Это было во времена давние, когда птицы еще не знали, где кому положено гнездиться. Каждую весну птицы воевали, спорили. И случалось, что глухарь гнездился у воды, а лебедь в лесу.

И вот однажды решил орел созвать великую сходку, чтобы каждой птице указать, где надлежит ей впредь строить свой дом. Было повелено всем, имеющим крылья, прибыть немедля к орлиному стойбищу.

Едва старшина-цапля Кара-чилен-зайсан услыхал о сходке, тотчас распрямил крылья, поднялся и полетел.

Вместе с цаплей Кара-чиленом летели семеро верных слуг, семеро коростелей.

Семь морей они миновали, через семь горных перевалов перелетели, как вдруг услыхали:

— Ква-ква-а!

Посмотрели вниз, увидали болото, и в каждой луже, на каждой кочке пучеглазые лягушки квакают так громко, будто быки ревут.

Не вытерпел Кара-чилен-зайсан, спустился на болото. Его верные слуги туда же за своим старшиной. И началась великая охота!

Лишь на пятые сутки опомнился старшина-цапля, даже слезу в болото уронил:

— Мы на сходку опоздали…

Горько плача и причитая, поднялся Кара-чилен с жирного болота и полетел к орлиному стойбищу. Вместе с ним. нехотя, поднялись сытые-пресытые коростели. Тяжело перебирая крыльями, все вместе прибыли на сходку, опустились на землю и низко-низко орлу поклонились.

— Почему так долго летели? — грозно заклекотал орел.

— Ох-ох, — вздохнул Кара-чилен, — были на то важные причины. Указ ваш поздно получили, потом в пути с густым туманом встретились… Заблудились…

— Как это ты, почтенный старшина-цапля, не стыдишься лгать?

Разгневался беркут-орел, схватил Кара-чилена за макушку и оттрепал так, что перья на голове старшины-зайсана встали хохолком.

— Не быть тебе больше старшиной, — сказал беркут.

Почесал Кара-чилен голову, нащупал хохолок, и клюв у него с горя вытянулся.

Заплакал он в голос:

— Навсегда, навсегда я теперь меченый…

С той поры и поныне, как вспомнит Кара-чилен о хохолке, кричит и плачет. И дети Кара-чилена, как вылупятся, начинают горько плакать.

И нет у цапли другой песни, только этот жалобный крик.

— Гнездиться ты будешь в камышах, — решил беркут, — другие места уже заняты.

— А нам где прикажете гнездо строить? — всполошились коростели.

— Там же, у болота. Вы своего зайсана не поторопили, вместе с ним охотились, вместе и будете наказаны.

Давно все это было. Однако с той самой великой сходки каждая птица хорошо знает, куда ей лететь, где свое гнездо вить.