Аврора Стадницкая
Пытаюсь осознать то, что только что произошло между нами, но стук сердца не позволяет думать… Даже хуже — оглушает и выводит на какие-то новые грани… Он лежит сзади. Обнимает и прижимает к себе… А я даже не дышу. Только чувствую жар его тела, и у меня ощущение, что это приятнее всего, что я раньше испытывала…
— Голодная? Я столько всего тут заготовил… — звучит из его уст хриплое. В воздухе пахнет нашим сексом и едой. И да, я проголодалась, конечно. Потому что слишком вкусно, да и ещё выглядит очень красиво… И мне не хочется, чтобы его труды просто так пропадали. Он ведь реально старался для меня.
— Вовремя ты… — смеюсь я, пока он обдаёт тяжёлым дыханием моё плечо. Каждый раз, когда так дышит, у меня по всему телу бежит неумолимая дрожь. Всё реагирует. От пальцев на ногах до макушки… Я просто чувствую себя зависимой рядом с ним… Что это, если не тяга к человеку? Пусть я заранее не планировала заниматься сексом, но рада, что он случился с тем, кто мне хотя бы привлекателен и симпатичен…
— Извини, я сдержаться просто не смог… Накрыло… — проводит носом по моему плечу.
— Я поняла…
— Так голодная? Я бы прямо здесь тебя покормил…
— Ужин в постели, да? — усмехаюсь я, чуть обернувшись, и он целует в губы рваным поцелуем.
— Типа того, да…
— Ну, давай… — чувствую, как он отпускает. Немного слезает с койки и натягивает на себя трусы. А сама пялюсь на его задницу и спину… На то, какое всё напряженное и обтянутое мышцами. Даже не представляю, как он меня не задавил в процессе.
Через пять минут мне приносят тарелку со всякими вкусностями, и я, прикрывая голую грудь, усаживаюсь повыше и смотрю на него, переняв её в руки.
— Для меня много значит… Очень… — шепчет он, касаясь моего лица.
— Для меня тоже… — отвечаю, ощущая себя какой-то странной. Наверное, я и впрямь такая… Бегала от него, бегала, а потом раз и… Отдалась ему. Да ещё и в каком-то изоляторе. Зато, наверное, будет что вспомнить… У меня был секс в изоляционной палате психбольницы… Такое вряд ли кто-то сможет переплюнуть. — А что дальше?
— Дальше… Мы… Я и ты… Вместе…
— М-м-м… Ладно, — произношу тихонько, цепляю пластиковой вилкой какое-то мясо и помещаю то в рот.
— Вкусно?
— Да… А когда ты расскажешь мне хоть что-то о себе, м?
— Что-то о себе? — усмехается он. — Ну, спрашивай. Раз так интересно… На что могу, отвечу…
— Тот случай с РПГ в школе?
— А-а-а… Приятно удивлён…
— Мне Даня показал… — говорю ему, на что он снова усмехается.
— Ох уж мне этот твой рыжий…
— Не ревнуй, — фыркаю на него украдкой.
— Ну, кароч… Я просто любитель пошутить, да и всё… Хотел, чтобы ты узнала обо мне… Чтобы видела в новостях и, может… Поняла, что это я…
— Ты что издеваешься?! — тут же округляю я глаза. — Ты это всё из-за меня творил?! Совсем, да?!
Он смеётся, а мне реально не по себе.
— Сумасшедший…
— Нет, вовсе нет, малыш. Я нормальный… Почти...
— Ага… А вообще... Хочу знать, что у тебя на самом деле... Циклотимия... Или...
— Нет никакой циклотимии, Аврора. Всё это выдумки моего отца...
— В смысле? — тут же настораживаюсь я, услышав это. Мне ведь что-то такое уже говорили… Якобы «нелюбимый сын»…
— В прямом... История долгая и весьма мутная. После смерти матери он делает всё, чтобы я не мог вступить в полноценное наследство. То ищет болезни, то наркозависимость, то ещё что-то. У меня есть свой счёт, который открыла мать до этого, но... Все крупные деньги водятся там, куда мне ограничивают доступ...
