В тот день дорога домой вела Гурни через восточную часть Уолнат-Кроссинга, примерно в четырёхстах метрах от дома Джеральдин Миркл. Он решил остановиться — узнать, не нужно ли Мадлен чего-нибудь, а заодно хоть немного рассеять страх, который, естественно, навевала ситуация.

Подъехав по дорожке и остановившись за жёлтым «Жуком» Джерри, он заметил их в беседке за домом, украшенной корзинами с петуниями. Вид петуний мгновенно вызвал воспоминание о тех, что стали частью жестокой развязки дела об убийстве в Уайт-Ривер. Он вытеснил из головы эту сцену и направился к беседке.

Женщины сидели по разные стороны маленького столика; на нём — доска для скрэббла и кувшин холодного чая. Джерри Миркл заговорила первой:

— Новости хорошие или плохие?

— Ничего особенного. — Он попытался изобразить непринуждённую улыбку. — Проезжал мимо, решил заглянуть на минутку. Кто выигрывает?

— Джерри, как обычно, — сказала Мадлен. — Откуда ты?

— Из милого Ларчфилда.

Её губы сжались:

— Чувствуешь, что приближаешься к завершению расследования?

— Сейчас идут масштабные поиски, есть неплохие шансы на успех.

Ни одну из них это не убедило.

— Леди, привезти вам что-нибудь из города?

Джерри покачала головой.

— Нет, — сказала Мадлен.

— Или из дома?

— Нет. Просто загляни к цыплятам. Думаю, корма и воды у них достаточно, но проверить не помешает. И, пожалуйста, будь осторожен.

— Ладно. — Он поцеловал её в макушку, кивнул Джерри и вернулся к машине.

Маршрут к дому Гурни на западных холмах шёл через центр Уолнат-Кроссинга. Трудно было сказать, верно ли отражают печальное состояние экономики северной части штата закрытые помещения магазинов или те, что ещё заняты уцелевшими, захудалыми лавочками — дешёвые сигареты, секонд-хенд, поддержанная мебель, лотерейные билеты, нездоровая еда. Казалось, только больница и похоронное бюро стоят достаточно прочно, чтобы поддерживать достойный внешний вид.

Пятнадцать минут спустя он припарковался у своего амбара. Траву следовало подстричь — напоминание о том, как трудно ему совмещать домашние дела и детективную работу. Он решил взяться за газон, пока мысль свежа. Но стоило подойти к воротам сарая, как его снова ударило по глазам агрессивное уродство кровавой надписи. Желание избавиться от неё, на время отодвинуло косилку.

Самым простым казалось быстро зашлифовать и перекрасить повреждённый участок. Барстоу уже сделала фото и соскобы для анализа, так что о сохранении улик можно было не беспокоиться; все инструменты и материалы нашлись тут же, в мастерской.

Полчаса — и работа закончена. Кисть могла бы лечь ровнее, но, по крайней мере, жуткое послание исчезло. Он взглянул на часы: почти шесть. За обеденным столом у Асперна он так ничего и не съел, и теперь чувствовал голод, но решил осмотреть территорию вокруг амбара, прежде чем её накроет тень высоких вишен.

Он обошёл строение по нарастающей спирали — так же, как делал это на бесчисленных местах преступлений. Ничего интересного не попадалось, пока он не наткнулся на следы шин, о которых утром говорила Барстоу.

Учитывая, что сочетание двух рисунков протектора и расстояния между ними может указать марку и модель машины, Гурни захотел узнать результаты экспертизы. Он был уверен: если выяснится что-то толковое, Барстоу сразу сообщит. Но всё же позвонил. Попал на голосовую почту и оставил сообщение.

Затем он поехал через низинное пастбище к дому, намереваясь перекусить и проверить, чтобы у цыплят было достаточно корма и воды.

Он убедился: и корма, и воды хватает с избытком. Прежде чем войти в дом, потратил несколько минут на то, чтобы почистить насесты, проветрить курятник и подбросить в гнёзда горсти свежей соломы. Поставив на огонь кастрюлю, вскипятил воду, засыпал макароны, сам тем временем принял душ и надел чистые джинсы с рубашкой-поло. Вернувшись на кухню, он слил воду, добавил к пасте немного масла и остатки спаржи, после чего отнёс миску на маленький столик у французских дверей.

