На лесистой горе спала красная лиса. Много ли, мало ли спала, не помнит. Проснулась, ушами повела, потянулась:

— Ой-ой, как я голодна-а… Пустой живот к ребрам присох!..

От голода позабыла страх и побежала на опушку леса, где стоял ветхий аил.

«Около человека всегда есть чем поживиться, — говорила себе лиса. — Курица ли, ремень ли, кость или копыто — мне все равно, лишь бы погрызть».

Однако не только курицы или ремня, но и кости, ни даже копыта не нашла.

«Видно, жилье это люди давным-давно покинули, — подумала лиса. — А может, они там что оставили? Кисет ли кожаный или хоть замасленный лоскуток».

Сунула морду в щель, да так и осталась стоять-смотреть.

«Что случилось? Почему костер седым пеплом покрыт? Отчего человек неподвижно у потухшего очага лежит, положив под голову обгорелую плаху? Жив он или умер?»

Вскочила лиса в аил, дернула лежащего за ухо, тот открыл глаза — они на утренние звезды были похожи.

«Ух, какой парень! — вздохнула лиса. — Таких я еще не видывала».

— Якши болсын! — тявкнула она. — Будь здоров!

Но ответа не услышала. Лежит красавец и молчит.

Лиса не вытерпела:

— Что, сынок, лежишь ты у остывшей золы? Не слышишь разве, о чем сороки сегодня весь день стрекочут? Великий Караты-каан со всего света женихов приглашает, самому достойному свою дочь, прекрасную Чайнеш, отдаст. Почему ты не идешь во дворец?

— Потому что меня зовут Яланаш — Без рубахи. На мне и в самом деле никогда рубахи не было.

— Что же ты тут делаешь, Яланаш, один в этом холодном аиле?

— Лежу, смерти дожидаюсь. Уже десять дней я ничего не ел.

— Э, да мы с тобой, оказывается, товарищи! Однако вовремя я сюда заглянула. Думаю, породниться тебе с Караты-кааном не худо бы. Ты будешь сыт, и мне, лисе, с твоего стола что-нибудь перепадет.

— Ты еще потешаешься? — рассердился Яланаш. — Но хоть я беден, а смеяться над собой никому не позволю!

Выхватил из-под головы обгорелое полено и швырнул в лису.

Но лиса увернулась, полено задело только левую заднюю лапу.

— Эх, Яланаш, Яланаш, — приговаривала лиса, зализывая ушибленную лапу, — ты еще не женился на дочери казна, а повадки у тебя настоящие ханские. Не сердись понапрасну, я ведь не простая лиса, я лиса-сваха. Уж если взялась, значит, дело будет слажено.

И, прихрамывая, голодная лиса побежала к Караты-каану:

— Якши болсын, великий казн! Яланаш привет вам шлет. Он просит на время ваш большой котел. Нам масло туда перелить.

— Ты глупая лиса, — засмеялся Караты-каан, — у Яланаша коровы нет и никогда не было, капли молока ему негде взять. Откуда у него может быть столько масла?

— Солнцем клянусь, великий казн, масла у Яланаша так много, что изо всех котлов через край прямо на камни течет. Я поскользнулась, чуть ногу не сломала. Видите? Хромаю теперь…

— Вот он, котел, бери.

С этим котлом обежала лиса все стойбища, все кочевья:

— Подайте немного масла голодной лисе…

Кто ложку масла, кто половину ложки дал. Так, собирая понемногу, наполнила котел и притащила Яланашу:

— Низко кланяется тебе непобедимый Караты-каан, просит подарок принять.

Съел голодный Яланаш сколько мог, еще немного лиса ему в пустую чочойку положила, остальное, что было в котле, понесла Караты-каану.

Заглянул Караты-каан в котел и так долго смотрел, будто луну там увидел:

— Кхе… Кха-а… Как Яланаш разбогате-е-л…

— Да, немного денег есть у нас, — молвила лиса, — что тут таить? Яланаш просит у вас весы на время. Мы хотим наши деньги взвесить.

— Глупая лиса, разве не может Яланаш свои деньги сосчитать?

— Ох, великий каан! Мы уже пять дней, пять ночей считаем. От этого счета ум из моей головы выскочил. Сам Яланаш тоже без ума сидит.

Караты-каан хотел над лисой посмеяться — улыбка кривая получилась, смех в горле застрял.

— Хорошо, — сказал каан, — бери весы. Интересно, сколько пудов денег у Ялзнаша — Без рубахи? Хо-хо-ха…

Взяла лиса весы и пошла по стойбищам, по кочевьям гроши собирать.

Гроши сменяла на копейки, копейки на рубли, рубли на десятки — и прибежала к Яланашу.

— Долго ли ты будешь бездельничать? Смотри, вот сколько денег тебе Караты-каан послал. Я не простая лиса. Я лиса-сваха.

Тут Яланаш вскочил:

— Верная ты моя лиса! Что хочешь прикажи, все исполню!

— Ладно, после поговорим, сейчас мне недосуг.

И лиса поплевала на самые ценные монеты, потом хвостом обмахнула, чтобы ярче блестели, прилепила к чашам весов и побежала к Караты-каану.

Увидал монеты Караты-каан, а лиса уже тявкает:

— Оказывается, тут деньги застряли? А мы и не заметили! Денег у нас так много, так много, просто девать некуда…

У Караты-каана пот на лбу выступил.

