Андрей.

Давно он так хорошо не высыпался. Если бы не боль в руке, проспал бы еще. Но действие обезболивающего быстро заканчивалось. Ночью ему пришлось поставить еще один укол, которого хватило до утра. А затем приглушённая боль снова стала нарастать. Но несмотря на это он проснулся абсолютно счастливым. Он даже во сне, казалось, чувствовал её цветочный аромат вокруг себя.

Едва открыл глаза и в голове тут же пронеслись картины их совместной ночи. Олеся. Его девочка. Его цветочная фея. Он её не отпустит. Просто не сможет отпустить, что бы там ни было. Он сел в постели. Рядом никого. Только смятые простыни, которые они наспех вчера раскинули на диване.

— Олесь? — он окликнул пустое пространство.

Может, она на кухне или в ванной. Когда вставал ночью, она тихо спала, завернувшись в одеяло, её волосы разметались по подушке, и выглядела она спокойной и безмятежной. Он прижался к ней, ощущая, как грудь навылет прошило нежностью, и уснул.

Андрей поднялся, не утруждая себя одеванием. На полу ещё валялась одежда. Он отметил, что только его. Может, она уже оделась и пьёт чай на кухне. Мышцы были деревянными после вчерашней драки. Он немного размял плечи и потянулся. Заглянул на кухню — пусто. Только бинты и упаковки от лекарств всё также лежали на столе. Зашёл в ванную, уже зная, что она ушла, но почему-то всё равно решил проверить. В зеркале отразилась только его подбитая физиономия. Он открыл кран и плеснул в лицо холодной водой.

Ушла. Никакой чертовой записки или предупреждения.

Мокрые капли стекали по лицу на шею и грудь. Внутри зарождалась вязкая тревога. Может, он что-то сделал не так? Вроде бы всё прошло отлично, даже больше. Ее неподдельная искренняя реакция на его ласку, тихие стоны говорили о многом. Им обоим было очень хорошо вместе. Они целовались так, будто стоит им оторваться друг от друга, и мир сразу рассыплется на атомы. Обнимались, смеялись, дурачились. Она сама предложила зайти дальше, неужели пожалела?

Андрей нашёл свой мобильный на столике и, не раздумывая, набрал номер Олеси. Послышались длинные гудки, которые затем сменились голосовой почтой.

Андрей шумно вздохнул и начал нервничать уже по-настоящему. Старался убедить себя не спешить с выводами, но внутри ворочались неприятные догадки, отравляя мысли, мозг начало застилать тёмной дымящей лавой.

Андрей наскоро собрался, прыгнул во внедорожник и поехал к ней. Ничего лучше он не придумал. Управлять коробкой передач разбитой рукой едва получалось. Он стискивал зубы от боли, но ему было на это плевать. Он должен её увидеть.

Возможно, он просто накрутил себя. Она уехала, чтобы не беспокоить тётю, и сейчас просто выйдет на крыльцо, улыбнётся ему и всё снова встанет на свои места. Мир перестанет быть таким стылым. Всё прояснится. У них же оставался ещё один день вместе. Если вернуться к подсчётам, то сегодня было бы их пятое свидание.

Андрей вышел из авто, открыл белую калитку, которая была не заперта, и увидел на крыльце мужчину. Наверное, муж Олесиной тети, подумал Андрей. Они не были знакомы. Поэтому он решил представиться.

— Здравствуйте, меня зовут Андрей, а Олеся дома? — спросил, надеясь, что не выглядит предосудительно с такой подбитой рожей и перевязанной рукой.

— Олеся? — уточнил мужчина, от его взгляда, конечно же, не укрылись следы драки. — Так она утром уехала. А вы ей кто?

Внутри всё перевернулось. Воздух, казалось, застыл. В груди начало нестерпимо жечь.

— Никто, — ответил Андрей, развернулся и вышел со двора.

