С каждым днем приходилось все больше лежать, я все быстрее уставала, спина болела, как и лодыжки. Эстресс Марисель часто делала массажи. Я с замиранием сердца ожидала появления ребенка на свет.

Я искала в библиотеке нужные книги, где хоть что-то могла найти о призраках. Меня не покидали мысли о том, что Анвэйм её знает. Кто же она? Неужели и правда Аламинта, которая не хочет раскрывать свою личность? А если она опасна? Но тогда бы призрак не захотела видеть и Аира, но его она не боялась — лишь Анвэйма. Значит, эту теорию можно с легкостью отбросить…

— Леди Аламинта, — вывел меня из раздумий девичий голос, и я выронила из рук книгу, которую держала.

Медленно обернувшись к леди Жатенне, я обвела весь круг невест его светлости задумчивым взглядом. Среди них не было только Иоланты и Дарии. Первая обнаружилась за свободным столиком, полностью погруженная в чтение, а второй вовсе не было в библиотеке.

— Я вас внимательно слушаю, — ответила я, застыв и ожидая подвоха.

Одна из невест подняла книгу, которую я по случайности выронила, пролистала страницы и подала мне. Пришлось принять, хотя теперь интерес к содержимому резко упал. Захотелось вовсе покинуть библиотеку. Попросту сбежать, но я подавила в себе этот малодушный порыв.

— Как ваше здоровье, леди Аламинта? — спросила девушка, что подала мне книгу. Её имя я не запомнила, но она точно была одной из участниц той памятной бойни в столовой.

— Мы все та-а-ак волнуемся и печемся о вас, правда, леди?

— Да-да, — подтвердила Жатенна. — Особенно о ребенке эрлорда. Ведь одной из нас предстоит стать ему мачехой.

Меня передернуло от подобной перспективы. Ни одной из этих стерв отдавать своего ребенка не хотелось. Я инстинктивно прикрыла живот руками, будто пытаясь защитить. Уж лучше пусть мачехой станет Иоланта, чем одна из этих… этих.

— Не волнуйтесь, леди Аламинта, — заметила третья, — мы будем хорошо относиться к ребенку. Просто рассматриваем вас как некий сосуд для рождения ребенка, поэтому никакой ненависти к вам и к ребенку не испытываем. Да и как можно, если это ребенок его светлости! Уверена, одна из нас сделает его достойным наследником эрлорда.

Ах так, да? Да идите вы все.

Я уже собиралась ответить, как со стороны окна громко захлопнула книгу Иоланта. Она поднялась на ноги и подошла к соперницам, обведя их хмурым взглядом. Стоит признать, что многие стушевались.

— Вам нечем заняться, леди? Пора готовиться к испытанию. Если сами не придаете значения подготовке, то не мешайте другим. Например, мне.

— Да мы же.

— Я все сказала, — оборвала Жатенну Иоланта, после чего изящно развернулась и вернулась на свое место.

Девушки фыркнули и направились к выходу. Из моих глаз готовы были сорваться злые слезы. Мне еще предстоит наращивать шкуру для этого террариума. Немного уняв удушающие эмоции, я подошла к спокойной Иоланте: девушка вернулась к чтению книги, мало обращая внимания на то, что происходит вокруг неё.

— Спасибо, — выдавила я, присев на стул рядом.

Иоланта бросила на меня короткий взгляд.

— Не стоит, я делаю это не ради тебя, а ради Анвэйма. Ему будет неприятно, что мать его наследника выводят на эмоции. В твоем положении они противопоказаны.

— Все равно спасибо, неважно, какими мотивами было продиктовано твое заступничество.

— Давай начистоту, — опустив книгу и подняв на меня взгляд, начала она. — Ты мне не нравишься. Не как человек, разумеется, мне не нравится, как Анвэйм смотрит на тебя. В будущем я бы хотела, чтобы ты не присутствовала в нашей с ним жизни. Ребенка я не обижу, благородства во мне достаточно, но тебя терпеть не намерена. Надеюсь, мы понимаем друг друга.

