«Летун» набирал высоту, мы постепенно поднимались все выше и выше. Я сидел в кресле, пристегнутый ремнями безопасности и смотрел в окно на родной город. Если не считать, короткой дороги от изолятора временного содержания до здания суда, я не видел его уже больше года. Да и там в крошечное окошко, закрытое решеткой, толком ничего не разглядишь. Тем более, что я не мог даже посмотреть в окно, потому что был пристегнут наручниками.

Так уж получилось.

Зато теперь я мог разглядеть его во все красе. Когда я в последний раз улетал отсюда, мне казалось, что я вижу его в последний раз. Наверное Чех, как парень, который верил в Бога, сказал бы, что человек предполагает, а Господь располагает. Вот и у меня так получилось, я снова видел это все.

Центральные районы с малоэтажной застройкой. Здания администрации, построенные по тем же планам, что и в Старой Москве. Реплику собора Василия Блаженного. Кремля тут, естественно не было, хорошо хоть никому не пришло в голову возводить в центре города копию старой крепости, в которой все равно не было никакого смысла.

Окраины, мегабашни Квартала вдалеке и другие районы, полностью застроенные высотками-человейниками. Я знал эти улицы, я прочувствовал их изнутри. Я рос на них, я был мелким корпоративным винтиком, я ступил на дорогу наемника и в конце-концов превратился в Легенду. И вот настал мой черед подтвердить свой легендарный статус.

Князь прятался больше десяти лет, уверен, что он провел их в криогенном сне, дожидаясь, пока хоть один из его клонов достигнет зрелости. Этот легендарный наемник боялся смерти, как никто другой, хоть его бы и не посмели бы назвать трусом.

Мне удалось скрываться ровно год, пока меня не поймали. Что было дальше…

Так или иначе, настало время отомстить.

Из Новой Казани мы уехали на доме на колесах. Большом, размером с целый автобус, построенном на базе КамАЗа. На нем мы проехали практически через полстраны, не торопясь, в пути были около двух дней. И это были самые спокойные дни за последнее время. Я валялся в кровати, смотрел в потолок, в то время пока остальные по очереди крутили руль. Там была и капсула для погружения в сеть, и Ани почти все время провела внутри. У Зума был план, и мы собирались ему последовать.

Я же должен был вступить в игру только на завершающем этапе. И вот, пришло мое время. Поэтому я летел в сторону Новой Москвы Сити, рассматривая город с высоты птичьего полета. Машины казались маленькими, практически игрушечными, люди — как муравьи. По принципу своему они и были этими самыми мурашами, только сигналы им подавала на матка, и подчинялись они не инстинктам. Все немного иначе. Наша волна — сеть. Смесь оптоволокна, мобильных сетей и спутникового интернета, который ловил почти везде — от заброшенных городов до немногих оставшихся целыми клочков леса Сибири. Наши инстинкты — это консьюмеризм и желание быть похожим на кого-то. Желание казаться, а не быть. Я не раз говорил, что на улицах Новой Москвы ты — это то, кем ты выглядишь. И только сейчас до меня дошел смысл этих слов.

Летун заложил вираж и стал постепенно облетать здание башни «Республика», поднимаясь все выше и выше. Я высунулся в окно, разглядывая поднимающийся остов «Губернии». Той самой башни, которую я взорвал больше года назад. Ее отстраивали.

Мне кажется, что, что бы ты не делал бы, корпорациям все равно ничего не будет. Они всегда в выигрыше. Временное падение котировок — это все, что им грозит.

Единственная возможность победить — это обрушить рынок акций. Но как это сделать? На страже этой темы стоят такие хакеры, что никому не пробиться через их защиту. Они выжгут мозги любому. Даже самые талантливые не смогут ровным счетом ничего. Пиджаки крепко хранят святое святых.

Мы поднимались все выше, но плавно, даже дух не перехватывало. СТВ занимали верхние этажи этой башни, нижние достались другим.

Здание было захвачено хакерами из Декода, хотя пиджаки об этом даже не знали. Защитные системы были взломаны, Ани и Ваг чувствовали себя внутри, словно рыбы в воде. Особенно теперь, когда Санни и ее девчонки не могли им помешать. И это было важной частью этого плана.

