Жил-был Пак со своей женой Лак. Была у них взрослая дочь — красоты у нее хватало, а ума не было.

Соседи раструбили о ее красоте по всему свету. И вот однажды пришли в дом Лак и Пака сваты.

— Дочка, — сказала Лак, — тебя сватать пришли, скорее иди и принеси кувшин воды из хауза и поставь кипятить! Да побыстрей это сделай, чтоб понравиться сватам, чтоб они видели, какая ты проворная.

Дочь взяла кувшин и побежала к хаузу, но, зачерпнув воды, она вдруг задумалась: «Если я понравлюсь сватам, будет свадьба. Потом народится у меня сыночек, подрастет, и я с ним приду в гости к своим родителям, а мать моя скажет: «Душа моя, внучек, ты уже стал помощником, иди принеси водички, поставим чай кипятить!» Мое дитятко пойдет к хаузу и только наклонится за водой, ноги у него поскользнутся, он упадет в воду и утонет… Что я тогда буду делать? Что скажу его отцу? О я, несчастная!» — и, сидя у хауза, она подняла такой крик и плач, что слезы ее потекли шестью ручьями…

— Лак, Лак!

— Что, дорогой Пак!

— Где же чай? — спросил Пак.

— Дочь наша пошла за водой, но что-то нет ее. Еще прошло немного времени.

— Лак, Лак!

— Что, дорогой Пак!

— Пришла ли наша дочь? — спросил Пак.

— Не пришла еще! — ответила Лак.

— Иди узнай, что с ней! — велел Пак.

Лак встала и пошла к хаузу. Пришла она и увидела, что дочь сидит у хауза и ручьями льет слезы.

— Эй, дочка, что же стало с твоей водой? Ой, что же ты сидишь и плачешь?

— Ох, мама, и не спрашивай! — сказала дочь. — Вот я сижу и думаю о том, что вдруг понравлюсь я сватам, будет свадьба, потом народится у меня сыночек, подрастет, и я с ним приду к вам в гости, а вы скажете: «Душа моя, внучек, ты уже стал помощником, иди принеси водички, поставим чай кипятить!»- и пошлете его к хаузу. Мое дитятко пойдет к хаузу и только наклонится за водой, ноги у него поскользнутся, он упадет в воду и утонет… Что я тогда буду делать? Что скажу его отцу? О я, несчастная!!!

— Ой, да буду я жертвой твоего ума! — воскликнула Лак и, присев рядом с дочерью, тоже начала плакать.

Пак подождал немного — дочь и жена не появлялись. Он подождал еще немножко. «Что же могло с ними случиться?» — сказал Пак и сам пошел к хаузу. Подошел он и увидел, что обе они сидят у хауза и горько плачут.

— Эй, что случилось? Отчего вы так плачете? — спросил Пак.

— Ой, дорогой Пак, — сказала Лак, — посмотри-ка ты на нашу умницу, о, да буду я жертвой ее ума!

— А ну-ка, что она говорит? — спросил Пак.

— Она говорит, что если она понравится сватам, будет свадьба. Потом народится у нее сыночек, подрастет, и она с ним придет к нам в гости, а я скажу: «Душа моя, внучек, ты уже стал помощником, иди принеси водички, поставим чай кипятить!» Ее дитятко пойдет к хаузу и только наклонится за водой, ноги у него поскользнутся, он упадет в воду и утонет… Что, говорит, тогда я буду делать? Что скажу его отцу?

— О, и я буду жертвой твоего ума! — сказал Пак и, присев рядом с ними, тоже стал горько плакать.

Так родители с дочкой сидели у того хауза и проливали горькие слезы.

Плач и рыдания хозяев дома услышали сваты.

— Что случилось? — воскликнули они и побежали к хаузу. Прибежали они и увидели, что сидят родители с дочкой у хауза и навзрыд плачут.

— Что случилось? — спросили сваты.

— Лак, Лак!

— Что, дорогой Пак!

— Скажи им, что говорит наша умная дочка!

— О, дорогие гости! — начала Лак. — Наша умница говорит: «Вдруг я понравлюсь сватам, будет свадьба, потом народится у меня сыночек, подрастет, и я с ним приду к вам в гости, а вы скажете: «Душа моя, внучек, ты уже стал помощником, иди принеси водички, поставим чай кипятить!» — и мы пошлем его к хаузу. Ее дитятко подойдет к хаузу и только наклонится за водой, ноги у него поскользнутся, он упадет в воду и утонет… Что, говорит, я тогда буду делать? Что скажу его отцу?»

Сваты, услышав это, сказали:

— На самом деле у этой девушки и красоты и ума достаточно!

И они сосватали дочку Лак и Пака, увезли ее с собой и устроили свадьбу.

— Лак, Лак!

— Что, дорогой Пак!

— Пойдем посмотрим, как живет наша дочка, — сказал Пак.

