Жили два охотника на выдр. Однажды пришли в лес, к маленькой речке. Там шалаш поставили. Мяса сварили, поели и спать легли.

Один из них заснул, а другой не мог заснуть. Полночь настала. Слышит: идет кто-то по снегу. Испугался он, думает: «Ой! Наверное, зверь какой-нибудь!» Снова этот шумящий зашумел, скоблит дерево. А был это заяц.

Этот боязливый закрылся с головой, уши заткнул, чтобы ничего не слышать.

Закрывшись с головой, не смог дышать. Голову высунул из-под шкуры, сразу опять услышал шум. Будто рычит кто-то. Вот опять слышит того рычащего. Еще больше испугался. Прислушивается. А ведь это он слышал шум речки.

Лежит. Снова прислушивается. Ясно услышал: бранится кто-то и палку строгает. Подумал: «Ой, быть может, кто-нибудь на нас напасть собирается».

Подполз, потихоньку выглянул из шалаша, по сторонам начал оглядываться. Видит — зайчишка с дерева кору обгрызает. На речку посмотрел — перекатывается по камням речка, словно ворчит кто-то. Тогда сказал:

— Эх, да ведь вот они меня обманули, — заяц и речка!

Вышел из шалаша. Заяц встал на задние лапы, прыгнул и убежал в тундру. Уже светать начало. Бодрствующий огонь развел, взял чайник, набрал воды в реке, повесил чайник, стал чай кипятить. Товарищ от шума проснулся, спросил:

— Светает?

— Да.

— Чай кипятишь?

— Да.

— Вот ведь как рано ты пробудился!

— Да, уже пора.

Тот спавший и не знал, что его товарищ не засыпал. Пробудился, вышел из шалаша, сказал:

— О! Сегодня хороший день будет. Чаю попьем, пойдем промышлять выдр.

Чаю попили, пошли в тундру. К месту, где две реки сливаются, пришли, стали сговариваться. Один сказал:

— Ты по этой реке поднимайся, а я по той пойду.

Разошлись. Друг друга из виду потеряли. Тот, что целую ночь не спал, прошел немного и уже не может дальше идти. На снежный сугроб присел, начал смотреть вверх по реке. Потом сон его одолел. Заснул. Так и проспал весь день в снежном сугробе. Сумерки наступили, тогда лишь пробудился, спохватился:

— Ого! Да как же это я так заснул!

Вскочил и к становищу бегом побежал. Совсем уже темнеть стало. Он бежит. Вдали показался огонек. Обрадовался. Еще быстрее побежал. Вдруг услышал всплеск воды в реке. Остановился. Начал прислушиваться. На реку посмотрел: едва виднеется что-то шевелящееся, на выдру похожее. Подумал: «Гляди-ка, выдра!»

Стал подкрадываться. Выглянул из прибрежных кустов — вдоль реки двигаться пытается что-то, но невозможно различить. Еще ближе подкрался. Прицелился, взвел курок. Выстрелил. Попал — обрадовался. Настиг. Палкой ткнул — а это рыба-чавыча подыхающая. Сказал:

— Эх, и эта меня обманывает!

Ногой пнул и пошел к товарищу. Пришел. Товарищ спрашивает:

— Во что ты стрелял?

Тот сказал:

— По выдре.

— Да где же она?

— Убил.

— Ого! Почему же не принес?

— Так оказалась подыхающей чавычей, потому бросил ее.

Начал смеяться над ним товарищ. Обиделся на товарища. Сказал ему товарищ:

— Лучше гляди, прежде чем стрелять.

Спросил неудачник старшего товарища:

— А ты что добыл?

Тот сказал:

— Я ничего не добыл, но след видел и капкан поставил. Завтра пойду смотреть.

Потом поели и спать легли. На другой день старший сказал:

— Ты этим местом иди, а я к капкану пойду.

Так и сделали. Пошли в разные стороны. Тот, что к капкану пошел, начал приближаться. Увидел в самом капкане что-то темное. Идет, ни Звука не произносит. Приблизился, увидел — выдра. Бросился к ней. Она дернулась, однако пристукнул ее, убил. Вынул из капкана и к становищу пошел.

А товарищ его берегом реки идет. До темноты шел — нет ничего. Темнеть начало, заторопился домой. Стал через реку вброд переправляться. Увидел в сумерках — будто лиса. Тотчас начал подкрадываться. Смотрит — шевелится. Долго смотрел, потом сказал себе:

— Гляди-ка, конечно, лиса!

Он стал подкрадываться, близко подкрался. Выстрелил — и верно, будто лисья шерсть разлетелась. Тогда сказал:

— Вот! Хоть лису я убил!

А была это покрасневшая вершина тальника, шевелилась от ветра.

— Эх, как же это так! Не могу я зверя промышлять. Все обманывают меня!

Домой пошел. Не пошел к товарищу.