А ещё Зум. Он сейчас был внутри. Можно было подумать, что он проник туда под видом инженера или подсобного рабочего, уборщика. Однако нет, хакеру было не занимать наглости. Как выяснилось, он заранее назначил руководству СТВ встречу, чтобы продать им идею шоу, участники которого будут сражаться на аренах с роботами. Не боевыми роботами, а как раз теми самыми, сделанными из бытовых приборов. Как выяснилось позже, их разработкой занимались как раз-таки Зум и Шип. В первую очередь второй, как неплохой изобретатель. Санни использовала его разработки.

Я даже спросил, какому гению пришло в голову прикрепить ножи к безобидному роботу-пылесосу. Как выяснилось, они взяли это из старого интернет-мема, использовали больше ради шутки. А ведь эти штуки меня чуть не убили. Вот она — сила вирусных картинок.

«Летун» наконец-то добрался до уровня крыши, взлетел чуть выше нее и стал заходить на посадку. Скоро он остановился, пилот выключил двигатели. Повернулся ко мне, проговорил:

— У вас тридцать минут. Если к этому времени не прибудете, будете выбираться сами. Понял?

Это был молодой наемник, ещё не добравшийся до хоть каких-нибудь высот, но уже очень наглый. Буквально лицо этого бизнеса. Мне хотелось сказать ему, чтобы он знал свое место, но я промолчал. Он нам нужен, на своих двоих мы не выберемся, после того, как начнется переполох. А он без всяких сомнений начнется.

— Лады, — ответил я и отстегнул ремни безопасности.

Дверь пассажирского отсека распахнулась, я выбрался на крышу, согнулся под напором ветра. Когда-то я боялся летать, боялся высоты, но страх ушел. Глупо бояться этого, ведь если я сам не прыгну вниз, со мной ничего не случится. К тому же я мог умереть уже с добрый десяток раз.

Я вытащил пистолет из кобуры и убрал его за спину, под куртку, под ремень. Мне так привычнее.

Двинулся в сторону двери, ведущей на пожарную лестницу. Камеры сейчас включены, но на них транслируются старые записи, перемешанные между собой, чтобы никто ничего не заподозрил. Так что охрана буквально слепа. Мне же нужно спуститься всего на этаж ниже, в конференц-зал. Пройти внутрь, а там уже начнется веселье.

Ежась от ветра, я добрался до двери, которая, естественно, оказалась открыта. Ну а как иначе, если уж влезли в систему безопасности, то дверь открыть — это вообще не проблема.

Вошёл внутрь, прикрыл за собой створку. Сразу стало легче, по крайней мере, дыхание больше не перехватывало. Спустился на один этаж, толкнул дверь, и оказался на этаже. Здесь все было красиво и чисто: композит под дерево на полу и до середины стен, идеально ровный натяжной потолок, тяжёлые тёмно-зеленые виниловые обои. Искусственные цветы в настоящих горшках. Красиво.

Я двинулся по коридору по маршруту, который для меня отрисовывали хакеры. Все двери кроме нужной мне должны были оказаться заперты, коды доступа поменялись. Никто мне не помешает.

Навстречу вышел охранник в форме. Увидев меня, он потянулся рукой к тазеру на бедре, но я выстрелил первым. Пуля попала в левую сторону груди, парень качнулся, оперся на стену и медленно сполз по ней.

Попадание в грудь. Повреждение сердца. Мгновенная смерть.

Мне хотелось избежать посторонних жертв, но я подозревал, что не получится. Так и вышло.

Наклонившись над ним, я вытащил из его кобуры тазер и картриджи к нему, ссыпал их в карман куртки, после чего двинулся дальше. Пригодится. Сжал его в левой руке, оставив пистолет в правой.

Коридор дальше расширялся. Здесь стоял стол для секретарши, прямо и направо вели роскошные двери. Одна, очевидно, в кабинет генерального директора, а вторая — в конференц зал. Чтобы ходить не было далеко.

Тут был ещё один охранник, он рванулся ко мне, но я выстрелил из тазера ему в грудь. Электроды, сопровождаемые тонким проводом, унеслись вперёд, раздался звук разряда, и парень завалился на пол, суча ногами. Его штаны в области паха потемнели. Обоссался.

Секретарша открыла рот, чтобы завопить но я, включив ускоритель рефлексов, подошёл к ней, схватил за голову и вырубил лицом об стол. Послышался хруст, ее тело обмягко. Но это нос сломался, не шея. Могло быть и хуже.

