— Хос гом, — его пихнули в очередь.

Из таких же колодочников. Он вошёл в очередь между низким мужиком и довольно высоким и тощим парнем. И повёл плечами. Спина уже гудела. Колодка, плюс крайне удобная поза.

Сводчатое просторное помещение. Явно подвальное или полуподвальное, потолок не слишком высокий. Охранники в красных туниках стоят вдоль центрального прохода, по которому и идут очереди. Мужчины — крайняя правая колонна. Посредине женщины. И слева дети. И да, дети тоже в колодках. И все босые.

Благодаря своему росту, Артур мог глядеть поверх голов. Большинство мужчин были лысые. В смысле, обритые наголо. И дети, кстати, тоже. Странно, что у женщин в этом разрезе длинные волосы. Но поголовно убранные в хвост. Но попадаются всё же и наголо обритые.

Перед самыми воротами охранники задирали у каждого колодочника рубаху. И тех, у кого были на спине рубцы, направляли в ещё одну, четвёртую очередь.

«Похоже, бунт нам дорого вылезет».

Настала и очередь Артура. И его, разумеется, отправили в ту самую, четвёртую очередь. Причём грубо рванув за плечо.

«Хм».

Те женщины, которые были наголо обриты, также направлялись сюда.

«В штрафники?» — почему-то эта мысль вызвала насмешливо-снисходительное чувство.

Надо думать, их вряд ли отправят пряники перебирать (любимое выражение бригадира Паши).

Стоящий в начале очереди у ворот мужчина, с книгой в руках, при подходе очередного колодочника, что-то говорил. Человек поднимал руки, сгибая в локтях, мужик что-то смотрел на колодке. И пропускал дальше, при этом записывая.

Артуру он ничего не сказал. Видимо, уже устал. Просто кивнул. Артур поднял руки, прижав колодку к груди. Мужчина посмотрел, кивнул.

— Андара, кубаро варава, — напутствовал Артура стоящий чуть дальше охранник.

Артур прошёл в ворота. И оказался на открытом пространстве. Невдалеке парень узрел что-то типа сцены. И там сейчас стояла кучка детей.

«Невольничий рынок?»

Однако.

— Скуо? Кубаро скалту.

Засмотревшегося Артура чуть не пинком загнали в ворота. Которые находились справа. И опять коридор. Низкий, Артур едва не касался макушкой потолка.

— Юстор, — деловито сказала женщина, стоящая у выхода.

В длинном синем платье с довольно впечатляющим вырезом декольте. Дама была крепкая такая. Кровь с молоком. Она коснулась ладонью лба женщины, которая шла перед Артуром.

— Ингенио, — бросила женщина мужчинам в красных туниках.

Женщину «отбили» в сторону.

— Юстор.

Артур подошёл к женщине. Холодный равнодушный взгляд зелёных глаз. Лба касается ладонь. И Артур ощутил, что по телу прокатилась волна, будто резко с жары в холод зашёл. Мурашки или типа того.

— О, квора ингенио, — сказала женщина. — Шикси эльде.

Последние слова она сказала с удовлетворением. Охранник, что-то с улыбкой произнеся женщине, запихнул Артура в дверцу рядом с открытыми воротами.

Он оказался в небольшом помещении без окон. Но хорошо хоть можно было стоять в полный рост, после клетки и это видится немыслимым благом.

Тут находилось семь человек. Пять женщин и трое мужчин, считая Артура.

— Кам согито, скуо ноби? — дрожащим голосом спросила совсем молодая девчонка.

У неё волосы были не обриты. На это женщина, которая зашла перед Артуром, что-то уверенно и хмуро ответила. Девчонка сникла.

— Эй, гамай, — а вот это к нему та женщина обратилась. — Нок куд, рувас?

Артур коснулся губ и сделал отрицательный жест. Женщина приподняла брови.

— Танур, екси?

«В камере такое же сказали»

Поэтому Артур кивнул. Женщина на это что-то недоумённое выдала. И потеряла интерес.

«А вот там, вообще пацан какой-то» — заметил Артур ещё одного обитателя временного пристанища.

Паренёк сидел у стенки, обхватив руками колени и смотря в одну точку.

* * *

Забавно, что работа вахтами уже приучила ждать. Эта привычка сейчас пригодилась. Артур просто сел у стены и погрузился в воспоминания.

