В начале апреля 1928 года в бразильских газетах стали появляться статьи о Серже Воронове и его «удивительных» операциях. Пресса увлеченно рассказывала про хирурга, который прославился своими экспериментами — операциями по омоложению при помощи пересадки людям желез обезьян с целью, как писали отдельные издания, «создать новую расу сверхлюдей, дети которых будут генетически улучшены».

Журналисты сообщали, якобы из достоверных источников, что Воронов собирается приехать в Бразилию в начале июля и даже привезти с собой несколько обезьян, чтобы в рамках Медицинских конференций (Jornadas Medicas), которые пройдут с 15 по 20 июля 1928 года, не только рассказать о своем методе, но и в присутствии большого количества коллег произвести несколько операций.

Несмотря на общий восторженный тон большинства публикаций, находились и противники идей и разработок Воронова. Так, журналист Эдуардо Бак в журнале Diario de Minas 11 июля 1928 года писал: «Когда обезьяньи железы пересаживают человеку, характеристики животного тоже переходят к человеку. А у человекообразных обезьян основные характеристики — жестокость и чувственность»

Впоследствии Воронов вспоминал, что он незадолго до отплытия в Бразилию, будучи в Лондоне, решил зайти в Вестминстерское аббатство и услышал проповедь священника, в которой тот упоминал Сержа, не называя его имени: «Если Бог создал человека, чтобы он рождался, жил и умирал, то зачем этот врач вмешивается и меняет божественный план?»

В прессе начали появляться и забавные интерпретации деятельности Воронова. Журналисты сообщали, что «Анонимное общество стариков», состоящее из людей старше 70 лет, собирает средства на покупку шимпанзе из Бельгийского Конго. Газеты также задавали научные вопросы: «Старики, омоложенные по методу Воронова, стали здоровыми или начали вести себя как дети?»[30] Позже газеты начали публиковать статьи о преимуществах метода Воронова, который был применен к стадам коз и овец. Так, сообщалось, что с 1924 года в Алжире проводились успешные эксперименты с многообещающими экономическими результатами. «На каждую сотню привитых овец будет получено 5000 потомков, и, поскольку каждый из них будет весить семь килограммов, мы получим дополнительно 36 000 килограммов баранины и 25 000 килограммов шерсти в год!»[31]

В ответ на эти выпады Воронов позиционировал себя как «мастера экспериментальной хирургии». Он считал важным донести до бразильской публики, что его метод возник не вдруг, как случайное озарение, а «был разработан после многих лет исследований и многочисленных экспериментов»[32]. Воронов заявил, что проведет в Бразилии две операции, чтобы медицинское сообщество смогло убедиться в его хирургическом опыте и эффективности метода.

Аудитория на лекциях Воронова была довольно эклектичной, в залах присутствовали не только врачи (хирурги и другие специалисты), но и пожилые дамы и джентльмены, желающие вернуть себе молодость. Воронов подробно рассказывал о развитии своих исследований по изучению причин старения организма и методах его преодоления, всегда артистично завершая свои выступления «яркими последними фразами». Так, например, как пишет газета A Noite от 16 июля 1928 года, Воронов провозгласил «ксенотрансплантацию — основой научной медицинской истины, так как, по его словам, «…половая железа воздействует непосредственно на мозг, а также на нервную систему и мышцы».

Такое поведение профессора не всем нравилось. На официальном приеме после одного из своих выступлений на Медицинских конференциях Воронов получил «ответную ремарку» от известного бразильского писателя-сатирика Фрадике Мендеса (настоящее имя Жозе Мадейра де Фрейташ). Литератор продемонстрировал фотомонтаж с коллажем изображений доктора, находящегося в клетке с шимпанзе, которые обращались с ним, мягко говоря, неуважительно[33].

Кстати, тот же Фрадике Мендес еще в 1926 году (то есть за два года до визита Воронова) сделал хирурга главным персонажем своей книги «Доктор Воронофф». Он изобразил русского врача в образе Мефистофеля с чертами шарлатана, который превращает «старых развратников в крепких и бодрых парней, подходящих для всех авантюр и переживаний двадцатилетнего возраста»[34]. Свой роман Фрадике Мендес завершил моральным посланием: «Медицина никогда не должна посягать на заповеди Бога». На этой встрече Воронов получил от писателя книгу с автографом. В целом роман заслужил признание критиков, но бестселлером не стал, а после визита Воронова непроданный тираж бесследно исчез с полок магазинов.