Я выбросил тазер, достал из кармана связку кабельных стяжек, связал обоих по рукам и ногам, оставил лежать здесь. Они — простые наемные работники. Вовсе ни к чему убивать их. Все равно моя цель — это самая верхушка корпорации. И она вся здесь.

Я потянул дверь на себя и вошёл в конференц-зал. Большой тяжёлый стол со столешницей из настоящего мрамора, мониторы во все стены, мягкие кресла из искусственной кожи. И люди. Весь совет директоров здесь, и даже кое-кто из менеджеров высшего звена. Вот и Макс, например, тут же. Ещё недавно был самым обычным куратором, а теперь, надо же, поднялся. А я ведь говорил ему свалить куда подальше, но нет, не послушал, остался. Что ж, теперь все так и закончится.

Пиджаки — они и есть пиджаки, почти все в одинаковых костюмах, подражают друг другу. Кстати, женщин почти нет, что удивительно, всего две девушки, молодые. Это странно, они ведь более склонны к интригам и умеют пробиваться наверх. Чаще всего занимают места замов, но власти у них зачастую побольше, чем у тех, кто сидит выше. И принимают решения именно они.

И Зум, хакер, рядом с ними. Тоже одетый в костюм. Выглядел он в нем забавно, чисто воздушный шарик. Мне как-то привычнее было видеть его в мешковатом худи и джинсах, а вот так вот, это даже странно. Он кивнул мне, мол, все в порядке, заходи.

Значит, трансляция уже идёт. Правда лицо хакера на ней будет замазано, это обговорено заранее, он ведь любит анонимность. Мое вот будет отчётливо видно, но это не проблема. Меня и так все знают.

Рты пиджаков раскрылись в удивлении, что сделало их ещё более похожими друг на друга. Макс даже встал с места, но я жестом с пистолетом в руке показал ему, мол, сиди. Спокойно.

— Ну что, господа? — спросил я. — Не ждали?

Ответа не было. Старик, сидевший во главе стола, очевидно, генеральный директор компании внезапно схватился за грудь, хватая ртом воздух. Как бы он не отъехал раньше времени, это сломает мне все планы.

— Не думали, что ваша главная дойная корова может заявиться сюда? — спросил я. — Неожиданно, да?

— Что ты здесь делаешь? — спросил Макс. Похоже, что он был первым, к кому вернулся дар речи.

— Очевидно же, пришел сдаваться, — сказал я. — Решил, что хватит с меня свободы. Вы можете запихнуть меня в ещё какое-нибудь дерьмовое шоу, почему нет? Отправьте меня в Старую Москву. В Севастополь. Может быть, даже в Волхов. Пообещайте амнистию, что на этот раз выполните свои обещания. Почему нет?

— Погодите, это реально? — спросила одна из женщин.

В ответ я выстрелил ей в голову.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Девушка ткнулась лицом в стол, да так и осталась, заливая его кровью. Ее мозги вынесло на лицо второму пиджаку, что сидел за ней, оно мгновенно оказалось окрашено бурым. Он отвернулся назад, стал тереть его руками и едва слышно заскулил.

— Нет, господа, это мое авторское шоу, — сказал я. — И сегодня вы будете звёздами эфира. У вас главная роль. И знаете, как оно называется? «Сдохни или умри». Интересный выбор, да? Сдохнуть или умереть. Только вот никаких договоров мы подписывать не будем. К чему мне контракты с покойниками?

— Сейчас сюда придет охрана, — заговорил вдруг тот самый старик, что сидел во главе стола. — И тебе конец.

— Не придет, — я покачал головой. — Знаешь почему? Все двери заблокированы. Кстати, полицию вызывать тоже нет смысла, они просто не войдут в здание. Так что, господа, считайте, что вы в Старой Казани. И выхода у вас нет.

— Чего тебе надо? — спросил он. — Амнистия тебе нужна? Так мы сделаем. Деньги нужны? Заплатим, сколько нужно.

— Вы мне уже обещали и амнистию и деньги, — сказал я. — И что в итоге? «Правила поменялись. Мы можем менять договор в одностороннем порядке. Не согласен? Надо было внимательнее читать». Так что ли?

Они ничего не ответили. Глазки бегали, часть до сих пор смотрела на убитую мной девушку. Хотя какая она девушка, ей уже под сорок, просто балуется процедурами омоложения, вот и все. У меня есть досье на каждого из них, хакеры снабдили, постарались.

