Андрей.

В глазах при моргании словно скрипел песок. Бессонная ночь и утро, проведенные за компьютером, давали о себе знать. Вопросы, которые присылали на онлайн-портале юридических консультаций, в основном касались одного и того же: раздела имущества при наследовании или разводе. Как обычно, родственники хотят поделить какую-нибудь дедушкину квартиру, или узнать, как при разводе откусить кусочек имущества, которое было нажито до брака.

А ведь когда-то он работал в известной компании, лично сопровождал крупные сделки по купле-продаже недвижимости и казался себе первоклассным юристом. Как давно это было, словно в прошлой жизни. Теперь он — сторож маяка не пойми где. А подработка онлайн-консультантом хотя бы не дает мыслям сворачивать в ненужном депрессивном направлении в течение длинных смен на маяке. Да и не хотелось бы совсем выпасть из профессии, утратив практику.

На потертом деревянном столе стоял дорогой ноутбук, а рядом с ним — видавшая виды походная эмалированная кружка. Между этими вещами был такой же контраст, как между его прошлой и настоящей жизнью. Какая ирония.

Андрей заглянул в кружку, от молотого кофе, залитого сверху кипятком, осталась только остывшая темная жижа. Если бы он использовал бумажный фильтр, то не приходилось бы глотать неосевшую горькую взвесь, но он не задумывался о таких вещах. Ему уже давно было все равно. Многое стало безразличным, иначе он бы не приехал сюда.

Андрей потер руками затекшую шею, запрокинул голову и шумно выдохнул, старый деревянный стул под ним тоскливо заскрипел. Он кинул быстрый взгляд на экран мобильника, где высветился входящий от его сменщика, затем смахнул иконку звонка.

— Да, Иван Петрович, слушаю, — немного хриплым от недосыпа голосом пробасил Андрей, одной рукой удерживая телефон, а другой потирая, наверняка, красные, как у вампира, глаза.

— Здорóво, Андрей, — глухо и раскатисто прозвучал из трубки голос Петровича, — я к тебе с просьбой. Слушай, не мог бы ты подменить меня сегодня ночью. У меня дочка с внучкой приезжают, сейчас их встречаю. Нехорошо получится, встретить и сразу уехать на смену…

— Я всё понял, Петрович, никаких проблем, — остановил его объяснения Андрей, — задержусь до завтра.

— Спасибо.

— Не вопрос, увидимся завтра вечером.

В трубке что-то крякнуло, и звонок был завершён.

Андрей подумал, что как раз к концу смены успеют просохнуть его штаны, висящие на изножье кровати, с которых в данный момент стекала каплями вода, образуя на полу небольшие лужицы. Повезло, что здесь была лишняя спецодежда. Зато он взбодрился, окунувшись утром в ледяную, как будто иголочками вонзившуюся в его тело, воду.

Задумавшись, он все еще держал в руке мобильник, но его палец остановился и завис над экраном, с фотографии на него смотрела и счастливо улыбалась светловолосая девчонка — Милана, его маленький ангел, его пятилетняя дочь. Она жила с матерью, с которой они были в разводе уже год. Голос внутри него тут же услужливо начал напоминать, как сильно он облажался. Во всём. И следом накатила волна усталости. Не той усталости, которая легко снимается сном или отдыхом. Это была усталость другого рода — от одних и тех же мыслей, постоянно и беспомощно бегающих по замкнутому кругу, словно протоптавших дорожки в его голове.

Он бросил мобильник на стол, погасив экран, и поднялся. Эта усталость заставляла его выйти на улицу, чтобы продышаться.

Андрей стал бездумно бродить по территории вокруг маяка. Он долго всматривался в окрестности и раскинувшееся до самого горизонта холодное серое море. Как будто оно могло дать ему какие-то ответы, или что-то исправить.

Погруженный в свои мысли, или же убегающий от них, Андрей бесцельно вышагивал, приминая ботинками стриженую траву.

Он неспешно рассматривал уползающий вдаль каменистый берег моря. Никого. Андрей в очередной раз прокрутил в голове неожиданное утреннее знакомство. Олеся. Имя как будто прозвучало у него в голове точно так же, как она представилась ему. В тот момент он не смог не улыбнуться в ответ на доброжелательную, легкую улыбку, озарившую все её лицо.