Надо отдать должное Воронову, он спокойно и уравновешенно реагировал на подобные эскапады, либо совсем не обращая на них внимания, либо комментируя такие публикации достаточно иронично.

Воронов сдержал свое обещание и, находясь в Бразилии, провел две операции — одну на человеке, а другую на овце. Воронов прооперировал Фелисиано Феррейра де Мораеса, богатого и знатного человека, бывшего племянником выдающегося бразильского полководца генерала Элиаса Антонио де Мораеса, барона Дуас Барраса.

Фелесиано Мораесу было 60 лет, он владел большой птицефермой в крупном торговом городе Кампинасе и был известен в Бразилии как «Король птицы», снабжая продукцией практически всю страну. Мораес очень переживал утрату своей «мужской силы» (он был отцом 11 детей и не хотел на этом не останавливаться). Узнав о визите Воронова, он написал ему письмо, в котором просил доктора «вернуть ему молодость, память, интеллект, мышечную силу и спокойные нервы»[35].

Воронов, узнав о его знатном происхождении, согласился; операция проходила в евангелической больнице Рио-де-Жанейро и широко освещалась в прессе. Воронову ассистировал его брат Александр, который тоже был хирургом и убежденным последователем идей Сержа, сопровождая его практически всегда. Местные врачи Фелинто Коимбра и Кастро Аражу помогали Сержу Воронову, обеспечивая анестезию сочетанием хлороформа и кокаина[36].

После того как шимпанзе усыпили, его семенник был извлечен и разрезан на тонкие полоски, которые сразу после этого перенесли под кожу мошонки пациента, где прикрепили к семеннику наложением нескольких швов. Вся процедура заняла всего 25 минут и была внешне настолько проста, что в газетных публикациях ее сравнивали с простым удалением зуба: «…операция по омоложению человека на самом деле самое простое дело на земле — удаление зуба, возможно, требует большей осторожности и более точного мастерства. Доктор Воронов открыл свое “яйцо Колумба”, гарантируя приживление трансплантата с помощью своего метода. Если обезьяны в наших джунглях могут использоваться для трансплантатов, представьте, сколько операций будут проводиться здесь, в Бразилии, каждый день, через два или три года!»[37] 20 июля 1928 года газеты сообщили, что и донор, и реципиент чувствуют себя хорошо. Фелисиано де Мораес не испытывал боли и спокойно отдыхал, а обезьяна находилась в зоопарке под опекой смотрителя.

В отличие от теплого приема, оказанного Воронову светской публикой, и восхищения его методом, некоторые специалисты были настроены крайне критически по отношению к новой омолаживающей технологии.

Профессор Фернандо де Магальяйнш даже ушел в отставку с поста президента Медицинского хирургического общества, потому что отказался официально принять Воронова, несмотря на то что большинство членов Общества выразили желание пригласить знаменитого хирурга прочитать лекцию[38].

В одном из интервью Воронов прокомментировал отношение Фернандо де Магальяйнша к его визиту, отметив, что «он приехал в Рио-де-Жанейро по приглашению оргкомитета Медицинских конференций, заместителем председателя которого был не кто иной, как профессор; Конференции должны были начаться 1 июля, но начало было отложено именно потому, что сам Воронов не мог приехать в Бразилию к этой дате». Во время интервью Воронов утверждал, что он приехал не как представитель «французской науки» и что он никогда не позиционировал себя таковым, поскольку всегда представляет только себя самого. Он обратил внимание на тот факт, что заслужил международное имя, и указал, что он единственный иностранец, приглашенный читать курс лекций в Кембриджском университете.

После демонстрации ксенотрансплантации на человеке Воронов совершил подобную операцию овце на экспериментальной агропромышленной станции близ Рио-де-Жанейро. Техника операции была та же, но цель иная: если у человека трансплантация была предназначена для восстановления молодости и достижения долголетия, то у животных целью операции было увеличение производства мяса и шерсти.