Еще бы! Но честность Иоланты невероятно подкупает. Интересно, сколько ей лет? Её речи взвешенные и здравые. Кажется, что она не младше самого Анвэйма.

— Предельно, — произнесла я, и девушка вернулась к книгам. Я собиралась вернуться в комнату, когда взгляд зацепился за фреску на потолке. Неожиданно меня заинтересовал один факт… — Это ведь ты?

— Что? — удивилась она, и я кивнула на потолок.

— Это ведь ты та фрейлина.

Её щеки забавно вспыхнули. Значит, она. Причем лет ей минимум шестьдесят.

— Дела давно минувших дней, — пробормотала она.

— Ты в него тогда влюбилась, — произнесла я, посмотрев в окно. Неожиданно фреска показалась самой уродливой на свете. — А он интересовался только книгами.

— Анвэйм давно повзрослел, — ответила она с нажимом и посмотрела прямо в глаза. — Теперь ему нужны не книги, а жена и законные дети.

Она резко захлопнула книгу, поднялась и направилась бегом из библиотеки. Чувствовала я себя препаршиво, потому что она была права. Абсолютно права.

Я поднялась на ноги, но далеко уйти не успела, почувствовав боль в животе. Загнувшись пополам, я медленно опустилась на пол и вскрикнула. Живот крутило, ребенок начал сильно толкаться, и я до боли прикусила губу.

— Сан. хель… Санхель!

Страж вбежал внутрь. Бросив на меня испуганный взгляд, он приложив два пальца к виску, после чего подбежал ко мне и подхватил на руки. Боль. Всепоглощающая боль разрывала меня изнутри. Малыш, что же с тобой?..

— Леди Аламинта, потерпите, я уже отправил вызов его светлости. Все будет хорошо…

Я вновь вскрикнула. Санхель продолжал бросать на меня обеспокоенные взгляды, быстро преодолевая лестницы по направлению к моим покоям. В какой-то момент его перехватил Анвэйм, буквально отобрав меня. Он вошел со мной в портал, сразу же выйдя в спальне и опустив меня на кровать. Здесь уже были эстресс Марисель и придворный целитель,

магистр Ревиоли. Оба как по команде бросились ко мне, а я выгнулась и закричала от очередной вспышки боли.

— Что с ней, магистр? — обеспокоенно спросил Анвэйм, пока целитель сканировал меня светлой магией. — Как Света?

Магистр бросил на мужчину удивленный взгляд, но Анвэйм будто и не заметил, что произнес мое настоящее имя. Его взгляд был прикован ко мне. Он даже не спросил о состоянии ребенка, он спрашивал обо мне. Эта мысль потонула в очередной вспышке боли.

— Не могу понять, — прошептал целитель, — со здоровьем леди Аламинты все в порядке. Проблема… в…

— В чем? — поторопил его Анвэйм, сглотнув.

— В магии, — выдохнул магистр Ревиоли и поднял взгляд на Анвэйма. — Проблема в магии.

— В каком смысле? — недоуменно спросил эрлорд, а я всхлипнула, хватаясь руками за живот.

В этот момент было страшно и за себя, и за ребенка. Я не хотела умирать, но еще больше не хотела потерять малыша. Хотелось сказать, чтобы сделали что угодно, да хоть кесарево сечение или как у них тут оно может называться, но чтобы спасли малыша, но из груди вырвался лишь всхлип.

Магистр растерянно отошел, не зная, что и ответить, а Анвэйм присел рядом на кровать и положил ладонь на живот, начав вливать магию. Но свет не проникал внутрь, он словно обходил живот, а я почувствовала новую вспышку боли, на этот раз сильнее. Из глаз потекли слезы отчаяния и безысходности.

— Вытаскивайте. его.

