Лена таскалась по собеседованиям, как взмыленная лошадь, но хоть выглядела прилично в брендовом костюме. Первое место, куда она сунулась, была фирма, где она работала последнее время. Начальник отдела только посмеялся над ней.

— Я же говорил, что придёшь умолять, взять тебя обратно. Обещал вытурить взашей. Иди отсюда, мест нет.

В других фирмах тоже по её профилю ничего не находилось и предлагали работать менеджером низшего звена.

В одном офисе заявили:

— Простите, одна девушка пять минут назад была, подошла нам, взяли её. Уборщицей пойдёте?

— Я похожа на уборщицу? — Лена подскочила со стула, гневно размахивая руками.

— Как хотите, было бы предложено, — пожала плечами сотрудница отдела кадров.

Лена выбежала из офиса на улицу и несколько минут глотала ртом воздух. Возмущению не было предела она пришла разодетая в дорогой шмот, а ей предложили взять в руки швабру и мыть под столами у тех, кем ещё недавно была она.

Хотелось выть от досады, три дня прошло впустую, ещё и на раскладушке приходилось спать, было неудобно и узко. Мебели в квартире мизер. На работу не берут. При таком раскладе дочь ей вряд ли отдадут. В суде требуется предоставить справку, что она получает зарплату и способна содержать ребёнка.

Муж времени даром не терял и уже подал на развод. Они с Ляной даже съездили на её квартиру и забрали все документы. Там только паспорта не было и пенсионного с медицинским свидетельством. По ксерокопии паспорта и свидетельству о рождении заменили всё как утерянное.

Всю информацию о сестричке Лена узнавала у родителей, вернее, они сами с радостью докладывали.

Да, в паспортном столе, в милиции и ей пришлось объясняться, чтобы выдали настоящие документы. Повезло, что проволочек не было и через две недели она получила новенький документ, с которым теперь бегала по городу.

Время клонилось к вечеру, пришлось ехать домой. Как только Лена зашла в квартиру, то сразу услышала звук шуруповёрта. Отец вечерами что-то сверлил, прибивал, собирал мебель. Часто приходил помогать Паша, но от этого никакой радости, он не обращал на Лену внимания.

Оказалось, отец и Фёдоров собирают диван, который, наконец, привезли.

— Привет. Хоть спать будет где. Паш, когда ты мне разрешишь с дочерью увидеться? — спросила Лена.

— В субботу приходи в гости, — ответил Фёдоров, даже не глянув на неё.

* * *

Павел вспомнил, как они с любимой вчера решились рассказать Варе, кто настоящая мама, а кто такая Ляна. Дочка внимательно слушала, потом сказала.

— Получается, ты мамина сестра-близнец? Я знаю, кто такие близнецы. В соседнюю группу ходят два одинаковых мальчика. Не понимаю, как их родители различают, кто есть кто. Вот и папа тебя перепутал, — сказала Варя, потом полезла обниматься с Ляной. — И всё равно я тебя люблю. Ты моя мама, Ляна. Та мама тоже хорошая была, но потом забыла обо мне.

— Как это забыла? — спросил Паша.

— Ты чего не помнишь, пап? Она уходила рано, приходила, когда я сплю. Иногда только из садика забирала, когда ты не мог. А потом уехала считать медведей в лесу и пропала совсем. Ей медведи дороже, чем я.

— Медведи? — Ляна захохотала.

— А что я должен был говорить? Хм, ты меня поняла. Варь, я приглашу к нам маму в субботу, повидаетесь.

— Пусть приходит, но эта мама всё равно лучше. Она мне песенки поёт, она мне братика родит скоро, — беспечно ответила дочка.

Повезло, никаких истерик и слёз. Варюша в свои годы оказалась очень умной и многое понимала. В следующем году она уже в школу пойдёт.

Павел помог тестю собрать диван и ушёл домой. Пришла Лена, а с ней он видеться не хотел. Она недавно звонила Ляне, просила его бросить. Видимо, узнала номер у родителей или в телефоне подглядела, начала надоедать.

Пришлось на этот раз поговорить серьёзно. Паша обещал, что Ляна заявит на неё в полицию за систематическое оскорбление и унижение достоинства. Она все телефонные разговоры записала и в суде предъявят. Паша добьётся, что такую мамашу опека на километр к дочери не подпустит, и суд запретит видеться.

Лена притихла и больше не лезла к ним, всё же она не совсем дура и поняла, чем это ей может грозить. И всё равно Паша не собирался отдавать дочь. Видеться позволит, но не более. Эта вертихвостка может в любой момент опять исчезнуть, а Варю они так и будут таскать из квартиры в квартиру?

Погода была почти по-летнему тёплая, Варя гуляла с друзьями на улице. Ляна сидела на лавочке, поглаживая живот. Павел сел рядом и вздохнул.

— Родители тебе привет передавали. Лена завтра заявится в час дня. Придётся нам её терпеть, но тут ничего не поделаешь, она мать Вари.

— Я понимаю. Суд только через месяц, надеюсь, всё пройдёт хорошо. Как представлю, что Варюша с нами жить не будет, так на душе холодеет.

— Ты главное не волнуйся. Я в опеку завтра пойду, они должны своё заключение дать. Придут жильё смотреть, но у нас всё хорошо, чисто, холодильник полный. У Вари всё есть. Надеюсь, их решение будет в нашу пользу. Ленка на работу устроиться не может, родители ваши сказали, — Паша обнял любимую за плечи.

— Я постараюсь не волноваться, обещаю, — улыбнулась Ляна.

— Мам, пошли домой, я есть хочу. О, папа пришёл, — к ним подбежала Варя.

— Идём. Запеканку не обещаю, но я для тебя парочку пирожков в холодильнике припрятала со вчерашней выпечки, — ласково сказала Ляна.

— Ура! Какая ты у меня заботливая.

— Варь, завтра мама Лена в гости придёт, — произнёс Паша.

— Пусть приходит, — беспечно пожала плечами дочка. — Я её не буду ругать, за то, что она шлюха.

— Варь, откуда ты это взяла? — изумлённо спросил Паша.

— Ванька Соколов сегодня сказал. Его мама папе сказала, что моя мама — шлюха, уехала с любовником и бросила меня. А теперь у нас не семья, а Санта Барбара. А что, шлюха — плохое слово, да? — затараторила дочка.

— Нехорошее. Не стоит так никого называть, родители Вани не правы. Я сам с ними поговорю, не ссорься с другом, он не виноват, — поспешил объяснить Павел.

Было неприятно. Всё что происходит у него в семье, как-то просочилось до родителей в Вариной группе детского сада.

«Это не Марина рассказала, она не может. Тогда кто? Завтра поговорю с Соколовыми по душам. И вот зачем было при ребёнке такое говорить? У них мозгов совсем нет?» — раздражённо подумал Фёдоров.