Когда Воронов не был занят профессиональными делами — операциями или лекциями, — он активно знакомился с достопримечательностями Рио-де-Жанейро. Пресса тщательно следила за его прогулками и описывала их достаточно комично. Вот, например, рассказ о посещении Вороновым зоопарка: «Визит доктора Серхио Воронова в зоопарк Рио был весьма впечатляющим, особенно когда доктор остановился у вольера с превосходными образцами обезьян, выставленными для общественного наблюдения. Нам кажется, что эти обезьяны не должны быть объектом любопытства Воронова; он должен был, по крайней мере, избавить их от этого горького визита. Ведь невозможно представить, чтобы какая-либо обезьяна, проживающая в столице нашей страны, не слышала каких-либо комментариев о визите главнейшего врага своего вида»[39].

Пребывание Воронова широко освещалось в бразильской печати, первые полосы местных газет были отданы статьям о его методе, фотографии хирурга появлялись на первых страницах, а карикатуры и шутки неизменно находили свое место на страницах прессы. Создавалось впечатление, что все жители Рио слышали и говорили о Воронове: «Газетные сплетни выплеснулись на улицы, и теперь все говорят о нем, все обсуждают, все в Рио читают за обедом и ужином о Воронове. А поскольку Рио снабжает всю Бразилию своими идеями и сенсациями, в каждом штате страны прямо сейчас встревоженные старики и старухи мечтают о мудром русском враче, мальчишки придумывают скабрезные шутки о его методе, и жадное, но злобное любопытство окружает его имя, его личность и его операции»[40].

Операции Воронова вызывали у людей смешанные чувства — от восхищения до страха. Его сравнивали с доктором Фаустом, и это сравнение было не случайно. Даже самые простые операции наполняли людей тревогой, и Воронова стали называть «волшебником жизни». Он и сам часто сравнивал себя с Фаустом, но это не означало, что его пациенты должны были заключать сделку с дьяволом.

Воронов всегда утверждал, что трансплантация половых желез предназначена для восстановления утраченной молодости и здоровья. По его мнению, трансплантация органов вообще является операцией будущего, которая позволит заменять органы и ткани и улучшать качество жизни людей. Однако многие члены медицинского сообщества были настроены негативно.

Когда, например, во время интервью у именитого профессора, врача, литератора и педагога Мигеля Коуто спросили о методах омоложения, он сказал, что подобный метод «стар как мир» и был разработан в Бразилии доктором Эркулану Пенна Филью, который опубликовал статью об инъекциях сока из половой железы для достижения результатов омоложения еще в 1891 году. Мигель Коуто тем не менее отмечал, что метод операций Воронова был оригинальным, «но его принцип уже давно является частью нашего научного наследия»[41].

Отвечая на эти упреки, Воронов в своих лекциях и работах подчеркивал, что органотерапевтические (или опотерапевтические) препараты, на самом деле, давно известны и производятся некоторыми компаниями и институтами, в том числе и бразильским Институтом Бутантан.

Воронов подчеркивал, что, работая с Броун-Секаром, сам с этого начинал. Этот тип препаратов играет полезную роль, занимая определенную нишу на фармацевтическом рынке, которая постепенно расширяется в связи с развитием эндокринологии. Такие лекарства, объяснял Серж, используются тогда, когда железы внутренней секреции не функционируют должным образом.

При этом профессор отмечал, что инсулин был открыт в 1921 году, произведен в 1923 году и стандартизирован для коммерческих целей только в 1927 году благодаря исследованиям Фредерика Бантинга и Чарльза Беста из Университета Торонто. Кстати, тут уместно заметить, что Бантинг получил за это открытие в 1923 году Нобелевскую премию, в то время как Беста «забыли» наградить… и Бантинг в знак протеста отдал ему половину своего лауреатского гонорара.

Воронов отмечал, что исследования на животных имели важное значение для открытия инсулина. Известен тот факт, что Бантинг и Бест ввели экстракт островковых клеток здоровой собаки животному на последней стадии диабета. Находившийся при смерти пес немедленно пошел на поправку и при повторных инъекциях выздоровел. А дата 11 января 1922 года вошла в историю медицины как день исцеления ребенка — умирающему 14-летнему мальчику была сделана инъекция инсулина, и через несколько дней его здоровье начало восстанавливаться.

Эти удивительные факты, по мнению Воронова, конечно, свидетельствуют о ценных свойствах органотерапевтических средств, но все-таки, по его мнению, роль и значение трансплантации тканей и органов, несомненно, гораздо шире и весомее.