Косые лучи предвечернего солнца приятно согревали спину. Трава между патио и курятником сочилась яркой зеленью. Жёлтые шнуры, которыми Мадлен размечала будущий сарай у курятника, колыхались на лёгком ветру. Над головой, охотясь за насекомыми, метались деревенские ласточки. Под кормушками для вьюрков суетились бурундуки, собирая просыпавшиеся семена. Суровость прошедшего дня отступала.

Покой разорвал панический звонок Моргана.

— Ещё один выпуск этого чёртова шоу Карла Касака поставили на десять вечера. На сайте «РАМ» уже выложен анонс. Пытаюсь дозвониться до Хармона Госсетта — хочу понять, можем ли мы это приостановить. Надо что-то делать, пока нас этим окончательно не закопали.

— Удачи с Госсеттом.

— Верно. У меня второй вызов. Свяжемся позже.

Поужинав и сделав себе чашку кофе, Гурни прошёл в кабинет, открыл ноутбук и зашёл на сайт «РАМ». В разделе «Предварительные просмотры» нашёл «Преступления за гранью разумного» и кликнул текущую дату.

После двух минут рекламы на экране возник Касак, стоящий перед готическими чугунными воротами кладбища. Голос — напряжённый, приглушённый:

— Я здесь, среди мёртвых Ларчфилда, — подходящее место для встречи с Клинтоном и Делбертом Марсами, самопровозглашёнными охотниками на зомби, которых привели сюда ужасающие события минувшей недели. Возможно, вы думаете, что зомби существуют лишь в фильмах ужасов. Я спросил братьев Марс, так ли это. Их ответ может вас шокировать.

Крупный план: двое толстых бородатых мужчин бок о бок у мраморного мавзолея. Говорят поочерёдно, фраза за фразой, как близнецы, привыкшие заканчивать мысль друг друга.

— Идея о том, что ходячие мертвецы вымышлены, — пожалуй, самая большая ложь, в которую правительство хочет нас ввергнуть.

— Это всё равно что уверять, будто НЛО — это метеозонды.

— Правда в том, что ходячие мертвецы реальны, как вы и я.

— Настолько же реален и Билли Тейт — и столь же труден для убийства.

— Зомби не убить, если не знаешь, как.

— С большей вероятностью это они убьют тебя.

— Вероятность — девяносто девять процентов.

— Большинство людей даже не понимают, откуда берутся зомби.

— Потому что не видят, как это случается.

— Не видят молнию, которая всё запускает.

— Чаще всего — на кладбищах.

— Когда молния бьёт в могилу или мавзолей…

— …и возвращает мёртвых к жизни.

— Жизни, черпающей силу из отнятых жизней.

— Чем больше убивают, тем сильнее становятся.

— Как и Билли Тейт, они убивают, чтобы жить.

— Но мы знаем их слабости.

— Мы отправим их обратно в ад, откуда явились…

— В огне восстают — в огне падут!

— Билли Тейт, твоим кровавым зомби-дням приходит конец!

Картинка снова на Касака — он всё там же, у готических ворот:

— Речь о потенциально смертельном противостоянии. Чтобы узнать больше об этой жуткой схватке — включайте сегодня в десять: «Преступления за гранью разумного» на «РАМ-ТВ».

Гурни вдруг понял, чей тон копирует Касак: теледиктора рестлинга. Тот исчез, и на чёрном экране вспыхнул синий логотип:

«РАМ-ТВ. МЫ СОЗДАЁМ РЕАЛЬНОСТЬ».

Он закрыл ноутбук, мельком подумав, существуют ли хоть какие-нибудь пределы распространению безумной, нагнетающей страх чепухи, и вернулся к суровой реальности: вероятный убийца побывал у его амбара.

Хотя вряд ли кто-то видел автомобиль, оставивший следы шин, пренебречь проверкой было бы неосмотрительно. На трехкилометровой грунтовке, ведущей от шоссе штата к его амбару, стояли всего два дома. Один — передвижной дом, чья бывшая лужайка давно заросла пятнами скунсовой капусты и колючими зарослями.

За годы, что Гурни жил на верхнем конце дороги, трейлер время от времени пустовал — он и сейчас не был уверен, живет там кто-то или нет. Зато хижина в конце пути переживала внезапный ренессанс: городские хипстеры, по словам знакомого риелтора Мадлен, находили её нависающие болиголовы, покосившееся крыльцо, древнюю пристройку, самотёчный источник и отсутствие электричества — очаровательными, а частый вой койотов — приятным бонусом.

