Нэнси открывает глаза. Кто-то сидит у её кровати. Это он. Он играет на скрипке всё ту же мелодию, полную скорби и печали.

— Посмотри в окно, Нэнси Уотлинг, — говорит он, — и узри свою последнюю ночь. Она поистине прекрасна. Иди же. Не бойся.

Нэнси медленно встаёт с кровати и замечает, что на ней вместо пижамы такой же серый балахон, как и на призрачном музыканте. На цыпочках, босиком по мягкому ковру, едва дыша, девушка подходит к окну, раздвигает шторы. Небо. Звёздное небо, какого ей ещё ни разу не доводилось видеть. Бескрайнее, глубокое, бесконечно чёрное. С мириадами крупных звёзд, проносящихся мимо с порывом ветра и зависающих в затишье. Каждый новый раскат грома приносит с собой порыв ветра, и звёзды снова проносятся мимо. Но тут же вспышка молнии зажигает новые. Заворожённая, Нэнси не может произнести ни слова, не может оторваться от этой неземной картины.

— Нам пора, — вдруг слышится за спиной голос призрачного гостя.

Его цепкие пальцы впиваются в её плечи. Его холодное дыхание пробирает насквозь. Под ногами мокрый асфальт. И Нэнси знает… она чувствует: это — не от дождя, это — от слёз. От её слез. Вокруг — пустынная ночь, а бесконечное звёздное небо постепенно затягивается серыми тучами. Он ведёт её вперёд, говорит сухо, слова его источают яд, отравляя душу.

— Твой путь ко мне начался ещё здесь. Ты помнишь это место? — он обводит рукой, и пейзаж меняется, как театральные декорации. — «Стрелы дьявола» у Боробридж. Здесь мы встретились. Здесь ты смотрела мне в глаза, но не пошла со мной. Ты предала меня. Но я возьму своё, — он берёт её за руку и тащит в бездну, разверзнутую у подножия этих трёх камней.

Нэнси вырывается и что есть силы кричит, призывая Люсьена спасти её. Но его нет. И вот она уже летит в бездну.

Ощущение полёта в пустоту. Нэнси в ужасе открывает глаза.

Полуденное солнце освещает комнату, не давая теням и страхам ни единого шанса.