Пропагандируя свои идеи, Воронов устраивал бесплатные демонстрации своего метода медицинскому сообществу и опубликовал ряд книг по этой теме. Однако по мере того, как в прессе все шире освещался его метод и эта тема приобретала актуальность и привлекала внимание широких слоев населения, некоторые врачи заявляли, что специальные врачебные темы следует обсуждать только в научной среде, вдали от любопытства и насмешек обывателей. Они упрекали власти и общество в излишнем, по их мнению, внимании к личности и методам Воронова, считая (и видимо, справедливо), что медицинские конференции должны затрагивать и другие проблемы. Так, например, инфекционист Алиса де Толедо Тибириса должна была выступить с речью о помощи прокаженным в Бразилии[42].

В своей речи перед медицинским и хирургическим сообществом Бразилии Воронов сказал, что «открытие трансплантации почти так же старо, как и медицинская наука», но что никто ранее не приходил к тем же выводам, к которым пришел он, а именно, что «трансплантация может продлить жизнь и бороться со старостью»[43].

Воронов считал, что ксенотрансплантация может оказать большое влияние на общество и должна быть предложена всем пожилым людям, которые таким образом, продолжая полноценно работать и заниматься физической и умственной деятельностью, могли бы вносить свой вклад в общественную жизнь, не налагая никакого бремени на свои семьи.

После насыщенного событиями и выступлениями недельного пребывания в Рио-де-Жанейро, Воронов отправился во второй по величине и значению город Бразилии — Сан-Паулу, где посетил Институт Бутантан. 23 июля 1928 года он выступил с блестящим докладом перед его сотрудниками и медицинской общественностью второго мегаполиса Бразилии. Аудитория после его доклада стоя аплодировала профессору в течение нескольких минут. Чтобы читатель смог достойно оценить этот успех Воронова, следует более подробно рассказать про исследовательский центр Бутантан.

Институт Бутантан — крупнейший в Бразилии и один из самых старинных и авторитетных биомедицинских исследовательских и образовательных учреждений в мире, расположенный в Бутанте, западной части города Сан-Паулу. Он был основан более 120 лет назад — 23 февраля 1901 года — бразильскими врачами, терапевтом Виталом Бразилом и гигиенистом Эмилио Рибасом, для борьбы с бубонной чумой после вспышки этого заболевания в городе Сантос. Институт организован в соответствии с традиционной структурой Института Пастера, то есть путем объединения в одном учреждении различных биомедицинских исследовательских центров, результаты работы которых внедряются в общественное здравоохранение и тем самым приносят доход Институту для проведения дальнейшей работы.

В настоящее время Институт Бутантан — один из крупнейших производителей иммунобиологических и биофармацевтических препаратов в Латинской Америке. Он входит в десятку ведущих мировых центров в этой области. Институт также известен своей коллекцией ядовитых змей, ящериц, пауков, насекомых и скорпионов. Извлекая яды этих животных, институт разрабатывает противоядия и лекарства от различных заболеваний, включая туберкулез, бешенство, столбняк, дифтерию и другие опасные инфекции.

В 1912 году Институт посетил Теодор Рузвельт и высоко оценил работу его сотрудников, назвав ее «профессиональной и подвижнической».

За более чем столетнее существование Институт испытывал и трудности в своей деятельности. Самая значимая из них связана с трагедией 15 мая 2010 года, когда мощный пожар полностью уничтожил здание, в котором хранилась одна из крупнейших коллекций ядовитых животных в мире, включающая около 80 000 образцов змей и приблизительно 450 000 пауков и скорпионов. Более 90 лет исследований были утрачены в считаные часы.

«Мы потеряли все, и это потеря для человечества, — сказал куратор коллекции Франсиско Франко в интервью информационному агентству Agencia Brasil. — …подопытные змеи использовались в качестве основы для исследований и для расширения наших знаний о биоразнообразии змей. Все змеиные образцы уничтожены. Сегодня от них ничего не осталось. Эта потеря знаний о нашем биоразнообразии неисчислима, никакие денежные затраты не смогут ее восполнить…» «Это настоящее бедствие. У меня нет слов, чтобы описать его, вся моя карьера была основана на этой коллекции», — заявил Отавио Маркес, известный специалист-герпетолог газете Estado de Sao Paulo.

