Жила мышка.

Настала весна, задумала мышка поехать осетров и нельм ловить. Вместо лодки ореховую скорлупку взяла, вместо весла — лопаточку для шпаклевки лодки серой.

Едет и напевает:

— Ореховая скорлупка — лодка моя: тёл тёл, тёл, лопаточка-весёлко мое: пол, пол, пол.

У одной деревни ребята кричат с берега:

— Эй, мышка-норушка, подъезжай сладости поесть!

— Какие сладости?

— Со щукой.

— Нет, со щукой не ем.

И опять едет дальше, напевая:

— Скорлупка — лодка моя: тел, тел, тёл, лопатка — весёлко мое: пол, пол, пол.

И опять у одной деревни ребята с берега кричат:

— Эй, мышка-норушка, приставай сладости поесть.

— Какие сладости?

— С утиным мясом!

— Нет, с утиным мясом не стану есть.

И опять едет дальше, напевая:

— Скорлупка — лодка моя: тёл, тёл, тёл, лопатка — весёлко мое: пол, пол, пол.

Долго или коротко ехала, снова в одной деревне ребята кричат:

— Эй, мышка-норушка, приставай сладости с икрой поесть.

— С какой икрой?

— С осетровой икрой.

— Ням, ням, ням, ням, еду отцов моих — с осетровой икрой буду, буду есть.

К берегу пристала, наставили ей еды с осетровой икрой. И принялась мышка есть.

Ела, ела, ела, ела, даже живот круглым стал.

Тут закричали дети с улицы:

— Мышка, мышка-норушка, весло твое и лодку твою водой смыло.

Мышка вскочила, побежала на берег, споткнулась, упала в собачью яму, и лопнул ее живот.

— Девочки, девочки, — закричала мышка, — принесите иголку с жилами, принесите иголку с дратвой, живот мой лопнул!

Девочки прибежали быстро и зашили мышке-норушке дратвой и жилами живот. Поставили ее на ноги.

Мышка-норушка, шатаясь, пошла к своей скорлупке-лодчонке с лопаточкой-веслом, села и, грустная, поехала дальше, даже про песни забыла. И только лодочка ее поет: «тёл, тёл, тёл», и только весло ее поет: «пол, пол, пол».