Он действительно почувствовал, что он ей никто. Понял это. Она просто уехала и даже не попрощалась. Андрей сел в машину, завёл мотор, и стал бездумно ехать вперёд, сам не понимая куда.

В груди всё больше разрасталась чёрная дыра. Черт. Он подумал, что наоборот, они так сблизились, а это была всего лишь прощальная ночь. Вот почему она решилась. Хотела напоследок набраться впечатлений от отпуска. Андрей коротко и хрипло рассмеялся. Какой же он дурак. Влюбился без памяти. А она просто уехала и поставила точку. Ведь он говорил, что нужно лишь дать ему немного времени, и они будут вместе. Наверное, продолжение их отношений её не интересует. Зачем ей в большом городе какой-то маячник?

Мир вокруг сразу стал серым и невыразительным. Таким же унылым и тусклым, каким был до неё, если не ещё хуже. Внутри что-то погасло, словно резко выключили рубильник.

В памяти отчего-то всплыла её фраза, сказанная во время ссоры “я поняла, почему она тебя бросила”. Андрей побарабанил пальцами по рулю. Что ж, возможно, она и правда поняла, раз тоже решила его бросить.

Олеся.

За окном автобуса мелькали рощицы и раскинулись зелёные, обласканные солнцем, поля. Олеся воткнула наушники в уши и включила ненавязчивую попсу. Мерный гул двигателя сливался с музыкой в ушах, и словно убаюкивал, ласково просил отключить мозг хоть на минуту и отдохнуть. Олеся даже пару раз клюнула носом, но затем снова вернулась в реальность. Адреналин, бурлящий в её крови не давал ей расслабиться. Она же правильно всё сделала? Хотела же отдать своё тепло и ничего не просить взамен. Тогда отчего в груди всё так болит и ноет? Он бы провёл весь следующий день или в травмпункте, или с дочкой. Что бы он мог сделать за это время, ничего бы не изменилось. Ни к чему все эти прощания, рвущие душу. Зачем ей напрашиваться на обещания, которые он не сможет выполнить? Пластырь лучше снимать одним быстрым движением. Всем так будет лучше, убеждала она себя.

Утром после их ночи вместе у Олеси высветился входящий с работы. Её просили сократить отпуск и срочно выйти. По возможности сегодня же. В чате её подруга Даша уже написала ей предупреждение: “Если хочешь отдохнуть ещё денёк — не бери, будет звонить главный, ему срочно нужно представить отчёт градостроительству об изменениях в проекте при новом финансировании”. Олеся решила собраться и уехать. Вот так просто. Затолкав все сомнения и чувства в самый дальний угол. Ведь если он захочет, он сможет ей позвонить или написать? Пусть выбор будет за ним.

Город встретил её шумом, спешащими по делам людьми и машинами. Вывески, реклама, высотки, асфальт. Всё такое же, как и всегда, и уже будто немного чужое. У Олеси промелькнула мысль, что теперь она нескоро сможет увидеть море или просто посидеть в саду. Приехав на свою квартиру, она закинула сумку с вещами и стала быстро собираться на работу. В квартире всё было по-прежнему. То же зеркало у входа, брошенная на столике расчёска, обои в мелкий цветочек, которые они с Дашей сами клеили под сериал и коктейли, кровать с муслиновым покрывалом. Но Олесю не покидало ощущение, что что-то изменилось. Все стало другим. Скорее всего, изменилась не квартира, а она сама.

Глубже проанализировать она не успела, спешила на работу. Сразу после её появления в офисе, всех собрали на совещание.

Кирилл, архитектор проекта, как всегда доходчиво пытался донести главному, что они переделывали проект с учётом урезанного финансирования и расхождений быть не могло. Но там сверху всем было плевать, им нужен был анализ, отчёт. И поэтому нужна была Олеся. И, естественно, отчёт нужен ещё вчера.

