* * *

На подъезде к Старому кварталу Илану стало понятно, что немножко терпения ему не хватит. Терпения потребуется много. Даже очень много, и еще придется у кого-нибудь занять.

Для начала оказалось не очень-то просто вколоть доктору Ифару обезболивающее. Тот отпихивался единственной рукой, мотивируя тем, что от богадельни ему ничего не надо, и отправьте морем всю вашу благотворительность, еще неизвестно, что хорошего может быть в бесплатном лекарстве, хорошие лекарства стоят дорого, а это наверняка полная дрянь. Сделать укол удалось только после обещания Намура силой подержать упрямца, а за больной локоть или за здоровый, уж как получится. После укола ситуация усугубилась, потому что доктору Ифару стало легче быть против.

В Старом квартале, на наклонных мостовых, если где были мостовые, и на немощеных улицах, где мостовых не было, лужи не задерживались. Они текли рекой грязи и нечистот со дворов и переулков, с крыш хлестала вода через желоба водостоков, ветер бил в морду лошадям и сдувал кучера, карета четверней не могла развернуться, а кое-где даже проехать, и, когда добрались по нужному адресу, Ифару было уже хорошо после укола, зато Илану от доктора Ифара - плохо. Илан сидел с закрытыми глазами, пытаясь разыскать внутри себя слова поддержки и ободрения, вместо этого на языке крутилось околомышиное 'сейчас высажу в лужу, и пусть оно всё конём', но так было нельзя.

В дожде и тесных переулках Илан запутался, и не понимал, на каком расстоянии дом врача находится от того дома, где он ночью лечил Номо. Где-то недалеко, потому что Старый квартал не такой уж большой.

- Я пойду, спрошу помощи, - сказал Илан.

- Я тоже! - вызвался полуодетый Ифар, рука которого, вынутая из рукавов, в согнутом состоянии была запихнута за полу рубахи над поясом, а кафтан не сходился и падал с плеча.

Илан молча снял свой плащ и завернул в него злого доктора. Спорить даже не подумал, экономил терпение. Намур, ругательски ругаясь на текущую за шиворот воду и вечно идиотские арданские приключения, помог страдальцу спуститься в лужу. Домик ученику Ифара принадлежал для Старого квартала очень приличный. Он стоял не вплотную к другим, был красиво огорожен витыми решетками, к крыльцу вела каменная дорожка, на которой по щиколотку стояла вода. Держа под здоровую руку доктора Ифара, Илан добрался до дверного молотка. На стук ответили не сразу. А когда ответили, оказалось, что все эти плутания под дождем, ветром и в грязи, зря. Хорошо, что не пешком. Заспанная служанка сказала, доктор Эшта на вызове со вчерашней ночи, и, видимо, там что-то серьезное, потому что он даже не дал знать, на сколько задержится. Нет, ждать она не советует. Если доктор так сильно занят, вряд ли он скоро вернется. Он, бывает, на двое суток так пропадает. Потому что, получив хороший гонорар, идет по другим своим делам. Тратить.

- Хватит, - сказал Илан. - Напутешествовались. В госпиталь.

- К другому ученику! - объявил Ифар.

- Хорошо, - кивнул Илан.

Но, когда они с Намуром затолкали доктора обратно в карету, налив внутрь изрядно дождя с одежды, негромко велел кучеру:

- Поворачивай в госпиталь!

Сказать, что доктор Ифар не обрадовался, когда увидел, что его обманули - ничего не сказать. В конце концов, в ответ на его возмущение взбеленился Намур:

- Я вас на себе не потащу и возить туда-сюда не буду! - закричал он. - Либо идите с доктором Иланом, либо на выход под дождь, и отправляйтесь сами, куда хотите!

- Мне тоже надоело, - почти спокойно согласился Илан.

- Вы мошенник! Вы лжец! - отвечал ему Ифар, с помощью Илана же выбираясь из кареты.

Илан готов был соглашаться с чем угодно, поэтому опять кивнул:

- Я всегда выигрываю в эту игру. Держитесь за меня, доктор Ифар. Лестницы вас не любят. Тут лестница, мокрая и длинная.

В приемнике дежурил доктор Никар.

- О-о-о! Кого я вижу, - обрадовался он. - Доктор Ифар! Как ваши дела?

- Плохо молитесь, - сквозь зубы процедил Ифар, с которого санитарки принялись быстро стаскивать мокрую одежду и обувь.

- Почему это? - удивился Никар.

- Вашими молитвами у меня все плохо!