А лиса встала на задние лапы, через левую переднюю лапу хвост перекинула, правой глаза прикрыла и говорит:

— Ой, великий казн, стыд свой куда спрячу? Но хоть и стыдно, а сказать должна. Я не простая лиса, я лиса-сваха. Яланаш хочет вашу единственную дочь, прекрасную Чайнеш, просить… На красоту его глядя, не смогла ему отказать — вот пришла к вам.

Караты-каан даже посинел от гнева, глаза вытаращил и рявкнул:

— Голову твою сейчас отрублю — к хвосту приставлю, хвост оторву — к шее пришью!

— Прославленный каан! Любую цену назовите. Всю нашу белую землю, весь золотой наш Алтай за красавицу Чайнеш к вашим ногам положим.

— Пусть пригонит мне Яланаш тысячу белых овец, тысячу красных быков, тысячу черных сарлыков, тысячу одногорбых верблюдов, сто собольих шкурок пусть подарит.

— Почему так мало просите? Яланаш может больше подарить, он своего скота не считает, собольим шкуркам давно счет потерял. Выдержит ли мост, когда наши стада перегонять на ваши пастбища будем?

— По этому мосту сам стопудовый, семиголовый Дельбеген на своем синем быке ездит!

— Якши болсын! Будьте здоровы! — сказала в ответ лиса. — Через семь дней наши стада встречайте, до этого срока никого на мост не пускайте.

Каан слова сказать не успел, а лисы уже нет.

Когда убежала, никто не заметил, куда побежала, никто не видел. Бежала лиса, торопилась, на трех ногах к бурной реке скакала. Прибежала, полезла под мост и принялась зубами сваи подтачивать. Семь суток, ни днем ни ночью не отдыхая, работала.

На восьмой день явилась к Яланашу:

— Скорей, скорей к Караты-каану беги! Прекрасная Чайнеш тебя ждет.

— Идти в рваной овчине? Без рубахи?

— Ты только на мост взойди, там на мосту для тебя прекрасная одежда лежит.

А сама вперед побежала, во весь голос заверещала.

— Дорогу! Дорогу верблюдам! Сторонись, народ, быки идут! Эй, выходите овец принимать…

Яланаш шел и смеялся:

— Откуда у тебя такая прыть, лиса.

Ступил на мост, — кррак! — и мост провалился.

— Ой, ой! — взвыла лиса. — Скот погиб, собольи шкурки пропали… Ой, ой, ничего не жаль, спасите хотя бы Яланаша! Спасите, помогите!..

Богатыри, силачи, алыпы и герои на могучих конях к реке прискакали, в бурную реку вошли, Яланаша вытащили, на берег положили.

Яланаш без рубахи был красивее богатырей в богатых одеждах, прекраснее алыпов, блиставших драгоценными доспехами.

Караты-каан послал Яланашу соболью шапку, шубу, крытую желтым шелком.

Шелковая шуба как солнце горит, из-под собольей шапки глаза Яланаша тихо сияют. Но подняться он не смеет, на коленях стоит.

Дочь Караты-каана, прекрасная Чайнеш, к Яланашу подошла, за правую руку взяла его, подняться помогла.

Тут стали свадьбу справлять, в игры играть, мясо варить, араку пить.

Один только Яланаш не ест, не пьет.

— О чем печалишься? — дернула его за полу лиса.

— Нет на этом пиру моих братьев. Никто из моих родных счастью моему не порадуется.

— Где же они?

— Они в горах золото и камень добывали, казну змеиному дворец строили. А как работу окончили, каан змеиный их заглотил. Я один остался, мал еще был, на работу не ходил.

— Кто умер, тот живым не встанет, — вздохнула лиса. — Но дворец тот золотой будет твоим.

Семь дней во дворце Караты-каана свадьбу справляли, на восьмой коней оседлали, поехали к Яланашу.

Лиса вперед выскочила:

— Я дорогу покажу, за мной следом скачите!

Едет Караты-каан на белом жеребце с четырьмя ушами, едут его богатыри на вороных конях. На рыжем, как золото, жеребце скачет Яланаш. Прекрасная Чайнеш сидит на буланом иноходце.

— Эй люди, — кричит лиса, — Караты-каан с неисчислимым войском сюда спешит! Скот колите, собольи шкурки тащите!..

Так кричала, пока не охрипла. Всех гостей мясом накормила, собольими шкурками одарила. Устала бедняга, да отдыхать еще не время. На трех здоровых, на одной хромой лапе вскарабкалась она к золотому дворцу каана змей.

— Эй, змеи! Яланаш с богатырями, алыпами и героями сюда скачет, сейчас вас всех убьет! За отца, за мать, за семерых братьев отомстить хочет.

Змеи выползли из золотых нор, из серебряных щелей:

— Что нам делать? Как спастись?

— Ползите на скошенный луг, спрячьтесь в стоге сена.

Змеи все до одной заползли в стог. Змеиный казн глубже всех зарылся.

Стукнула лиса кремнем по огниву, высекла искру, подожгла сено, стог вспыхнул, ядовитые змеи все до одной сгорели.

Побежала лиса навстречу Яланашу:

— Пожалуйте в ваш золотой дворец! А мне дайте косточку с мясом, если не жалко, и я побегу в лес к своим деткам.

Взяла кость и убежала. Больше эту лису Яланаш не видел.

Якши болсын! Будь здорова лиса, лиса-сваха!