– Мисс Ван Тассел, – сказал однажды вечером Икабод Крейн, – сегодня голос ваш звучит просто чудесно. Вы делаете большие успехи.

Он как раз заканчивал еженедельный урок пения, который давал группе лиц. Катрина Ван Тассел, получив комплимент, глянула на него из-под ресниц.

– Благодарю вас, мастер Крейн, – сказала она, – вы так любезны.

И она его одарила щедрой улыбкой, на которую он тотчас ответил.

– Пожалуйста, передайте мой самый теплый привет вашему батюшке и вашей матушке, – сказал Икабод, когда она собралась домой.

– Непременно, ответила она. – Я уверена, они будут рады вас видеть как-нибудь у нас дома.

Кадык учителя заходил ходуном. Он залился краской. И смотрел, смотрел на дорогу, когда Катарина давно уже скрылась из виду, и рисовал её перед своим мысленным взором.

– Катарина, – тихо вздохнул он.

Катарина Ван Тассел была единственной дочерью в семье голландцев, самых богатых фермеров в здешнем краю. Она была вся воздушная, как самый нежный крем, вся розовая, как самый спелый персик в саду у её отца. Она славилась своей красотой, а также богатством родителей, которое суждено было ей некогда унаследовать. Конечно, не все на нее смотрели сквозь те розовые очки, сквозь которые видел её Икабод.

– Эта девчонка? – так выразилась о ней жена одного фермера. – Ах, маленькая кокетка! Так любить себя! Ты только взгляни, как она одевается!

Катарина и в самом деле любила увешивать себя драгоценностями, какие привезла из Европы её прабабушка. Юбки она носила по тем временам неприлично короткие, чтобы получше были видны изящнейшие щиколотки во всей округе.

Икабод вообще был отзывчив на женскую красоту, и нет ничего удивительного, что ему понравилась такая прелестная девушка, как Катарина. И особенно, когда он узнал, как богаты её родители.

– Заходите, учитель, – прогудел Балтус Ван Тассел, когда Икабод нанес им визит. – Катарина столько о вас рассказывает.

И отец Катарины от души ударил Икабода по плечу.

– П-п-правда? – еле выговорил Икаборд – О да, ведь она моя самая талантливая ученица. Голос – как у соловья, нет, правда.

– Она только о вас и говорит, – заверил его Ван Тассел. – В жизни своей, говорит, не встречала такого изящного молодого человека.

– Ну, вот уж не знаю, не знаю. – И, весьма довольный собой, Икабод оглядывал свои огромные ноги.

Едва ему представилась такая возможность, он осмотрел и ферму Ван Тасселов, расположенную в чудном месте на берегу Гудзона. Амбар был размером с церковь и полон доверху сеном и зерном. И упитанные голуби ворковали на крыше. Жирные поросята нежились у себя в закутах или выходили погулять. Белоснежные гуси вместе с выводком утят лениво плавали в пруду. Несколько жирных индеек расхаживали по двору так важно, будто они тут хозяева. И наконец по двору прошелся могучий петух. Он похлопал крыльями и закукарекал, всячески выражая свою гордость и радость. А потом стал рыться в земле, что-то выискивая для своего семейства.

– Какая у вас великолепная ферма, – сказал Икабод отцу Катарины. И животные восхитительны. Так хороши собой, так упитанны!

Честно говоря, у Икабода текли слюнки. Он видел вокруг не животных, а еду бекон, ветчину, сосиски, яичницу. Глядя на пруд, он видел жареную утку, сочного гуся с подливкой. Глядя на поросят, он представлял себе, как они, запеченные с яблоками, тают у него во рту. Он видел, как вынимают из печи рождественскую индейку с начинкой. И даже молодца-петуха он видел общипанным, жареным и ждущим, когда его подадут на стол.

– А вы, однако, знаете толк в живности – сказал ему довольный Балтус Ван Тассел. – Однако нам пора идти в дом. Жена мечтает с вами познакомиться.

Все в доме говорило Икабоду о достатке. Снаружи была конская упряжь, неводы и сети, чтоб выбирать рыбу из реки. Шерсть в огромных мешках ждала, когда ее превратят в пряжу. А внутри по стенам висели гирлянды сушеных яблок, персиков и перцев.

– А это наша лучшая гостиная, – сказала миссис Ван Тассел, с гордостью показывая дом учителю.

Полированный стол сиял, как зеркало. Она даже открыла шкафчик в углу, чтобы Икабод мог полюбоваться старинным серебром.

После столь приятного визита Икабод пешком возвращался домой, думая о том, что когда-нибудь эти луга, эти сады, эти поля будут принадлежать ему.

«Кто его знает? – говорил он сам себе. – А можно будет кое-что и продать и купить большой участок земли на Западе. Говорят, в наше время быстро сколачиваются громадные состояния».

Да, он прямо-таки все это уже видел. Вот они с прелестной Катариной отправляются в карете в Теннеси, Кентукда мало ли куда… Ему воображался даже и целый выводок собственных наследников.

Но одно дело воображать счастливую судьбу с прелестной богатой девушкой, а совсем другое – наяву победить её сердце.