- Сразу готовьте в операционную, - почти как Ифар, сквозь зубы, прошипел Илан. - Укладку для регионарной блокады и малый хирургический с инструментом для костной травмы, сверло и спицы. Мышь мою из лаборатории позовите, пусть подойдет.

Доктор Ифар нервно запыхтел и попытался не отдать санитаркам кальсоны. Но тут Никар восполнил недостающее Илану терпение, наклонился, погладил полураздетого Ифара по плечам и сказал:

- Да полно, родной. Сейчас мы все исправим. Кто оперирует? Доктор Илан? Вам, Ифар, очень повезло с доктором!

Если попасть в госпиталь со сложным переломом вообще можно считать везением, думал Илан. Он взял из ящика стола чистый сопроводительный лист, вписал имя и первую инъекцию, и, пока пациента готовят, отправился в дезинфекцию греться и переодеваться, потому что промерз до костей без плаща под зимним дождем.

Между тем, половина, если не все три четверти младшего персонала госпиталя были выпускниками школы доктора Ифара. И, когда Илан выключил воду в душе, он понял, что слух по коридорам разнесся мгновенно, и, пока доктора Ифара моют, бреют ему левую подмышку, переплетают косу и обвязывают голову платком, бывшие ученики устроили к нему паломничество. Как минимум, все акушерское и половина хирургии хотят это видеть, поэтому бегут в дезинфекцию со словами: 'Доктор Ифар! Как мы рады встрече! Мы вас любим, мы вас ценим! Все будет хорошо! Выздоравливайте скорее!'

Доктор Ифар уже не возмущался, он почти плакал - то ли расчувствовался от подобной благодарности, то ли расстроился, потому что лежал перед вереницей посетителей голый. Илан прекратил этот праздник, скомандовав:

- По местам! Операционные - мыться и готовить инструмент, акушерские - зовите на ассистенцию вашего доктора! Занят? Закрылся в кабинете? Откройте и приведите! Заперто? На главном посту у лестницы есть запасной ключ, разрешаю взять! Доктор Ифар... простыню. Возьмите себя в руки. Раз мы на войне, значит, я взял вас в плен. Если будете умницей, скоро отпущу. И, пожалуйста, не волнуйтесь. Все хорошо. Я учился на Ходжере, поэтому больно не будет.

- Господи, что за сумасшедший дом, - стонал доктор Ифар. - Вы меня вообще слышите? Здесь хоть кто-нибудь меня слышит?.. Я с вами ругаюсь, между прочим...

- А разве с доктором Иланом можно поругаться? - удивился заглянувший в дезинфекцию Никар. - Глупейшая затея, пустой перевод эпитетов и времени. Доктор Илан, мне подойти в операционную, помочь вам?

- Спасибо, не стоит, - покачал головой Илан, выходя в коридор и становясь против зеркала.

Сейчас он не был похож на потомка арданских царей. Он был похож на растрепанную злую выдру. Попробовал пригладить и заложить за ухо волосы, вьющиеся от воды, не получилось. Бросил это дело. Сказал себе: чем спокойнее ты будешь, тем легче помогать другим. Повернулся к Никару:

- На стол уложу сам. Вам не трудно после ночного дежурства сидеть в приемном? Вы могли бы идти домой...

- Ушел один такой, - вздохнул доктор Никар. - Да сразу вернулся. Вашего любимчика жалею, потому и сижу. К моим рукам он привык, теперь он боится доктора Гагала. А доктор Гагал боится, когда его боятся, и повышает голос. Разводил их, как драчливую шпану, по разным углам. Доктора Наджеда нет, на кого оставить?..

- Не вы ли мне говорили, что всякий больной взрослый - это больной ребенок? Успокоить, отвлечь, уделить внимание, похвалить... и под шумок сделать свое черное дело. Сходите, пожалуйста, к Гагалу, объясните и ему это. И приведите в операционную. В конце концов, это его отец. Вы знаете, что ему сказать. Ну... я надеюсь, что знаете...

Тут доктор Никар взял растрепанную злую выдру ладонью за затылок, уткнул лбом в свое плечо на пару мгновений и тихо проговорил:

- Держись, сынок. Теперь либо ты Ифара, либо Ифар тебя. Я бы на твоем месте не играл с ним в превосходство науки над первобытной живодерней, дал ему эфир, и пусть заткнется.

- Справлюсь, - твердо сказал Илан. - Спасибо, что понимаете.