— Хорошо, — сказала Лак, — только вы, Пак, сходите и купите фунт масла, нажарим пирожков, тогда и пойдем.

Пак взял пиалу и пошел к продавцу масла. Продавец взвесил фунт масла и налил в пиалу Пака. Пиала наполнилась, и еще немного масла осталось.

— Немного вашего масла осталось, что мне с ним делать? — спросил продавец.

— Вот, вылейте сюда! — сказал Пак и, перевернув пиалу, подставил ему донышко.

Масло на донышке пиалы Пак принес домой.

— Пак, Пак!

— Что, дорогая Лак!

— Ведь вы же мало принесли масла! — сказала Лак.

— Нет, не мало! Есть еще и в пиале! — ответил Пак.

Лак захотела посмотреть, что в пиале, и перевернула ее. Масло с донышка также пролилось на землю.

Лак и Пак посоветовались и решили, что без масла пирожки не нажаришь и что они понесут узелок горячих лепешек.

— Пак, тогда, пока я замешу тесто, вы раскалите печку-танур! — сказала Лак.

Пак принес дров, заглянул в печку-танур и увидел, что она красная-красная. А печка была красной от лучей солнца.

«Она ведь уже раскалена!» — подумал Пак, пошел и преспокойно уснул.

Вот Лак накатала лепешки и поднесла их к тануру. Смотрит — он накаленный докрасна. Она налепила на под танура лепешки.

Пришел Пак. Сидят и смотрят Лак и Пак на лепешки, а они не румянятся. Час смотрят, два смотрят, а они не румянятся.

— Лак, Лак!

— Что дорогой Пак!

— Неужели так и будем сидеть да смотреть? Давай выроем танур, возьмем его на плечи и пойдем — лепешки по дороге и испекутся!

Увидели родственники зятя, что идут отец с матерью невестки и несут на плечах печку-танур, побежали они им навстречу, сняли печку и поставили ее в сторону, а гостей ввели в дом и хорошо угостили.

Наступила ночь. Лак и Паку постелили постель в одной комнате. Они лежали и осматривали комнату.

— Лак, Лак!

— Что, дорогой Пак!

— Посмотри-ка на стену, всюду она потрескалась!

— Пересохла, вот и потрескалась! — сказала Лак. — Бедная наша дочка, не догадалась помазать ее маслом. Тогда она бы не пересохла.

— Ну тогда давай сами вымажем ее маслом! — предложил Пак.

Лак и Пак поднялись, нашли на полке кусок масла и вымазали им всю стену. «Ну, дело сделано, теперь будем спать!» — сказали они, но в это время Пак увидел в чуланчике два кувшина.

— Лак, Лак!

— Что, дорогой Пак!

— Неправду ты говоришь, что наша дочь глупая! Посмотри-ка, какая она умница: родители пришли издалека и пропылились, пусть покупаются! — вот, видишь, она приготовила для нас две корчажки воды.

Лак и Пак начали купаться.

— Ах, какая сладкая вода! — сказал Пак.

— Видно, вода в этих местах сладкая! — откликнулась Лак.

Но была это не вода, а виноградная патока. Лак и Пак выкупались в патоке и легли спать.

Занялась заря, забрезжил рассвет, взошло солнце. Хозяева дома разостлали во дворе ковер, расстелили по краям одеяла, развернули дастархан, приготовили чай и сидели, поджидая гостей. Но Лак и Пак никак не вставали. Хозяева были вынуждены войти в комнату и увидели, что гости прилипли к одеялам и не могут шевельнуться.

— Эх, — сказали хозяева, — мы думали, что только дочь у них глупая, оказывается, родители еще глупее!

Однажды родственники дочери Лак и Пака ушли далеко в гости. Дочь одна осталась в доме мужа. Встав утром с постели, она не захотела умываться и так, с неумытым лицом, взяла хлеб и стала есть.

Вдруг она заметила, что теленок высунул голову из хлева и промычал: «Му-у».

«Ох, окаянный, увидел-таки, что я неумытая ем хлеб! Теперь расскажет всем об этом и опозорит меня! Что же мне делать?» — подумала дочь и побежала домой к родителям.

— Лак, Лак!

— Что, дорогой Пак!

— И действительно, у дочки получилось неважно! — сказал Пак. — Ну, ладно, доченька, не печалься, эта беда поправима. Мы пойдем к судье и подадим ему прошение, чтоб он запретил рассказывать об этом людям.

Лак и Пак со своей дочерью пришли к судье.

— Это зависит не только от меня, — сказал судья, смеясь про себя над этими глупцами, — если, например, я запрещу говорить об этом у себя в городе, то по всей стране запретить не могу! Это зависит только от падишаха, идите к нему!

Лак и Пак со своей дочкой пришли к падишаху. Он выслушал их и повелел: «Запретить кому-либо рассказывать о завтраке неумытой дочери Лак и Пака!»

Глашатаи объявили об этом приказе падишаха по всей стране.