Гурни сел в «Аутбэк» и покатил вниз. Сначала остановился у разваливающегося трейлера. Осторожно пробравшись через терновник, постучал в выцветшую дверь — в ответ раздался взрывной лай. Несколько раз мужской голос рявкнул: «Заткнись!» — и лай стих.

Дверь открыл мужчина в одних белых боксёрских шортах и чёрных носках. Редеющие волосы на голове — как носки, чёрные; густая шерсть на груди и ногах — седая. В руке он держал коричневую пивную бутылку, которую можно было использовать как дубинку.

Гурни принял открыто-доброжелательную стойку, улыбнулся, представился:

— Я ваш сосед. Живу выше по дороге.

— Старая ферма Макдермотта, — проговорил тот с таким нажимом, словно право любого последующего хозяина там жить — сомнительно.

— Да, она самая, — вежливо ответил Гурни.

— Вы детектив?

— На пенсии.

Мужчина, не сводя с Гурни глаз, перехватил бутылку и сделал длинный медленный глоток.

— Вы детектив. Что делать с вором?

— Что украли?

— Мой компост. Пропал, будто и не лежал.

— Можете сообщить в полицейское управление Уолнат-Кроссинга.

— Я уже дважды говорил Дэррилу Лемойну. Всё равно что беседовать с сурком.

— Кто-то ещё живёт здесь с вами?

— На данный момент — нет. Сын в тюрьме.

— Что он натворил?

— Девка засадила. Утверждала, что он выбил ей зубы. Это сделал «Мет», а не Эммет.

— Можно вопрос? Во сколько вы сегодня проснулись?

Он мотнул головой:

— А вам-то зачем?

— Вы не видели проезжающую мимо машину перед рассветом?

— Не видел. У вас тоже что-то сперли?

Гурни поблагодарил за время и выразил надежду, что компост вернётся к владельцу. Протиснувшись обратно через терновник, он снова сел в машину и проехал ещё полтора километра.

Притормозил у белого «Ауди» с двойным велокреплением на крыше. Машина стояла на россыпи хвои у начала тропы к коттеджу, спрятанному в зарослях болиголова.

Гурни пошёл по тропе. У крыльца он увидел молодую пару в спортивной форме цвета шартрез, сидевшую на шатких ступенях. У женщины волосы были искусно растрепаны, у мужчины собраны в самурайский пучок. Они полоскали в вёдре пучки зелени. Женщина улыбнулась, мужчина посмотрел настороженно.

— Привет, — сказала она, убирая с лица пряди волос.

— «Черемша»? — спросил Гурни, узнав в зелени «Медвежий Лук».

— Невероятно, правда? Сегодня катались по лесной тропе и наткнулись на целый склон. Вы знаете, сколько это стоит в Бруклине? Вы где-то рядом живёте?

— В конце дороги. Дэйв Гурни.

— Я Хлоя. Это Джейк. Вы здесь постоянно?

Он усмехнулся:

— Постоянно.

— Сейчас здесь сказка: весна, воздух — Боже правый. Но я не представляю, каковы эти горы в феврале. У вас есть большой плуг или что-то такое?

— Довольно большой. Зимы бывают… интересными.

— Вау. Могу представить.

Чем приветливее звучала Хлоя, тем жёстче становился взгляд Джейка. Гурни решил перейти к делу:

— Вопрос насчёт раннего движения на дороге. Кто-нибудь из вас просыпался до рассвета?

Они переглянулись.

— Вообще-то, оба, — ответила она уже более настороженно.

Гурни достал бумажник, показал удостоверение полицейского управления Ларчфилда:

— Работаю с департаментом полиции. Нам важно узнать, проезжали ли машины по этой дороге между четырьмя и шестью утра.

Джейк заговорил первым:

— Тут какие-то проблемы? — В глазах тревога, в голосе досада, будто он подозревает, что агент по аренде что-то скрыл.

— Ничего, что касается вас. Нам просто нужно понять, не проезжал ли кто-то до рассвета.

Они снова переглянулись.

Джейк неохотно кивнул:

— Машина была. Видели, как отъезжала.

— Вы были здесь, у домика?

— У нашей машины. На дороге.

— В котором часу?

— Около половины пятого.