Прикинул, что денег должно хватить на похороны. В больнице это было условием, похоронный депозит. Горевать по нему некому больше. Некоторое время пообсуждают, да и забудут. Вспомнились годы, проведённые в гипсах. Кто бы мог подумать, что всё это лечение пригодится, чтобы его продали, как раба. Зубы лечил… Даже аппендицит пришлось удалить, такие были требования для работы.

Но странно, что, ни спина, ни ноги о себе вообще не напоминают. В смысле проблем, которые были до порки. Он должен сейчас сидеть-то с трудом, после таких упражнений. Между тем, никакого беспокойства.

«А что за ингенио? Что это такое?»

Судя по тому, что после закинули ещё двоих, таковые качества встречаются далеко не у каждого человека. И отбирают не только среди поротых и бритых. Вон, вообще малолетка. Сколько пацану, лет пятнадцать?

«Танур. Видимо, это означает немой или типа того».

И да, что с горлом? Звуки же реально не получаются. Мычание только какое-то, да сипение. При этом никаких болевых ощущений, просто связки не работают. Странно всё это.

Что такое неработающая мышца, он прекрасно знает. И удивления такая вещь у него не вызывает. Поэтому, собственно, и вопрос. Каким образом связки-то отрубились? Почему только они? Язык шевелится, всё нормально. Пить тоже без проблем.

«Ат, екрат… что там ещё… танэ. Это, видимо, 'молчать». Или «не болтать». Андара. По смыслу, «пшёл». «Нок». Тыкал пальцем. Значит «ты». Варава. Исходя из контекста, «презренные». Или просто «твари». Может и «скоты». Ну, или, да, «раб».

Артур углубился в воспоминания, силясь вспомнить все слова, которые слышал и которые можно привязать к смыслу.

«Даруса. Что-то типа „пришёл в себя, очнулся“. Гом — это определённо „иди“. Ещё постоянно „кубаро“ бросают и явно не в уважительном ключе».

Артур поднял взгляд, когда открылась дверь. И не та, через которую они зашли. Другая, напротив.

Вошедшие мужики в красном забрали девчонку, пацана и ещё двух женщин, которые были не обритые. Обе лысые дамы остались.

«Похоже, для исключительных приготовлено что-то крайне интересное».

Рядом с ним присела на корточки та дама, которая спрашивала.

— Вайтара, пропт наби эквид де унумались кулук парада, — негромко произнесла женщина.

«Любопытно. Ни у кого даже вопроса, сомнения не возникло, что кто-то может не понимать».

— Аккак, — вздохнула дама.

Похоже, реакции от него не ждут.

— Кубаро инген, — процедила женщина.

* * *

Ещё одно помещение. Тут имеется стол, за которым сейчас сидит мужчина, лет тридцати. Перед ним гроссбух.

А их, четверых, Артура и тех трёх лысых дам, застроили. И полноватый мужик с брезгливым выражением лица в полностью чёрном костюме, стал их проверять. Да-да, опять ладонь ко лбу.

— Син, тоти ингенио, — произнёс мужик, проверив последнего, то есть Артура.

И, достав платок, стал вытирать руку. До ноздрей донёсся приторно-цветочный запах.

— Спленда, — откликнулся писарь.

Сделав записи, он захлопнул книгу, поднялся. Он был в штанах на подтяжках и белой рубашке. Когда-то белой, а теперь серой. Почему-то глаз зацепился за то, что одной пуговицы на рубашке нет.

После их вывели охранники. Недолгий коридор и уже знакомый транспорт. Одноосная телега-клетка.

Возле телеги стоял крепкий широкоплечий мужчина, в кожаной безрукавке на голое тело. И с широким, в две ладони, кожаным же поясом, который охватывал немаленький живот.

Он с ухмылкой что-то уточнил у писаря. Тот ответил с усталыми нотками в тоне. Ну, а пассажиры в этот момент забирались по сходне в кузов.

— Ракато укс уон фиато, — негромко произнесла всё та же, считай уже знакомая женщина.

Хлестнули ремни. И телега двинулась. Артур сразу же сел так, чтобы спина ничего не касалась.

Возница, тот самый здоровяк и писарь, севший рядом с ним, о чём-то переговаривались. И, раз команды опустить головы не последовало, Артур изучал окрестности.