* * *

- Он меня достал, - полушепотом говорила Мышь, перекручивая Илану выбивающиеся пряди и ловко вплетая их в косу. - Тошнот и зануда. Все у него не так, и я неправильная, и даже вы поступаете неверно. А сам цапку для белья от костного зажима не отличает.

- А ты отличаешь? - улыбнулся Илан.

- Отличаю! - гордо пискнула Мышь. - Я быстро учусь. Только не когда он мне на ухо нудит! Давайте от него избавимся? Вы же можете его поменять на кого-нибудь? Пусть идет к своим аптекарям, они все зануды, и химичит там свою химию...

- Предлагаешь одного аптечного зануду сменить на другого? - уточнил Илан. - Они же одинаковые. Другой тебе нудеть будет.

- Не знаю, - потрясла головой Мышь. - Мне он не нравится, и все.

- Вы с ним вчера так беседовали мило, - пожал плечами Илан. - Я подумал, вы друзья.

- Где там, - Мышь досадливо махнула рукой. - Пристал, как репей, не отцепиться. Я его отгоняю, он лезет. Весь день про вас спрашивал.

- Много ты ему рассказала?

- Не все, что знаю, - хитро усмехнулась Мышь. - Меньше половины. Сказала, что вы добрый, всех жалеете и этим можно бессовестно пользоваться, ему понравилось. Сказала, что у вас много работы, вы очень устаете, поэтому, чтобы пользоваться, нужно помогать... Но нам же запрещено разговаривать. Я ему все время напоминаю. Еще он спрашивал, много ли у вас денег... Что ему от чужих денег?... Дурак какой-то. Готово, доктор. Будет держаться, как у канцелярской крысы. Вы такой смешной, когда лохматый... А можно мне на операцию?

- Мышь, ты мне нужна в другом месте, - строго остановил ее Илан.

Мышь скорчила скорбную рожицу.

- Вы меня совсем прогнали в дезинфекцию, - укоризненно сказал она. - А я хочу как вы... людям помогать.

- Ты и помогаешь. Любая работа в госпитале - помощь. Лекарства, инструменты, все это нужно. Без твоей работы в дезинфекции операций не будет. Так что... Ладно. В следующий раз, обещаю, возьму, - Илан зашел за ширму к раковине и засучил рукава, чтобы мыться. - Ты знаешь, откуда взялся этот Неподарок? Тайная Стража его мне привела, чтоб я за ним смотрел. Зачем ему знать про мои деньги, он не объясняет?

- Не, - Мышь бесцеремонно заглянула за ширму и помотала головой. - Я сказала, что невежливо интересоваться не своим кошельком, и я про такое никогда никого не спрашиваю. Хочешь красть - кради, если честный вор, на удачу, а разговоры не разговаривай. Больше дела, меньше слов... А кто он такой? Тайная Стража - это из префектуры, да?

- Это из адмиралтейства. Политический сыск. Он пусть разговаривает, главное, ты при нем не болтай. Я сам толком не знаю, кто он. Может, тебе проговорится. Будь внимательна. Поняла меня?

- Конечно, - солидно кивнула Мышь. - Помочь еще чем-то нужно?

- Вроде, нет. Давай. Разговоры окончены, рот на замок и беги.

Мышь побежала, но в дверях предоперационной столкнулась с доктором Гагалом, который шел быстро и был очень недоволен. Мышь отскочила в сторону, чуть не получив внезапно распахнувшейся дверью по голове и замерла на некоторое время возле стенки.

- Илан, скажи, что шутишь, - с порога заявил Гагал. - И шутишь несмешно!

- Субординация, доктор Гагал, - напомнил Илан. - Не стоит на людях обращаться ко мне неуважительно. Еще и громко так.

Гагал шумно и гневно перевел дыхание. Сумел слегка себя смирить:

- Извините. Скажите, что пошутили про ассистенцию, доктор Илан!

- Я не шутил. А вы говорите мне 'нет', доктор?

- Я говорю, что я плохой человек, который способен 'вот так с родным отцом'. И бесполезно меня стыдить! Простить и принять я его не могу. Может, пока, может, вообще. Не могу, и всё. Не знаю, как! Перевоспитание ни мне, ни ему не нужно, отстаньте от меня с доктором Никаром! Поздно нас перевоспитывать!

- Я и не спорю, - Илан вышел из-за ширмы. - Поздно, так поздно. Помогите одеться.

Гагал взялся за бикс и вытащил чистый балахон.

