В далекие времена в селении Ширин, как клещ, сидел ревнитель благочестия мулла Сеид Рухулла. Была у него пребольшущая чалма с дом величиной и густая борода, точно заросли камыша.

День и ночь мулла Сеид Рухулла молился. Завел он обычай, чтобы все ширинцы молились и платили мзду.

Веселишься — молись и плати, плачешь — молись и плати, хоронишь — молись и плати, женишь сына — молись и плати, обедаешь — молись и плати, пашешь — молись и плати.

— Молись аллаху, а плати мне, — говаривал всегда мулла Сеид Рухулла. — Откинь высокомерие и гордость, посыпь темя прахом и плати. Жертва твоя угодна богу.

Молились ширинцы аллаху, а даяния несли мулле.

Однажды в кишлак Ширин прилетел аист, опустился на верхушку минарета, что около мечети, и стал вить гнездо. Увидел аиста Сеид Рухулла и объявил ширинцам:

— Правоверные, поистине над нами высшая благодать. Наше селение почтил своим священным присутствием сын божий.

— Где? — удивились ширинцы.

— Вон, на вершине священного минарета.

Посмотрели ширинцы, видят, самый обыкновенный аист хлопочет в гнезде.

Покачали головами ширинцы, но пришлось поверить мулле Сеиду Рухулле. На то он и мудрый мулла, чтобы ему внимать и его слушаться.

Не поверишь — прибегут эмирские прислужники и всю священную премудрость вколотят в спины правоверных палками.

Помолился мулла Сеид Рухулла по случаю прибытия сына божьего в Ширин и сказал:

— Надо угостить сына божьего.

Собрались ширинцы около минарета, посудачили, потолковали и решили:

— Надо угостить. Только чем угощать? Эй, мулла, а что сын божий кушает?

Мулла Сеид Рухулла показал на белый помет, которым аисты запачкали купол минарета, и с важностью сказал:

— Вот видите, сын божий кислое молоко кушает, кроме того, кашу молочную рисовую кушает, горох вареный кушает, плов кушает. Все кушает, все несите.

Понесли из своих домов ширинцы кто кислое молоко, кто горох, кто плов, кто кашу.

Стали приглашать сына божьего, а он с минарета не слезает и «ляк-ляк!» клювом щелкает.

Помолился мулла Сеид Рухулла и сказал:

— Отнесите, правоверные, угощение ко мне домой.

Сын божий говорит: «Здесь не хочу кушать».

Постелили на айване у муллы скатерть, расставили блюда, миски, тарелки, а сын божий все смотрит с минарета и только клювом щелкает.

Мулла Сеид Рухулла опять помолился и сказал:

— Ну, правоверные, идите по домам. Сын божий не желает при народе кушать.

— Э, нет, — запротестовали ширинцы, — зови сюда сына божьего. Что же, мы старались, мы готовили угощение, а он не идет. Позови его сюда.

Знал мулла Сеид Рухулла, что ширинцы — народ упрямый, пошел к минарету:

— Эй, сын божий, иди к нам, угощение готово.

Ни уговоры, ни просьбы не помогли. Аист только свое — «ляк-ляк-ляк!».

Полез мулла Сеид Рухулла на минарет. Высунул голову и опять кричит:

— Эй, сын божий, не упрямься, сойди вниз. Угощение готово!

Аист опять свое — «ляк-ляк-ляк!».

Хотел уже мулла Сеид Рухулла вниз спускаться, но ширинцы опять закричали;

— Лезь выше, мулла! Лезь выше! Поговори с сыном божьим.

— Ой, — говорит мулла Сеид Рухулла, — как бы меня сын божий на небо не унес.

— Ничего, не унесет. Ты толстый! Ты тяжелый! — кричат снизу ширинцы.

Полез мулла Сеид Рухулла на крышу минарета. Просунул голову сквозь хворост, из которого гнездо сплетено, и приглашает так, чтобы все ширинцы слышали:

— О господин сын божий, не упрямься, не кичись пожалуй вниз, угощение готово.

И вдруг ширинцы слышат, мулла Сеид Рухулла кричит истошно:

— Караул! Дод! Спасите!

Аист испугался за своих птенцов, принял высокопочтенного муллу Сеида Рухуллу за жадного кота и давай его долбить клювом.

— Спасите! — кричит мулла Сеид Рухулла, а спуститься вниз не может. Мудрая голова его застряла в гнезде.

Видят ширинцы, надо спасать духовного пастыря. Полезли на минарет.

А мулла все кричит:

— Дод! Спасите!

Схватили ширинцы муллу Сеида Рухуллу за ноги. Тянули что есть силы, тянули и после долгих усилий и страданий стянули вниз.

Начали ширинцы поздравлять благочестивого муллу Сеида Рухуллу со счастливым избавлением, а он молчит.

Посмотрели и удивились. Как будто мулла Сеид Рухулла, а чего-то не хватает.

— О убежище религии, соблаговолите обратить внимание на своих почитателей, — говорят ширинцы.

Нет ответа.

Тут один почтенный человек, шедший мимо, посмотрел и говорит:

— Э, почему у вашего муллы головы нет?

Начали ширинцы между собой спорить. Один говорит — была голова, другой — чалма была, а голов не было.

Тогда прохожий дал совет:

— Позовите жену муллы. У жены спросите.

Позвали жену муллы Сеида Рухуллы. У нее спросили:

— Эй, женщина, скажи, была у твоего мужа, вместилища мудрости и благочестия, муллы Сеида Рухуллы голова или нет?

Подумала женщина и ответила:

— Когда мой муж обедал, у него шевелилась борода, это я знаю, а о голове ничего не знаю.

Так и не смогли вспомнить ширинцы, была ли у их высокопочтенного и высокородного муллы Сеида Рухуллы голова.