— Господи, в смысле?! Он что тебе не родной?!
— Родной. Дело в другом...
— Он ведь сам бизнесмен, нет?! Зачем ему те деньги?
— Ну... Бизнесмен, конечно. А ещё вдовец и наследник фонда, который когда-то принадлежал моему деду, а потом перешёл матери. Понимаешь? Там слишком много, чтобы отказаться… Слишком, Аврора. И я тут, скорее, лишний… Слабое звено…
— Какие... Тёмные дела... — хмурюсь я, задумавшись. — Хочешь сказать... Нет никакой болезни?
— Нет, её нет. Навязчивое состояние и мои приколы — дело десятое... Мой психиатр купленный. Заключение — подделка. Бесчисленные рехабы — фуфло, рассчитанное на судей в случае, если сунусь в бочку с мёдом... Клаустрофобия была, и ту я победил… Как-то так, малыш…
Смотрю на него и теперь кусок в горло не лезет. Типа с ним всё в порядке? Как же его отец может так с ним поступать? Какие бы деньги там не водились… Родной ведь ребёнок…
— А почему ты просто не оспорил?
— Мне тогда было шестнадцать. Я не мог оспорить. Он — мой отец и официальный опекун. Всё было грамотно сделано, а потом в итоге… Я вырос и сейчас могу доставить ему проблем, если меня снимут с учёта… Ферштейн?
— Я хоть и ферштейн, но это, по-моему, отвратительно… Твой отец, он…
— Говнюк? Я в курсе… Спасибо за честность…
— Нет, я… — тут же тушуюсь. — Я не это хотела сказать… А что насчёт моего? Тогда я была на эмоциях… Но ты наговорил мне всякого… У него что… Реально кто-то есть?
— У твоего отца?
— Да…
— Аврора… — вздыхает он.
— Арсений, если ты что-то знаешь…
— Нет у него никого. Компьютерный клуб только. Где он стреляет до утра…
— Он… Что?!
— Ага…
— В смысле… Нам он говорит, что на работе… А на самом деле просто играет во что-то??? — спрашиваю, заскрипев зубами. Я бы и любовницу, конечно, не простила или другую семью, но это тоже херня какая-то…
— Потому что они ругаются… Мужики не любят, когда им колупают мозг… А твоя мать, она…
— Не надо… Я знаю, какой бывает мама, но она хотя бы не бросает меня ночами… — уверенно говорю я, и он кивает.
— Я знаю. Я его не оправдываю…
— Господи… Это ужасно, — отодвигаю я тарелку на тумбочку.
— Я думал — вкусно…
— Ах… Еда — да… Еда вкусная… Но об отце — просто противно.
— Мы все неидеальные, Аврора… Но я хочу, чтобы мы с тобой жили вместе. Я могу себе позволить. И вопрос с наследством решу, как только смогу… — заявляет он, чем тут же вновь меня настораживает. Я очень не хочу, чтобы он думал, будто я вообще хоть как-то нуждаюсь в его деньгах. Это не так.
— В смысле?! Что ты собрался решать? Арсений…
— Это пока в тайне, сладкий…
— Нет, погоди… Ты посвятил меня в проблему… И в то, что хочешь со мной жить. Но не будешь делиться планами, я правильно поняла?
— Для твоей же безопасности, седовласка…
— Не называй меня так! — рычу на него сердито. — Ты понимаешь, что мне нужно знать тоже?!
— Чуть позже, хорошо? Я расскажу, когда точно всё буду знать… Обещаю…
Кошусь на него, и сердце в груди болит… Потому что мне отчего-то страшно.
— Сеня… Ты только обещай, что если это якобы ради меня — мне это не нужно.
— Что именно?
— Деньги и всякое такое… Платья эти… Ужины. Ничего из этого…
Он только улыбается в ответ и аккуратно поправляет мои волосы.
— Я знаю, малыш… И не думал иначе… Но просто. Это нужно мне самому.