А ведь он мог не пойти на плато и не встретить её. По пути туда он всё ещё уговаривал себя, что его это совсем не касается, и он не занимается спасением собак, или девушек, или их всех вместе взятых, но внутренне решение уже было принято.

Так уж вышло, что у него есть две младшие сестры. С Лизой он всегда в детстве оставался за старшего, пока мама была на смене в больнице. А после развода родителей, когда в новой семье отца появилась Снежана, он был уже почти взрослым, но всё равно иногда присматривал и за второй сестрёнкой. Какое-то внедрившееся в подкорку и вышедшее на уровень рефлексов чувство ответственности за младших девчонок гнало его на помощь девушке с собакой.

Издали она была похожа на изящную и невесомую бабочку в своем разноцветном сарафане, ярким пятном выделяющимся на серых валунах. Сначала он спутал её с тинейджером, но когда спустился на плато, чтобы вытащить пса, и она повернулась к нему, с его глазами встретился уверенный и проницательный взгляд выразительных карих глаз. Несмотря на миловидное лицо и девичью фигурку, угадывающуюся под платьем, по взгляду сразу становилось понятно, что перед ним не подросток, а взрослый человек. Он надеялся, что не смутил её своим мини-стриптизом и тем, что, как болван, спросил её возраст, он всё же решил нырять в воду в штанах, ведь местные итак косо на него смотрели и при возможности охотно записали бы в маньяки.

По неизвестной причине он всё ещё думал об Олесе. Он привык, что периодически в округе мелькали стайки местных или туристов, выбравшихся к морю и к маяку на экскурсию, но обычно они предпочитали гулять в компании. Что она делала там одна.

Поток его мыслей был прерван внезапным стуком по металлической калитке у ворот.

Пришли посетители на маяк. Черт, нет, только не сегодня, быстро пронеслось у него в голове. Он уже жалел, что согласился сменить Петровича. Тот с удовольствием бы провёл экскурсию. В отличие от него, едкого саркастичного сноба, упивающегося своим угрюмым одиночеством.

Тем не менее Андрей вежливо поздоровался и пропустил на территорию девушку-блондинку и парочку долговязых подростков.

— Здравствуйте, — чересчур дружелюбно и жизнерадостно произнесла блондинка, пройдясь хищным взглядом по Андрею сверху вниз и обратно, на ней была короткая юбка и высоченные шпильки, совершенно не подходящие для таких прогулок, — мы на экскурсию к вам. Или, может, перейдем на ты, ведь мы близки по возрасту?

— Хорошо, — негромко прогудел он в ответ.

Хотя едва сдержался от отчаянного вздоха. Парень с девчонкой тоже поздоровались, чуть слышно хихикнув. Он ощущал себя экспонатом музея. Складывалось впечатление, что подростки пришли посмотреть не на маяк, а на странного сторожа, прошлое которого обрастало дикими слухами со скоростью лесного пожара. Они пришли за порцией адреналина, для них это было все равно, что сходить на квест в дом с привидениями. Он уже хотел было отказать в экскурсии несовершеннолетним без сопровождения взрослых, но ему не хотелось оставаться с блондинкой один на один, поэтому он молча указал всей компании в направлении башни маяка, выкрашенной красно-белыми полосами.

— Надеюсь, мы успеем посмотреть маяк, пока погода не испортилась, — радостно щебетала блондинка по пути.

Небо, и вправду, постепенно затягивало свинцовыми тяжелыми тучами, дул пронизывающий морской ветер, хотя утро выдалось довольно жарким, но погода на море была очень изменчивой и редко предсказуемой.

— Если будет гроза — это вообще круто, — донесся восхищенный возглас от девочки-подростка.

Андрей мысленно закатил глаза, да, будет круто им потом рассказывать, как они гуляли в грозу на старом маяке в компании такого хтонического сторожа, как он. Они, наверное, жалеют, что он не горбун с перекошенным лицом. Главное сдержаться и не сказать это саркастичное замечание вслух.

— Вы можете подняться на башню, соблюдайте технику безопасности, днём лампа не работает, со смотровой площадки открывается отличный вид на окрестности, — протараторил Андрей, отпирая дверь к лестнице, ведущей вверх к фонарному помещению с электролампой.

— Лестница такая крутая, если я отступлюсь, ты же тогда меня поймаешь? — откровенно флиртовала блондинка, заглядывая ему в глаза.