Тем не менее Институт успешно преодолел это испытание и продолжает развиваться, в нем проводятся фундаментальные и прикладные исследования в области биомедицины в различных направлениях, включая молекулярную биологию, иммунологию и эпидемиологию. Также в Институте есть программа подготовки аспирантов по биотехнологиям и борьбе с тяжелыми инфекционными заболеваниями.

Район Бутантан, где находится институт, является одним из главных туристических и образовательных центров в парковой зоне Сан-Паулу. Из местных достопримечательностей стоит посетить Исторический и Биологический музеи и Музей микробиологии. Самые смелые туристы могут осмотреть ферму-серпентарий, где представлены змеи в условиях, максимально приближенных к их естественной среде обитания.

Визит Сержа Воронова в этот институт состоялся в период его наивысшей популярности. Гостя встретили всемирно известные ученые — Помпилу Гастос ду Амарал, Исайас Рау, Самуэль Пессоа, Вилли Бечак, которые публично восхищались достижениями своего французского коллеги русского происхождения.

Однако, как часто бывало в жизни Воронова (а подобные обстоятельства вообще сопровождают великих людей), и в Бразилии не обошлось без «ложки дегтя в бочке меда». Пока Воронов совершал визит в Сан-Паулу, приближалась дата выписки его пациента Фелисиано Мораеса из госпиталя в Рио-де-Жанейро. Перед выпиской пациента посетили журналисты и сообщили в прессе, что господин Мораес выглядел и чувствовал себя физически так же нехорошо, как и до операции. Статья заканчивалась пассажем, что «якобы “омоложенный” человек покидает больницу таким же старым, каким и пришел…»[44].

Однако многие из репортеров лукавили, Мораес заявил, что он «очень доволен и полон сил», а более беспристрастные комментаторы писали о достижениях русской науки и размышляли о новом лечении Воронова для продления жизни. При этом во многих публикациях приводились слова самого хирурга, который всегда повторял: «Тот, кто хочет продлить свою жизнь, должен, прежде всего, не тратить ее впустую. Сохранить ее бесконечно легче, чем продлить»[45].

В целом, несмотря на редкие уколы, основанные на зависти и отсутствии профессионализма, визит Воронова в Бразилию следует считать успешным. Покидая страну, он сообщил прессе, что очень доволен своим визитом, и послал телеграмму президенту Бразилии Вашингтону Луису, поблагодарив его за возможность «лучше узнать и полюбить Бразилию»[46].

Однако после отъезда Воронова местные газеты вскоре сообщили, что доктор Кастро Араужо прооперировал Фелисиано Мораеса в связи с нагноением трансплантата, хотя из заметки не было понятно, был ли при этом удален трансплантат или с нагноением удалось справиться[47]. В другой статье сообщалось, что «инженер Мораес должен быть возмущен, поскольку при лучших обстоятельствах он вернется в свое прежнее состояние. Ничего более неприятного не могло случиться с пациентом! Господин Мораес сильно страдал: боль от операции, целый месяц в постели, любопытство репортеров и другие неприятности. Теперь самое худшее: неудача его операции. Все болезни неприятны, но его случай еще более досаден. Господин Мораес — не просто еще один пациент. Весь Рио-де-Жанейро, если не вся страна, устремила свои взоры на его кровать. Он номер 1 в серии операций Воронова. Сама слава Воронова в Бразилии лежит у изголовья кровати господина Мораеса»[48].

Несмотря на такую критику, эти публикации не снизили общего положительного впечатления от визита Воронова в Бразилию. Специалисты понимали, что нагноение раны может развиться после хирургических операций, и чаще всего оно не связано с мастерством хирурга.

Интересен тот факт, что еще до приезда Воронова в Бразилию и демонстрации им своих методов продления жизни ряд публицистов, писателей и репортеров уже заведомо были настроены скептически, если не сказать враждебно, хотя либо они были профанами в медицине, либо нельзя исключить вероятность подкупа журналистов противниками Сержа Воронова.

В Бразилии Воронов стал героем не только газетных и журнальных публикаций, но и музыкального произведения. Композиторы Ламартин Бабо и Жуан Росси в 1929 году написали песню «Господин Воронов» (Seu Voronoff), в которой поется как о славе ученого, так и о печальных результатах его операций (Francisco Alves Orch. Pan American, 1929).