Нахмурившись, встречаю его спокойный взгляд на себе. Сама же при этом не хочу с таким сталкиваться… Войны из-за денег — явно не про меня. Да и вообще… Я не нуждаюсь. Сама пойду подрабатывать после пар, когда вылечусь… Или если это случится…
— Больше не будешь? — спрашивает он, махнув головой в сторону полного стола.
— Извини… Но… Что-то не хочется… — отвечаю, рассматривая стены, на которых играют гирлянды, и он ложится обратно, прижимая меня к себе. Целует плечо и нюхает меня, положив ладонь на мою грудь.
— Ты красивая такая…
— Сеня… Я только боюсь всего этого… Вдруг что-то будет? Что-то случится? С тобой или…
— Всё будет хорошо, моя. Просто расслабься. Доверься мне. Давай мы закончим этот вечер на позитиве, ладно? Мне это нужно… Постараемся? — с надеждой в голосе спрашивает он, и я вздыхаю.
— Ладно, хорошо… Думаешь, нас потеряют?
— Под утро, возможно… Но ничего страшного. Они всё равно не поймут, где мы были. Я всё решу. Ты, главное, не пались…
— Ты… Заставляешь меня нарушать общественный порядок, в курсе?
Слышу его смех, а потом он трётся щетиной о моё плечо.
— В курсе… Можем хоть каждый день его нарушать… Я за…
Ещё совсем недавно я была уверена, что никогда не захочу проводить с ним время добровольно… А сейчас я лежу рядом с ним на узкой больничной кровати, и его руки нежно обнимают меня, словно защищая от всего мира. Сердце бьётся ровно и спокойно, и в этой тишине, наполненной только нашим дыханием, я чувствую тепло, которое согревает меня сильнее любого лекарства.
Его прикосновения мягкие, но уверенные, словно тихое обещание, что мы справимся со всем вместе. Взгляд его янтарных глаз усталый, но в нём горят искры заботы и любви, которые делают меня открытой и честной с ним. Здесь, среди белых стен и ярких огоньков, мы создаём свой маленький островок безопасности, где нет места страху и боли.
Я закрываю глаза и позволяю себе раствориться в этом моменте, в его объятиях, в ощущении, что я встретила того, кто действительно принимает меня такой, какая я есть… Даже если я чуточку другая. Нестабильная и неправильная… Даже если так… Он всё равно обещает быть рядом…
Утро мы встречаем вместе… Непривычно, но отчего-то мне хорошо. Так хорошо, что я бы и сама лежала и лежала вот так в обнимку. Но начинаю вошкаться и понимаю, что, кажется, мы проспали, наслаждаясь в объятиях друг друга.
— Сеняяя… Сень… Кажется, уже половина восьмого, блин…
— М-м-м… — мычит он сквозь сон. — Не уходи…
— Я не хочу уходить… Но нам надо на завтрак… В палату и на обход… Слышишь, эй?
— Да, я слышу, рассвет мой. Я всё слышу, — улыбается этот засранец, притиснувшись ко мне, а у меня сейчас от страха остановится сердце… Я представляю, если нас в итоге найдут тут… Вдвоём в постели. Это будет реальная жесть…
— Сень… Ну, пожалуйста…
— Ты права… Сейчас… Дай хоть глаза открыть нормально… — смеётся он, приподнявшись. — На вот… Возьми мои вещи…
— А ты?
— У меня ещё есть здесь… Я же знал, что тебе в платье потом возвращаться…
Знал он… И презервативы у него были. Всё было. А я вот прям как дурочка, ей Богу. Шла на свидание и потанцевать… Ага…
Быстро ныряю в эти балахоны и смотрю на кровь, что виднеется на простыне. Ком подкрадывается к горлу, а потом я вижу, что он ловит мой взгляд.
— Успокойся. Я всё уберу. Никто ничего не узнает. Только мы запомним. Обещаю…
— Ладно, — отвечаю ему, и чувствую, как он обнимает меня… Своими крепкими руками прижимает к себе и целует в лоб.
— Беги… На завтраке встретимся… — шепчет он, глядя мне в глаза своими омутами. Вызывая у меня в мгновение и волнение, и сладкую дрожь, и ещё что-то от этой прекрасной ночи, проведённой вместе…