- Вы давно хотели посмотреть, как делают блокаду нервного сплетения гиффой по ходжерской методике? Милости прошу. У нас подходящий случай. Какая разница, на ком показывать? Пациент привязан и не сбежит. Стойте молча, смотрите и запоминайте. Все расскажу и покажу подробно. А потом нужна будет помощь. Я не могу звать доктора Никара, он больше суток не спал, Раур тоже. Наджед уехал. Кто остался?

Пристыженный доктор Гагал опустил голову. Ему стало неловко за собственную несдержанность и то, что он неверно понял ситуацию.

- Хорошо, - наконец, проговорил он. - Только... не вздумайте нас мирить, или я сразу уйду. Мы с доктором Ифаром чужие люди, и обсуждать ни с ним, ни с кем-то еще я это не буду.

Илан равнодушно пожал плечами.

* * *

- Премедикацию не делаем, чтобы не повышать судорожный порог, - объяснял Илан. - Пациент смелый, бывалый, обойдемся. Метод блокады выбираем по возможности уложить руку. В нашем случае рука ложится свободно, поэтому способ самый безопасный для пациента. Рука выше уровня тела, пальпируем подмышечную артерию... Доктор Ифар, пожалуйста, голову туда. На другую сторону. Туда, туда. Отворачивайтесь.

- Я не могу не смотреть. Это серьезная тайна?

- Отворачивайтесь. Это вообще не тайна, просто вы мешаете. Доктор Гагал... Пульс на артерии в подмышечной ямке. Чуть выше руку подвиньте. Нашли, да. - Илан опустил химический карандаш в стакан с водой и прорисовал Ифару на коже проекцию артерии. - Обрабатываем поле... Для начала инфильтровать гиффой подкожную клетчатку. Блокада кожного нерва. Считаем это пробой на переносимость. Мышечно-кожный нерв блокируется инъекцией в клювовидно-плечевую мышцу здесь... Дальше серьезнее. Игла тупая - не случайность и не грех. Тупая игла сместит нерв, не повредив его. Направление иглы на точку пульсации, сигнал к остановке - аспирационная проба. Доктор Ифар, голову туда, или я кого-нибудь попрошу вас придержать. Кто брил подмышку? Что за хвост вы сбоку оставили? Простое дело сделано кое-как, и нет, это не оправдание, что пациент нервный. У нас все пациенты нервные... Лучше пусть у меня будет нервный пациент, чем у вас и пациента нервный и злой доктор в операционной. Тихо-тихо, все хорошо, пальцы дергает, потому что так получилось, парестезия... Двигательный ответ бывает не всегда, у вас вот... есть. Артериальная кровь, гиффа быстро светлеет. Вводить буду в две точки: перед артерией и за артерией. Иглу чуть назад... Медленно. Игла остается, другой шприц, меняем... Игла вперед, артерия пройдена, чуть крови потекло, ничего страшного. Еще смещаю. Кровь... была, теперь нет. Вводим с другой стороны. Еще шприц. Не торопиться. Вводим медленно, это не ниторас. Общая доза где-то на три замены по максимальному объему. И подождать.

- Долго? - спросил Гагал.

- Берите за кисть и проверяйте по чувствительности. Недолго. Возьмите, возьмите за руку. Должен быть контроль. Доктор Ифар, разрешаю поворачивать голову, раз вам очень нужно. Что можно сделать не так - ввести гиффу в артерию или попасть в нерв. В первом случае будет остановка сердца, гиффа безопасна, когда всасывается медленно, если сразу в кровь и много, получите неприятности. В укладке есть противошоковое, сердце вы, скорее всего, тут же запустите, но операцию придется отложить. Когда попадете в нерв, пациент сразу скажет. Если тихо не уйдет в обморок, узнаете о себе много нового. Это очень больно. Поэтому следите за состоянием, чтобы не отключился нечаянно. Доктор Ифар, вы в сознании?

- Лучше бы не был, - отозвался Ифар.

- Вам больно?

- Мне очень больно, потому что вы меня обманули.

Тут Гагал по-вороньи наклонил набок голову и приподнял бровь. Илан продолжил:

- Могут быть судороги в случае непереносимости гиффы. Но, когда мы делали инфильтрацию, у нас все шло хорошо. Теперь можно седировать. Был бы доктор Илан обманщиком и злыднем, приказал бы колоть в ягодичную мышцу тупой иглой что-нибудь ужасное. Но доктор Илан добрый, поэтому две капельки наперсточника под язык, и доктор Ифар вертеть головой перестанет... Не перестанет с двух капель? Нет, больше пока не дам, пусть вертит. Еще три добавлю, когда закончим. Чтоб не сбежал, когда отвяжется. У нас свободны примерно восемь или десять сотых стражи. Я сказал что-то обидное для вас, доктор Ифар? Я не хотел, честное слово. Я любя.

