Помимо операций на человеке в эти же годы Воронов продолжал свои эксперименты на животных с целью повысить их мышечную массу и усилить рост шерсти.

В 1924 году он отправился в Алжир, где с Жоржем Нувьоном, директором Алжирского сельскохозяйственного общества, провел множество трансплантаций и обучил алжирских ветеринаров технике своих операций.

В Тадмите, небольшом городке в северной части Алжира, на территории бывшей тюрьмы с 1922 года располагалась станция по разведению овец. Воронов, благодаря поддержке правительства Алжира, развернул на этой станции временный операционный пункт и в октябре 1924 года проделал грандиозную работу — пересадил фрагменты семенников павианов стаду в 3000 ягнят (этот рекорд численности животных, подвергнутых трансплантации в течение нескольких недель, до сих пор не побит).

Дальнейшие наблюдения за этим стадом показали хорошие результаты — через два года масса тела у «привитых» животных (так их называл сам Воронов) в среднем возросла на 12 %, а вес шерсти увеличился на 20 % по сравнению с «непривитыми» овцами. Вес у потомства животных, подвергнутых операции, в среднем был на 25 % больше, а вес шерсти на 30 % превышал показатели у ягнят, родившихся от животных, не подвергшихся трансплантации. Путем дальнейшего скрещивания и оплодотворения потомства прооперированных животных на станции были выведены новые тонкорунные породы овец — тадмит и ремби.

Подобные положительные результаты увеличения массы тела после трансплантации фрагментов половых желез обезьян, полученные на жеребцах, быках и свиньях, Воронов также продемонстрировал в своем обобщающем докладе на заседании Французской академии наук 25 июля 1927 года.

Достигнутые успехи побуждали Сержа расширять и модернизировать свои эксперименты, он придумывал все новые и новые комбинации оперативных вмешательств.

Так, на конференции физиологов в Стокгольме в 1926 году Воронов доложил о пересадке обезьяне четырех женских яичников, три из которых отторглись, а один прижился. Воронов сообщил, что после этого он специальным шприцом сумел ввести в матку этой обезьяны мужскую человеческую сперму и спустя три месяца она забеременела. Воронов утверждал, что в течение полугода после этого человеческий эмбрион мог бы продолжать развиваться нормально, но в силу роста и анатомического строения шимпанзе беременность пришлось бы прервать, так как полноценно выносить и родить ребенка человека обезьяна не сможет.

Тут уместно заметить, что в это же время и в СССР в заповеднике «Аскания-Нова» не менее сенсационные опыты проводил профессор Илья Иванович Иванов, пытаясь скрестить обезьяну с человеком с целью получения потомства. Впервые с идеей создания межвидовых гибридов он выступил даже раньше Воронова — в 1910 году на Всемирном конгрессе зоологов. Его мечте не суждено было осуществиться, хотя в первой половине ХХ века подобные идеи широко обсуждались и в научном мире, и среди обывателей. Но это уже совсем другая история… Конечно, исследования Сержа Воронова вызывали широкий резонанс в обществе и не всегда и не всеми воспринимались положительно.

Несмотря на свою популярность и множество людей, желающих «лечь на стол» и испытать на себе виртуозность рук великого хирурга, Воронов столкнулся с трудностями в получении общественного признания. Кроме того, защитники животных препятствовали ему в получении достаточного количества обезьян для трансплантации половых желез. Тогда Воронов решился обратиться за поддержкой к церкви, сознавая, какое влияние она имеет на миллионы своих прихожан. Он написал письмо монсеньору Лере, Генеральному настоятелю Конгрегации Святого Духа, который считался одним из самых просвещенных священнослужителей того времени, с просьбой о поддержке, объясняя, какую пользу могут принести его операции развитию человечества. И святой отец поддержал Воронова, написав в ответном письме такие слова: «Сын мой, я хочу помочь тебе в твоей работе, потому что я верю, что человечество может извлечь из нее пользу».