— «Около»?

— На пять у нас была встреча с инструктором на реке.

— Нахлыст?

Он кивнул.

— Джейк упал в ручей, — вставила Хлоя с озорной улыбкой.

— Итак, около половины пятого вы видели машину. Запомнили марку, модель, цвет, что-то конкретное?

— Было очень тихо, — сказала Хлоя.

— Почти уверен, это был БМВ, — сказал Джейк. — Похоже на пятую серию.

— Цвет?

— Темновато было, уверенно не скажу. Предположил бы — чёрный или тёмно-синий.

Гурни понимал: при лунном свете точный цвет не различишь. Вопрос про оттенок был проверкой — не «помнит» ли мужчина больше, чем мог увидеть. Он потерял счёт расследованиям, рухнувшим из-за того, что свидетели «вспоминали» детали, которых не существовало.

В этот раз Джейк прошел тест на достоверность.

— Номерной знак запомнили?

Тот покачал головой:

— Теперь, когда вы спросили, думаю, у него, возможно, лампочка не горела.

— Ладно. Что-нибудь ещё?

Он снова начал мотать головой, но остановился:

— А, да. Как Хлоя сказала, было тихо.

— Тихо?

— Почти не слышно мотора. Может, гибрид.

Вернувшись домой, Гурни прошёл в кабинет и проверил телефон. Сообщения от Мадлен, Моргана и Хардвика. Сначала включил Мадлен.

— Привет, это я. Пришлось отменить ужин у Винклеров сегодня. Когда поделилась этим с Джерри, оказалось, она тоже их знает. Думаем устроить ужин у неё завтра. Ты не против? Созвонимся.

Мадлен тянуло к светскому общению: чем больше и скорее, тем лучше. На Гурни это действовало, наоборот. Первая реакция на любые встречи у него почти всегда была отрицательной, хотя в итоге он обычно соглашался на то, что было важно для Мадлен. Это приглашение как раз попадало в такую категорию.

Как ребёнок, проглатывающий невкусный овощ, он перезвонил, попал на голосовую почту и оставил согласие. Напомнил себе: иногда такие вечера оказывались приятнее ожиданий — хотя с учётом прошлого опыта с Винклерами на это надеяться не стоило.

Сообщение Моргана, как водится, было взвинченным:

— «РАМ новости» только что выкатили видео из твоего амбара с этим чёртовым «Тёмным ангелом». Делиться файлами отказались, Госсетт выбивает судебное предписание. Всё ещё считаешь, что это Тейт снимает и сливает «РАМ»? Нет ни малейшего шанса, что это кто-то из наших? Боже, надеюсь, нет. Этот идиот Рори Кронк орёт, что «Ларчфилдский Слэшер» бросает тебе прямой вызов. Сукин сын превращает тебя и Тейта в персонажей комикса! Молюсь, чтобы патрули на Харроу-Хилл что-то нашли. Лучше бы самого Тейта. Позвони.

Сделав пометку проверить досье Кронка в архиве «РАМ», Гурни включил третье сообщение — от Хардвика:

— В последний раз ты говорил, что, возможно, мои услуги пригодятся. Мы к этому приблизились? Мой инструмент вычищен, смазан, в полной готовности. Почти год ни в кого не стрелял. Между прочим, я копнул тему Сайласа Ганта. Ходят слухи, что «Патриархи» — это и защита, и рычаг вымогательства в его делишках: источник страха для врагов и демонстрация силы для деловых и политических союзников. Забавная мелочь: главного «патриарха» зовут Отис Стрэйн — мне сказали, это девичья фамилия Лоринды Рассел. Сюжет густеет, Шерлок. Звони, когда решишь, кому пускать пулю в лоб. И ещё: глянь твиттер Ганта. Он варит это дерьмо как одержимый.

Тянуло взглянуть, чем ещё отравляет мозги последователей ядовитый Гант, но тихий БМВ, который Джейк с Хлоей видели в половине пятого, занимал сейчас главнее место в его мыслях. Он набрал Барстоу.

На этот раз она сняла трубку на первом же гудке.

— Дэвид, отлично, я как раз тянулась к телефону, чтобы позвонить вам.

— Есть хорошие новости?

— Пришли результаты по протектору и колее. Сводят круг до одной марки и модельной линейки…

— БМВ?

— Да. — В её голосе мелькнуло удивление.

— Пятая серия?