— Так что, считайте, что я договор поменял в одностороннем порядке. И второго сезона шоу не будет, понятно? Вы же там добровольцев собирались нанимать, так? Ну?

— Да, — сказал Макс. — И от желающих уже нет отбоя. Сейчас один из самых популярных запросов в «Яндексе» — как попасть в «Проект Зомбицид». И это мы ещё не заявили об официальном отборе.

— Да? И это после того, как вы меня кинули? Хотя, дайте-ка угадаю. Вы прогнали по своему каналу голограмму с моим лицом, так? О том, что я бросаю вызов и остаюсь в городе? И что убью каждого, кто попытается оспорить мой титул чемпиона. Так?

Молчание продолжилось. Я навёл ствол пистолета на Макса и спросил:

— Так или нет?

— Да, так, — кивнул он.

— Получается, вы хотели сделать из меня босса этого подземелья. Этой локации? Класс. Какая честь. Жаль, что сорвалось, верно? А то, что Темноводов привел в город по мою душу около сотни наемников, это ничего?

— Мы пытались с ним связаться.

— И дайте угадаю, он вам не ответил. А знаете почему? Да потому что я убил его сына. Да, вот так. Просто потому что попался под руку. Кстати, что там с вашими бонусными эпизодами? Побили они рекорды?

— Его сделали шоураннером, — проговорил вдруг один из мужчин. — Это шоу — его идея.

Я выстрелил ему в голову. Пиджак откинулся назад в комфортабельном кожаном кресле. Со стороны могло показаться, что он просто прилёг отдохнуть, вот только в голове у него была дыра.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Вторая из женщин тонко завизжала, протяжно, на грани с ультразвуком. Тогда я выстрелил уже в нее, два раза в грудь, и в третий раз в голову. Она опрокинулась, завалилась на пол. Я сморгнул уведомление, повернулся к Максу.

— Доносчику — первый кнут, — сказал я и двинулся вдоль стола в сторону окна, большого, панорамного, от потолка до пола. Отсюда видно большую часть Новой Москвы, можно смотреть на людей и ощущать свое величие.

Пиджаки вообще любят, когда стоят выше других.

Пока я шел, они, такие грозные и большие, стали отодвигаться по сторонам. Кто-то вжимался в стол, кто-то наоборот отъезжал в сторону. Но я никого не трогал, пока что мне было не до этого.

Я добрался до окна, посмотрел вниз, на строящуюся башню «Губерния». Покачал головой. Да, я прав. Корпорации — это гидра. Что с ними не делай, они все равно отрастят новую голову. А иногда даже две.

Пакеты акций совета директоров перейдут их наследникам. Потом кто-то их выкупит. Договорится с правительством о помощи, потому что корпораты всегда были едины с государством, получат налоговые льготы, возможно, что какие-то деньги на подъем. И тогда начнется снова.

Но я не могу охотиться за всеми. Я могу только разобраться хотя бы с этими. И сорвать ближайшие планы.

Услышав за спиной тихие шаги, я усмехнулся. Кто-то осмелел настолько, что решил сопротивляться. Крутой парень, не иначе.

Резко развернувшись, я поймал руку, в которой была зажата самая обычная ручка. Но, вернее не так, она была дорогой, с золотым пером, и, очевидно, в мире планшетов, высоких технологий и электронных подписей представляла собой всего лишь статусный атрибут.

Прижал пистолет к груди пиджака, толстого и со слишком ровной линией роста волос для естественного. Очевидно, он делал пересадку.

Нажал на спусковой крючок.

Попадание в грудь. Повреждение сердца. Мгновенная смерть.

Разжал руку, и ещё один труп упал на пол. Я выстрелил ему в голову, расплескивая мозги по композитному паркету. Просто на всякий случай.

Бросил взгляд на внутренние часы. У нас оставалось не так уж и много времени. Пилот скоро улетит, и тогда выбираться придется уже самим. Нужно было заканчивать.

Тогда я выстрелил я затылок генеральному. Он опрокинулся на стол, завалился лицом вперёд. Вторая пуля досталась Максу, который так и не сел, продолжил стоять. Пиджак завалился на пол.

За время, проведенное в «Проекте Зомбицид», я наловчился стрелять по головам, это ведь единственный способ убить зомби. Никаких проблем это у меня не вызывало. Главное, чтобы оружие было хорошим, а пистолет, изготовленный Шипом был выше всяких похвал.