Сначала изучать было нечего. Двор, окружённый глухими каменными стенами. Но вот они проехали ворота. И оказались на городской улице.

Трёх-четырёхэтажные дома, изрядно облупленные. Небольшие окна поблёскивают стёклами. На каждом этаже имеется внешний проход, этакий длинный балкон с деревянной оградой. На этих балконах бегают дети, стоят люди. Некоторые смотрят на телегу.

Одеты люди почти однообразно. Туники. Серого цвета. Не видно, на женщинах платья или штаны? А, всё же платья. Такие же куски ткани, прихваченные на талии поясками. В поле зрения появилась лестница и люди на ней. И Артур успел увидеть, что не только дети босые, но и многие взрослые. Кстати, на писаре были ботинки. На вознице сапоги. Видимо, обувь тут признак некоего статуса.

Здания рыже-кирпичного цвета. И, судя по контингенту, райончик этот — трущобы.

«Где же ещё быть невольничьему рынку?»

Колодки уже реально осточертели. Руки вытянули, чуть не до земли. Хорошо, что хоть сейчас можно положить на коленки эту дрянь. Да и вообще, после всех этих стояний, езда воспринимается, как отдых.

— Миза шиодор, — произнесла одна из женщин.

— Мейси, — мрачно сказала знакомая.

* * *

Порт. Их привезли в порт. Лес мачт, кучи грузов. Пока спускались с холма к порту, порт предстал, как на ладони.

Большие суда, пузатые такие, с двумя-тремя мачтами. Паруса треугольные, косые. И да, надеялись тут не только на силу ветра. Выходящие из порта корабли шли на вёслах.

Суда были не только большие. Всякие. Средние и совсем маленькие. У средних имелась одна мачта, у небольших мачты совсем небольшие или их вообще не было.

А потом было довольно долгое движение, в час по чайной ложке, по территории порта. Они все всласть нанюхались разнообразных запахов, от рыбы, тины до довольно неожиданного (для Артура) и знакомого запаха мазута. И вот, наконец, телега остановилась.

Писарь слез и ушёл куда-то. А возница, развалившись, явно настроился на ожидание. При этом он там что-то сделал. И до Артура донёсся запах. Напоминал он можжевельник. Хвойные нотки, в общем. И ещё будто нотки карамели.

«Трубка?»

В руке у возницы он увидел нечто похожее именно на это. Мундштук, по крайней мере, был чётко опознан.

Одна из попутчиц, смотря на возницу, что-то сказала, с отчётливым вожделением. Ей ответила знакомая Артура.

Пахло тиной, рыбой и ещё чем-то. Доносился плеск воды. Слышались крики, разговоры. Пару раз пронеслись юркие белые птицы. В промежутках между корпусами судов виднелся морской горизонт и белые линии волн.

«А, похоже, амба. Зверь северный пришёл»

Да, а фортуна не подводит. Что может быть плохого, всё выдаётся. Судя по лицам попутчиц, ожидает их всех что-то крайне весёлое.

Артур вздохнул, на губах его появилась горькая усмешка. И тут же вернулась, накатила волной тоска. Он смотрел на свои руки в колодке. Пошевелил пальцами. Что же… Не в первый раз. Так глубоко, конечно, он ещё не забирался. Но почему бы и не пробить очередное дно?

Сейчас отпустит. Придёт безразличие и апатия. В этом состоянии можно даже работать. А вот и они, лучшие друзья неудачника. В груди словно замерзает всё и становится серо. Весь мир превращается в этакий блёклый пейзаж. А ты словно зритель, смотришь со стороны…

… Вернулся писарь. Возница слез со своего места, подошёл к задней части телеги. Увидев Артура, он нахмурился. И что-то сказал пришедшим вместе с писарем мужчинам в синей одежде.

По выходу из телеги, Артура тут же взяли под локти и повели. Парень механически переставлял ноги, смотря перед собой. Доски причала, доски трапа, с набитыми поперёк рейками. И снова доски. Поверхность слегка качало.

Его подвели к люку в палубе. Открытому. Далее один из мужчин спустился с ним по лестнице. В трюме судна обнаружились клетки, стоящие посредине. Опять клетки… В одну из них его запихнули.

Зайдя, парень, тут же сел на пол. Эта клетка совсем небольшая. Индивидуальный номер. Ну, и отлично. Отлично…