- Ты такая же язва, как твоя мать, - проворчал вполголоса доктор Ифар и демонстративно отвернулся. Следующих слов было почти не слышно: - Если работаешь хоть в половину так же хорошо, как она, я тебя стерплю.

Гагал недовольно вздыхал, старательно не глядя на отца. Стоял, держа его за кисть больной руки, возможно, не очень понимая, зачем это делает, и чего ждет. Доктор Ифар молчал, Гагал тоже. Илан проверял инструмент.

- Обработать, обложить, - кивнул он на быстро чернеющий локоть, когда десять сотых прошли. - Доктор Гагал, спирт на руки, надевайте перчатки. Все готовы? Начинаем.

Расчет сработал. Едва сын, с которым Ифар два года не разговаривал, подошел ближе, доктор оскорбился и заткнулся. Так и глядел в другую сторону. Никакого противостояния не случилось. Илан пару раз перегнулся через стол посмотреть ему в лицо - не текут ли слезы, как у Актара. Нет, не текли. Доктор Ифар был упрям, силен духом и не измотан многомесячной смертельно опасной болезнью. Перелом оказался чуть проще чем показалось наощупь, но все равно неприятный, с выраженным смещением отломков, консервативному лечению не подлежал. Разрезали не зря. Илан не любил работать с травмами костей. Не его специализация. Хотя, какая теперь специализация, можно даже не вспоминать. Очень общая хирургия его нынешний профиль в арденнском госпитале...

Отломки без проблем сопоставлялись, проволочная петля легла аккуратно, все получилось достойно, и спасибо. Гагал немного выдохнул и перестал держаться напряженно, когда проволока, кусачки и сверло легли в сторону. Помощи от него особенной не требовалось. Подержать крючки, подать, забрать, стоять рядом с отцом. Может, из этого что и получится хорошее. Может, нет.

Младшие были разочарованы. Набежали, как на ревизию брюшной полости при перитоните, полторы бригады. Ждали, что будет весело. В дезинфекции развлечение получилось, что надо. В операционной доктор Ифар отказался их развлечь.

- Я все собрал и зашиваю, - счел нужным сообщить Илан пациенту.

- Быстро, - отозвался доктор Ифар.

И не понять по тону, похвала это была, жалоба или приказ.

В этот момент в распашные двери осторожно, чтобы не отвлечь и не помешать, просочилась санитарка из приемного, оглядела врачей, выделила почти не занятого доктора Гагала, подбежала к нему вдоль стенки и зашептала на ухо, привставая на цыпочки. Гагал кивнул.

- У нас экстренный, привезла охрана порта, - сказал он Илану. - Беру.

- Да, - коротко согласился Илан.

А через тридцать ударов сердца операционная перевернулась с ног на голову. Каталка, на которой из-под простыни явственно торчали только обрубок кости на месте плеча и копна всклокоченных волос, влетела в двери со скоростью губернаторской кареты. Крови на простыне не было. Почему, Илан понял, когда Гагал сдернул простыню и громко сказал: 'Черт!' На обрубок руки был наложен жгут из поясного ремня. Гагал сказал правильно: черт. Черт знает, сколько и когда. Явно дольше разумного времени. Илан молча покачал головой. Он почему-то вспомнил Номо.

Доктор Ифар, волей судьбы отвернувшийся от всех как раз в сторону свободного стола, неожиданно сделал попытку подняться, и, если бы не пара полотенец, которыми его предусмотрительно, хоть и некрепко зафиксировали как раз на такой вот случай, своротился бы сам и своротил Илану инструмент.

- Это же Эшта! - воскликнул он.

- Мы с вами заняты, - Илан прижал его локтем свободной руки обратно к столу. - Не прыгайте. Пожалуйста.

У соседнего стола закипела работа. Илан кивнул персоналу переходить туда. Только что был избыток рук и любопытных глаз, и все, некому нитки резать. Зря прогнал Мышь. Она сейчас пригодилась бы.