— Что? — недоуменно спросил Анвэйм. — Это опасно для тебя!

— Можно вызвать естественные роды, — пробормотала эстресс Марисель, — я приготовлю нужный отвар.

— Велика вероятность рождения мертвого ребенка, — остановил её магистр Ревиоли, — опасно рождение ребенка, пока мы не поймем, что с магическим фоном.

— Что вы хотите сказать? — спросил Анвэйм.

— Недавно родился ребенок на окраине Ардахейма, — произнес придворный целитель, — эстресс Марисель наверняка слышала об этом случае. Он родился без магии и умер спустя минуту на руках матери.

— Без магии? — проговорил Анвэйм. — Вы хотите сказать, что мой ребенок лишен магии?

Магистр Ревиоли молчал, а Анвэйм смотрел на него совершенно сумасшедшим взглядом: обезумевшим. Я вновь вскрикнула, накрыв руками живот. Эрлорд вздрогнул.

— Эстресс Марисель подготовьте всё, что нужно. Даже если ребенок родится мертвым, мы должны спасти мать.

— Но…

Договорить магистр Ревиоли не успел, так как двери распахнулись, а в спальню вбежал Аир. Оценив обстановку, он бросился ко мне. Анвэйм попытался его остановить светлым щитом, но тот лишь развеял препятствие, схватив меня за руку и в ужасе смотря на меня.

— Что с тобой? — проговорил он, стирая слезы с моей щеки. — Я почувствовал невероятную боль. Что случилось?

Я не ответила, лишь вскрикнула, а магистр Ревиоли что-то пробормотал себе под нос. Его никто не услышал, настолько речь была неразборчивой, но Анвэйм, почувствовав перемену в настроение придворного мага, тоже изменился в лице и придвинулся к нему ближе.

— Вы что-то придумали?

— Это может сработать, — проговорил он и посмотрел на Анвэйма, — ваша светлость, но я не уверен. Совершенно не уверен. Это может погубить обоих.

Я закричала. Анвэйм пошатнулся и схватился за столбик кровати. Он встретился со мной взглядом. Я прошептала охрипшим голосом:

— Пожалуйста. спаси его. пожалуйста.

— Какова вероятность, что ваш план сработает? — спросил эрлорд, посмотрев на магистра Ревиоли.

— Я не знаю, ваша светлость, — тихо ответил маг, — никто бы не дал гарантий, и я не могу сказать точно. Это опасно, но учитывая необычное происхождение малыша, его родственные связи.

— Да говорите уже! — взорвался Аир, обернувшись к магистру. — Что вы хотите сделать?! Вы не видите, они оба умирают!

— Схватки не начинаются, — подтвердила эстресс Марисель.

— Темная подпитка, — вымолвил магистр Ревиоли и посмотрел сначала на делорда, а потом на эрлорда. — Быть может, ему нужна темная магия, поэтому он больше не принимает светлую.

Анвэйм сглотнул и посмотрел на меня. Но решение уже принимал не он: Аир положил руку на мой живот, пустив темные лучи. Я почувствовала успокаивающую пустоту, после чего провалилась в сон.

Три дня провалялась в агонии: плохо различала лица, чувствовала жар в теле, ребенок был беспокойным и постоянно толкался. Меня часто погружали в целебный сон и поили отварами, но рядом неизменно был Аир и Анвэйм, причем порой я путала их присутствия, так как на этот раз ребенка подпитывали оба. Кажется, я услышала отрывок разговора, но не была точно уверена, не почудилось ли мне:

— Судя по всему, двуликому ребенку быть. Пророчество исполнится, — сообщил Аир.

— И в дневниках твоего деда нет ни слова о пророчестве, — вздохнул Анвэйм. — Все мы думали, что дело лишь в родителях — темном и светлом — но оказалось все куда более запутанным.