Когда она вышла из зала заседаний, всё ещё не придя в себя, ощущая, как её закручивает в рабочий водоворот, как в центрифугу, она бросилась к своему рабочему месту, взяла сумочку и проверила мобильный. Сердце пропустило удар. Пропущенный от Андрея.

Мимо опенспейса ещё шли участники заседания, ожидалось, что она срочно должна была приступать к работе. Плевать. Олеся вышла в коридор, чтобы её не могли услышать, и набрала Андрея. Раздались гудки. Она ждала, но он не ответил. Возможно, он в травмпункте и они созвонятся позже. Главное, что он решил позвонить ей, она бы объяснила ему, что её срочно вызвали на работу. Просто она не хотела утром заставлять его прощаться с ней и придумывать, что сказать, поэтому сбежала. Боже. Неужели она и правда просто сбежала. Она вспомнила его поцелуи и объятья, его горячее тело, прижимающееся к её, и зажмурилась. Сейчас не время потрошить душу, нужно вернуться к работе. Они во всём разберутся позже. Ведь так?

* * *

Отработав до позднего вечера, Олеся вернулась домой, в свою квартиру. И поняла, что он так и не перезвонил. Она каждые пять минут проверяла мобильный, отвлекаясь от чертова отчёта. Но за весь день так ничего и не дождалась. В голову ударила мысль. Он позвонил, когда не обнаружил её в квартире утром. А потом просто понял, что она уехала, и смирился, принял это. Поэтому и не стал перезванивать. Потому что незачем. Каждый из них дальше продолжит жить свою жизнь. В разных городах. Как же все-таки больно и сложно ничего не ждать взамен.

Раздалась трель телефона. Наконец-то. Сердце подскочило к горлу. Олеся судорожно выхватила телефон из кармана и, не глядя, ответила на вызов.

Из телефона донесся голос матери:

— Здравствуй, дочь, я слышала ты вернулась?

Сердце ухнуло в глубокий чёрный колодец от разочарования, плечи опустились. Она присела в прихожей на пуфик, не успев разуться и зайти.

— Да, мам.

— Отлично. Слушай, а можешь попросить у своего друга юриста консультацию, Ольга Ивановна с моей кафедры, ты её помнишь, мы раньше дружили, она у нас даже на даче в гостях бывала… Ну так вот, у неё дочка в разводе, хочет подать на алименты. Я сказала, что у Олеси есть прекрасный друг-юрист, который может помочь.

— Мам, Андрей занимается сделками по имуществу, — обречённо ответила Олеся, потерев ноющие болью виски, она едва сдержалась, чтобы не швырнуть телефон в стену от разочарования, когда услышала голос матери, и её болтовня, особенно упоминание об Андрее, никак не спасали ситуацию.

— Ну и что, он же всё равно юрист, что-то разузнает, — не унималась мать.

— Мам, мы расстались, он не поможет твоей Ольге Ивановне, — устало произнесла Олеся, желая только поскорее закончить этот разговор.

— И не Ольге Ивановне, а её дочери. Ты никогда меня не слушаешь. Ну и зря, что расстались, — как ни в чем не бывало продолжила мать, — время-то идёт Олесь, и мы не молодеем, когда перспективный мужчина оказывает тебе знаки внимания, нужно постараться его удержать.

— Потом поговорим, мам, мне сейчас нужно работать, — сухо ответила Олеся и скинула вызов.

В груди разливалась горечь. Она вдруг осознала, что больше и правда не увидит Андрея. Что они действительно расстались, как она и сказала матери. Это ведь, и правда, так.

Олеся все ещё не продвинулась из прихожей, только наполовину разулась, облокотилась спиной о стенку шкафчика, и разревелась.

В груди ныло, скребло и нестерпимо болело. Всё стало казаться неважным. Ни её любимая квартира, ни отчёт на работе, ни она сама. Она как будто потерялась, вернувшись в свою жизнь. Потому что её настоящая жизнь осталась там, с ним.