- Переохлаждение, - говорил Гагал. - Рука - дерьмо... Живой он, живой, не ищите на запястье, бессмысленно. Пульс на шее... Сорок... с перебоями. Бегите в детское за термометром, ищите по госпиталю, у кого кровь подходит всем! Грелки на сердце, на печень, в пах, руку и ноги укутать, пузырь со льдом под голову! Быстрее! Черт... плохо как... Эшта! Видишь меня? Узнаешь?.. Понимаешь, где ты?.. Кровозаменители грейте! В печь еще поленьев и дайте нормальный свет!..

Ифар снова сделал попытку приподняться, Илан чуть не проколол себе палец.

- Доктор Гагал знает, что делать, - неслышно выдохнув ругательство, сказал он и снова навалился на доктора Ифара.

Гагал повернулся к ним:

- Илан... у тебя кровь просить можно?

Субординация тоже летела псу под хвост.

- Если не найдут никого, стакан нацедишь, - сказал Илан. - Только я закончу сначала.

- Да не надо там стараться, - досадливо оглянулся Ифар на собственный взрезанный локоть. - Перевяжите крепче, и переживу! – И уже Гагалу через зал: – Сынок, не торопись! Осторожнее с грелками! Нельзя греть быстро!

- Я сейчас обещанное тупой иглой в ягодицу исполню, - покачал головой Илан. - Я сказал: доктор Гагал знает, что делать!

Ифар его не слышал. Его тащило к соседнему столу непреодолимо, словно щепку морским течением. Если не участвовать, то хотя бы видеть. Но там плотно заступили обзор, обкладывали грелками, обрабатывали культю. Смысла лечить было мало, все равно под ампутацию, но, когда согреют и начнут лить растворы, может возобновиться кровотечение, и это нужно предотвратить.

- Стоят там, значит, он живет, - говорил Илан натянувшему вожжи из полотенец доктору Ифару. - Пожалуйста, лежите спокойно.

Сглазил. Фибрилляция. Остановка. Запускали сердце и дышали за Эшту очень слаженно и почти без чертыханий. Лезть им помогать - только мешаться. Эта команда работала вместе задолго до того, как Илан появился в госпитале. Все у них получилось. Отбой тревоги.

Доктор Ифар сначала очень нервничал, часто дышал, потом, устав рваться, откинулся назад и крепко зажмурил глаза. Илан на всякий случай подвинул сердечное поближе.

- Он был лучшим, лучшим, лучшим у меня... - шептал Ифар. - За все эти чертовы годы он был лучшим. Пусть живет...

Илан был не со всем согласен. Живет-то пусть. Но, если то, что он видел в доме Адара, было работой доктора Эшты, после такого лучшего на худших и смотреть страшно. Может, конечно, там роль сыграл приставленный к шее меч или еще какая-нибудь особенность обстановки, но, скорее всего, доктор Эшта был обычный лентяй и подхалим, который мало что делает, зато мастерски заговаривает зубы.

- Лучшим был ваш старший сын, - проговорил Илан, завязывая последние узлы. Чуть громче, чем обычно, сбросил инструмент в лоток с грязными скальпелями, пинцетами, ложками, прошелся вокруг шва энленским розовым, снял перчатки. - Был лучшим, потому что не остановился на том, чему вы его научили и не кинулся зарабатывать деньги, а пошел учиться дальше. Ему больно, что вы не оценили, он все еще не знает, как эту боль терпеть. Он до сих пор не избавился от неуважения к себе, которому вы научили его вместе с остальной наукой. Но не перегорел и не повесился. Трудно быть таким неправильным, всем нужны деньги, а ему - лечить людей. Вот этих, подобранных полицией на улице и портовой стражей по задворкам и кабакам. Чтобы жили. Не рвитесь туда, там все делают верно. Мне тоже не все равно, я не могу пройти мимо. Ни мимо вас, ни мимо Гагала, ни Эшты. Но каждый должен быть на своем месте. Я на своем, доктор Гагал на своем. Что-то не так, доктор Ифар? Я просто сказал, что думаю. Если совесть ваша спокойна и вы всегда правы, считайте, я говорил сам с собой.

- Ты... не маловат меня поучать? - сощурился доктор Ифар. - У меня стаж в хирургии тридцать лет. Ты и на свете столько не прожил. И ты, поковырявшись мне в костях, уже считаешь, будто можешь оценивать мою жизнь?

- Я не хочу вас учить или заставлять. Я просто рассказываю, что можно жить по-другому. Мы здесь не для оценок. Мы для черной работы, которую не сделает никто, кроме нас. Поднимайтесь. Гипсовать не буду. Заклеим, наденем на руку косынку, сверху рубаху, пойдем в палату. Вам лучше лечь и принять последние три капли до того, как заболит.