Я сбросил магазин на пол и вставил новый. В этот момент оставшиеся в живых пиджаки подорвались и рванулись к двери. Они думали, что это их шанс. Но на самом деле игра изначально была нечестной, и двери конференц-зала заблокировались, как только я вошёл внутрь.

Палец нажимал на спуск раз за разом, и корпораты, такие великие и могущественные, падали на пол. Уведомления перед глазами летели одно за другим.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Попадание в грудь. Повреждение сердца. Мгновенная смерть.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Попадание в голову. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Попадание в грудь. Повреждение сердца. Мгновенная смерть.

Попадание в грудь. Повреждение сердца. Мгновенная смерть.

Когда последний из совета директоров и старших менеджеров остался лежать на полу конференц зала, я сменил магазин в пистолет и спрятал его под куртку. Посмотрел на Зума, единственного живого человека в этом помещении кроме меня. Кивнул ему.

— Тебя смотрят три миллиона, — сказал он. — Может быть, хочешь им что-то сказать?

Я повернулся к камере. Да, она, скорее всего, не пишет звука, но трансляция идёт в том числе и с моего слухового импланта. Ее монтируют в реальном времени, прямо как на телевидении. Разве что гораздо быстрее.

Наверное, действительно стоит о чем-нибудь заявить. Когда ещё у меня получится вещать на такую аудиторию?

Надеюсь, что уже никогда, и меня ждёт тихая и спокойная жизнь.

— А теперь я обращаюсь к вам, ублюдки, ради которых затеяли это шоу, — проговорил я, собираясь с мыслями. — Вы жадно прильнули к экранам своих девайсов и смотрите, как люди убивают других людей. Вы смотрите снафф-шоу от «Резаков», вы смотрите «Кровавый спорт». Вам подсунули то же самое в гламурной обёртке от федерального канала, и вы побежали смотреть это. Вам не хватает адреналина? Так выйдите на улицу, там его достаточно. Но хватит упиваться страданиями других людей. Неужели ваша жизнь настолько жалка? Задумайтесь, наконец, о себе. Это все.

Я повернулся к Зуму, кивнул ему, и увидел, как перед глазами появилось сообщение:

Трансляция прервана.

На какое-то время в кабинете наступило молчание, только капли крови падали на пол с дробным звуком. Стекали со стола и падали, расплескиваясь во все стороны.

— Не думаю, что они тебя послушают, — сказал хакер. — Они с таким же наслаждением смотрели за тем, как ты убиваешь пиджаков, как и за тем, как на вас сбросили контейнер с морфами, как убили твоих друзей, и как ты убивал ЧВКшников. Им вообще пофигу, лишь бы крови побольше и эмоций.

А ведь он прав. Пока природа человека не поменяется, он так и будет наблюдать за тем, как убивают других в погоне за драйвом. Раньше это были боевики в виде дешёвого суррогата, кадры военных действий, снятых с хелметкэмов и дронов. Теперь такие вот шоу.

И с этим ничего не сделать. Хлеба и зрелищ. Это ещё из древнего Рима идёт, когда гладиаторы сражались на аренах. И ведь это наверняка считалось профессиональным спортом.

— А кто-то скажет, что ты лицемер, — продолжил Зум. — Ты ведь сам народа перемочил под пять сотен уже. Где-то так ведь, примерно?

— Примерно, — кивнул я. — На самом деле меньше, наверное, но уже приближаюсь к пяти сотням. Но я этим не горжусь. И вообще. То, что я делаю — оно не ради адреналина.

— Ты сам-то в это веришь?

Его слова заставили меня задуматься. Я мог съехать не один раз. Никто не гнал меня в эту чёртову башню, я сам отправился в налет, хоть и понимал, что это самоубийственная затея. Но смог выжить.

Да и раньше. Никто ведь не заставлял меня продолжать карьеру наемника. Да, меня втянули в теневую сторону жизни, повесили на меня долг. Но я мог отработать его и уйти. Правда, после того, как я получил первые лёгкие деньги, авторитет и адреналин, я уже не мог бы снова стать никем.

И я определенно не откажусь от мести Темноводову, хотя никому ничего не должен. Могу просто сменить личность, внешность и уехать. Но не стану.

Наверное я все-таки такой же, как они. И это следует признать. И жить с этим дальше.

— Ладно, пошли, — сказал я. — Что тут думать-то.