— Да. Любой седан 5 серии, начиная с модельного ряда 2018-го. Как ты узнал это раньше меня?

— Интуиция.

— Чёрт побери.

— Иногда везёт. Супружеская пара из тех краёв случайно оказалась в нужное время в нужном месте.

— То есть… что? Тейт сменил свой оранжевый джип на БМВ за семьдесят штук?

— Маловероятно.

— И что, чёрт возьми, тогда происходит?

— Хороший вопрос.

— Следы кроссовок в мягкой земле у твоего амбара? Совпали с теми, что мы нашли на пыльном полу морга. А кровь на дверях амбара, как и ожидалось, — ДНК Линды Мейсон.

— Значит, кое-что всё-таки такое, каким кажется.

— Немного, — отозвалась она.

Повесив трубку, он набрал центральный номер департамента полиции Ларчфилда, рассчитывая на дежурного сержанта. Ответил Морган.

— Дэйв? Получил моё сообщение? Видел это видео с Рори Кронком?

— Посмотрю. Но сперва: не помнишь модель и год БМВ Асперна?

— Зачем тебе?

В голосе мгновенно зазвенело раздражение.

— Просто любопытно.

— 530e, 2019-й.

— Буква «Е» что-то значит?

— «Е» — гибриды. — Морган запнулся, тревога стала явной. — Говоришь так, словно дело не в простом любопытстве. Что у нас?

— Всего лишь один из тех отголосков, что сначала кажутся значимыми, а потом обычно ничем не заканчиваются. Но есть следы шин и показания, что человек, оставивший у меня утром кровавое послание, подъезжал на гибридном БМВ 5 серии.

— Господи, только не говори, что ты подозреваешь Чандлера Асперна в причастности!

— Я понимаю, что это звучит слабо.

— Это звучит никак! Чандлер Асперн разъезжал ночью по округе с вёдром крови и кисточкой?

— Факт в том, что к моему амбару подъехали на гибридном «пятом» БМВ, вышли в кроссовках Билли Тейта, оставили милое послание, сняли его и слили в «РАМ новости». Согласен, маловероятно, что это был Асперн. Ровно, как и то, что Билли водит такую машину, если только не угнал. Так что, возможно, стоит пробить кражи седанов БМВ за последние пару дней.

— Да… да, конечно.

По тону легко было представить, как на лице Моргана углубляются морщины тревоги.

— И, Дэйв… будь осторожен.

— В смысле — не наступай Асперну на пятки?

— Даже не произноси! То, что на твоей земле, возможно, был БМВ, и то, что у Асперна — БМВ… Чёрт, это ничего не значит. Меньше нуля. Слышишь?

Гурни слышал одно: Морган так цеплялся за своё кресло, что не сделал бы ничего, что могло бы ему повредить — особенно если это могло расстроить важного человека.

После звонка он переместился с жёсткого рабочего стула в мягкое кресло у окна кабинета, откуда открывался широкий вид на высокогорное пастбище. Солнце село; алые и оранжевые отблески на облаках сменили фиолетовые. Он положил ноги на оттоманку, устроил на коленях открытый ноутбук, выключил телефон и прикрыл глаза: десятиминутный восстановительный сон — то, что нужно перед тем, как лезть в архив «РАМ» и слушать комментарии Кронка. День выдался бесконечным.

Странный звон вырвал его из сна, вызвав в памяти будильник со школьных времен и мгновенную волну прежнего уныния. Он распахнул глаза — всё ещё в кресле, в потемневшем кабинете. Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить: звонит стационарный. Он щёлкнул торшер, прошёл к столу и снял трубку.

— Гурни слушает.

— Господи, я оставил три сообщения на твой мобильный телефон. Где ты пропадал?

Голос Моргана звенел натянутой пружиной.

— Что случилось?

— Нападение на дом Селены Карсен. Она и девчонка, что живёт с ней, в больнице — могут выкарабкаться, а могут и нет.

— Кто это сделал?

— Вот это мы и пытаемся понять. Все наши сотрудники сейчас на Харроу-Хилл. Если я сорву людей — операция полетит к чёрту, а мы этого допустить не можем. Как быстро ты можешь приехать?

Он взглянул на часы: 23:20. Значит, десятиминутный сон растянулся на два с половиной часа.

— Буду у на месте к половине первого.

— Забудь про скоростные ограничения.