Дежурный ангел вновь облетал свои пределы и снова очутился над той же деревней. Он не помышлял здесь задерживаться, ибо деревня находилась в привычном покое, какой предстал ему два дня назад. Но случилось неожиданное. Не просто клич — какая-то мощная притягательная сила, словно внезапно разверзшаяся воздушная воронка, властно потянула его к земле. Не в силах перечить этому зову, дежурный ангел сорвался с привычной стези, снизился до редких облаков и обернулся лесным голубем.

Над деревней стояла тишина. Уже давно осела пыль от газика. И трава, кое-где подмятая трактором, вновь заершилась. И стёжка росная, которая торилась напрямки через новины, давно исчезла. А на той, что тянулась к леспромхозовскому посёлку, померкли, спутались все следы. А уж следы одной и другой моторок, что разлетелись в разные стороны, и вовсе утекли в никуда…

Ни души не было в деревне. И только одинокая старуха степенно и праведно клала поклоны отражённой в реке церкви, крест которой исходил алостью на закатном солнце.

Дежурный ангел смешался было со стаей лесных голубей. Однако невидимый поток вырвал его из пернатой массы, бросил к заднику какой-то избы и опустил на что-то мягкое. Сначала показалось, что это ветка. Ивовая ветка, торчащая из стены. Но стоило опробовать коготком — возникло сомнение. Он пригляделся, склонив голубиную головку, и наконец понял, что это…

Ангел остался дежурить до конца. Задача ему предстояла привычная. Надо было застать момент, когда станет отлетать душа, дабы успеть подхватить её. Душу не соберешь, если раздерёт её дождём да свирепым ветром. Она ведь хрупкая.