У девушек таинственный сторож-одиночка с непонятным прошлым вызывал интерес другого рода, чем у подростков. Хотя и нечасто, но ему уже приходилось сталкиваться с подобными прозрачными намеками. Он не хотел никого обидеть, но и развлекать местных барышень, желающих пофлиртовать с ним только из-за его нелепой, обрастающей слухами, репутации, он тоже не хотел. Подобное общение ему было в тягость, поэтому обычно после парочки его саркастичных замечаний всё желание флиртовать с ним у барышень пропадало.

— Это не входит в мои служебные обязанности, — нейтрально произнёс Андрей.

Затем он минут двадцать наблюдал фотосессию на смотровой площадке, слушал восхищенные возгласы и даже сказал пару фраз о работе маяка.

На обратном пути подростки обсуждали экскурсию и уже постили фотографии и истории, покидая территорию, а блондинка медлила уходить, как он мог догадаться, чтобы поговорить с ним наедине.

— Слушай, скучно тебе, наверное, здесь одному. Может пригласишь меня на чай, или на что погорячее? — перешла она к прямому наступлению, поигрывая расстегнутыми верхними пуговицами своей блузки, словно невзначай предоставляя ему обзор на декольте.

Но у Андрея не было никакого желания участвовать в игре под названием “кто соблазнит маячника” и ввязываться в подобные истории. Такой прямой напор его только отталкивал и сразу ставил крест на продолжении знакомства. Даже с учётом того, что блондинка была вполне симпатичной, она не вызывала у него каких-либо эмоций, из-за грубого натиска и показного жеманства он смотрел на неё с абсолютным равнодушием.

— В технические помещения посторонним вход воспрещён, всего доброго, — обронил он, запирая калитку почти перед носом девушки.

Прежде, чем уйти, та в ответ возмущённо-раздражённо фыркнула:

— Ну и катись, тоже мне…

Андрей зашагал прочь, даже не обернувшись, не придав особого значения этому разговору.

Сам не зная почему, он снова мысленно вернулся к событиям утра. Его удивлял живой интерес, который вызывала у него Олеся, с учётом своего абсолютного равнодушия, к примеру, к той же блондинке.

В памяти ожила картина того, как Олеся лежала на большом камне на животе, пытаясь достать пса, её густые и длинные каштановые волосы рассыпались по спине, из-под свободного сарафана выглядывали стройные ноги. Тогда ему пришлось мысленно одернуть себя от разглядывания.

А когда она отпустила спасенную собаку, ее сарафан спереди напитался влагой, и мокрая ткань облепила тело, подчеркивая все женские прелести и обозначая фигуру по типу груши: аккуратную грудь, и, вероятно, более широкие бёдра. В этот момент внутри него словно пронеслась электрическая волна, и он поспешно заставил себя отвести взгляд. Он был даже немного рад, что морская вода была такой ледяной, и он почти не ощутил, как по телу медленно разливалось тепло в ответ на представшие перед ним соблазнительные женские изгибы.

Какое-то давно забытое ощущение, промелькнувшее в нём, беспокоило его, настораживало и удивляло одновременно. Он так долго был женат, что по привычке, когда замечал привлекательные женские черты, старался не давать таким мыслям ходу. После развода он вообще скатился в апатию, заливание мыслей алкоголем, не замечал ничего вокруг, и пока выбирался из эмоциональной ямы (а выбрался ли он из неё, в этом он всё ещё не был уверен), то ему тоже было ни до чего такого, не до приключений.

Последний год он думал только о разводе, о дочке Милане и своей жене. Теперь уже бывшей жене. И сейчас он был обескуражен тем, как отреагировал на незнакомую девушку.

Во времена офисных попоек после проведения удачной сделки он видел на своих коллегах по цеху гораздо более откровенные наряды, которые при этом не вызывали в нём такого интереса. И блондинка, которая сегодня приходила на маяк, совершенно его не зацепила. Но при этом утром он почему-то встал в ступор всего лишь от слегка намокшего платья и красивых волос, которые от влаги липли к шее.

В голове промелькнула мысль, что было бы неплохо, если бы Олеся пришла на экскурсию на маяк. Ему хотелось увидеть её ещё раз, пусть даже в подобной формальной обстановке.