Жила-была Девочка, и однажды она вдруг с удивлением обнаружила, что превращается в гусеницу. В гусеницу, которая никуда не спешит, как, собственно, никуда и не стремится. Она спокойно жует свой листок в одиночку и молится, чтобы ее никто не потревожил в этот момент.

«Наверное, я схожу с ума, — подумала Девочка, обнаружив себя в пижаме под одеялом в 13 часов рабочего дня. — Но мне, пожалуй, это даже нравится».

Она поплотнее укуталась, как шаурма. Для верности сверху обернув всю эту конструкцию дополнительным покрывалом, уткнулась в стенку и сладко-сладко задремала. Дремала она три дня и три ночи. Периодически встречая курьеров с едой.

«Как же я не хочу работать», — подумала Девочка, написала начальнику: «Я заболела» (что было отчасти, конечно же, правдой) — и снова забралась в кроватку. Отвернулась к стенке и сладко засопела, обложившись подушками. Сопела она еще три дня и три ночи. Пока ее не разбудил настойчивый стук в дверь, потом звонок домофона, затем снова стук и трезвон телефона. Кто-то явно очень хотел ее видеть.

На пороге стояла испуганная мама:

— Ты где пропадаешь? Я думала, с тобой что-то случилось. — Мама выложила на стол запас провизии, которой можно было бы накормить население Рима вместе с туристами.

Следом за мамой ворвались подруга, соседка снизу, сверху, коллега по кабинету и секретарша начальника, которая хотела выяснить, когда Девочка приползет на работу. Но Девочка не могла и сама толком ничего объяснить. Она выбралась из своего кокона, пожевала ветку петрушки и заползла обратно:

— Увидимся весной. Я точно превращаюсь в гусеницу. А моя квартира — в кокон.

Девочка заметила, что паутина в углах уже приближается по размеру к кружевной скатерти. Но не стала ей препятствовать. «А что, даже красиво». И задремала.

Она все реже выбиралась из своего кокона. Внутри ей было мягко, уютно и тепло. Можно было ни о чем не думать, ничего не решать, никуда не бежать и не спешить. Внешний мир представлялся ей чем-то далеким, холодным и быстрым. И ей туда не хотелось.

«Мне и здесь хорошо». Иногда Девочке, правда, становилось немного не по себе: «А что подумают люди? Что люди скажут? Со временем я превращусь в зеленую гусеницу… И все будут шарахаться от меня, как от чумы. Я бы и сама не стала с такой общаться».

Но поделать ничего не могла.

«Надо встать, вылезти из кокона, сделать зарядку, смахнуть паутину и вековую пыль». Девочка даже пыталась доползти до ванной. На этом ее подвиги обычно заканчивались, и она возвращалась в кокон. Кажется, все процессы в ее организме замедлились. Немного посопротивлявшись и пройдя все стадии от торга до принятия, она опустила руки.

«Гусеница так гусеница. Будь что будет». Девочка завернулась в свой кокон, устроилась поудобнее и заснула. Когда она высунула нос из своего укрытия, на улице ярко светило солнце. Девочка-гусеница сладко потянулась всем телом от макушки до пят. Откинула свой кокон из одеял и с удивлением обнаружила, что ей что-то мешает. «Нет, показалось. Такого просто не может быть». Она протерла кулаками глаза, надела очки и уставилась в зеркало.

Из Зазеркалья (в котором, кстати, царил порядочный бардак) на Девочку смотрела прилично помятая бабочка. Яркие крылья упирались в потолок. Тонкая талия и стройные ноги звучали как заявка на «Мисс мира». «Вот и похудела, пока спала. И никаких мешков под глазами». Она пошевелила крыльями и вышла на балкон, оттолкнулась от перил и ощутила радость полета.

Оказывается, если чувствуешь, что превращаешься в гусеницу, надо не сопротивляться. Из любой гусеницы рано или поздно вылупляется бабочка. Нужно об этом помнить.

1. Как выглядит ваш кокон? Как там внутри — мягко, тепло, безопасно?

3. Кто стучится в дверь, когда вы там? Что они просят?

4. Что вы чувствуете, когда разрешаете себе не сопротивляться, а просто быть?

5. Что вы позволяете себе делать в коконе, чего не позволяете в обычной жизни?

6. Как вы понимаете, что пора выходить?

7. Кем вы просыпаетесь, когда позволяете себе завернуться?