— Нужен был ребенок, обладающий двумя видами магии, — тихо проговорил Аир, и в его голосе угадывался легкий страх. — Хотя теперь я в какой-то степени тоже отец твоего ребенка, пусть и магический.

— Заткнись, — неожиданно резко ответил Анвэйм в несвойственной ему манере.

Аир негромко рассмеялся. Я была почти уверена, что этот разговор мне почудился, был лишь игрой моего воображения. Именно так я думала, распахнув веки на четвертый день. Вздохнув полной грудью, единственное, что я могла шепнуть, это:

— Воды…

Авина, подскочив с кресла, тут же поднесла к моим губам стакан с водой комнатной температуры. Я осушила его быстрыми жадными глотками и откинулась на подушку. Воспоминания медленно всплывали в голове, а руки непроизвольно легли на живот: малыш толкнулся, и я облегченно вздохнула.

— Я позову эстресс Марисель, — произнесла Авина, и вышла из комнаты.

Чувствовала я себя чудесно: ничего не болело, дыхание не было затруднено, а по жилам будто тек настоящий энергетик — кожа буквально переливалась золотом. Поднявшись, я ступила на мягкий ковер с длинным ворсом, после чего отправилась в ванную. Когда вышла, меня уже ждала эстресс Марисель и магистр Ревиоли.

— Слава великим силам, вы в порядке, — вздохнула целительница, широко улыбнувшись.

— Выглядите замечательно.

— По сравнению с тем, какой были на протяжении нескольких дней. — подтвердил придворный целитель и осекся под моим смущенным взглядом.

Ох, меня ведь в таком состоянии видел Анвэйм! И Аир. Ужасно, просто ужасно. Хотя беременность в принципе очень интимный процесс, при течении которого в организме женщины возможны некоторые не самые приятные изменения.

Стоило вспомнить правителей, как двери распахнулись, и сначала вошел Аир, буквально влетел с сияющей улыбкой, а за ним неспешно вошел Анвэйм. Если первый подошел ко мне и сжал в объятиях, то второй остался стоять у двери, прислонившись к стене плечом. Мы встретились глазами, и во взгляде Анвэйма читалось куда больше чувств и эмоций, чем он хотел показать.

— Света, — шепнул Аир, отпуская меня, — я так безумно волновался. Как ты себя чувствуешь?

— Чудесно. Благодаря тебе.

— Позвольте осмотреть леди Аламинту, — вмешалась в разговор эстресс Марисель, — а уже потом можно будет задать ей все интересующие вопросы.

— Разумеется, — ответил Анвэйм, — тогда доверю ею вам и вернусь к своим делам. — Посмотрев мне в глаза, он произнес: — Я рад, что с тобой все хорошо. С вами обоими.

— Спасибо, — растерянно произнесла я, и Анвэйм вышел.

Я была уверена, что сегодня он больше не вернется. Он относится к тому типу людей, которые боятся показывать свою слабость. Испугавшись за нас с малышом, он уже показал свою слабость, поэтому теперь будет всеми силами стараться загладить впечатление после произошедшего.

Целители осмотрели меня и пришли к выводу, что с организмом все отлично, а магия в ребенке действительно двухпоточная. Попрощавшись и пообещав принести укрепляющего отвара, целители ушли, зато пригласили Аира и Авину. Последняя принесла завтрак в постель: бульон, мясную нарезку, свежий хлеб, яйца и булочку. Только сейчас я осознала, насколько была голодна.

Делорд сел в кресло, смотря на меня с улыбкой, но в глубине глаз я заметила вопрос, который он не решался задать. Причем этот вопрос был адресован не мне, а кому-то другому. Правитель был задумчив.

— Что тебя гложет? — спросила я, отломив кусочек хлеба и макнув его в бульон. М-м, это божественно!

Аир открыл рот, но не ответил, лишь покачал головой.

— Просто подумал кое о чем, но это не так важно. Самое главное, что с тобой и ребенком все хорошо. Причем не просто хорошо: теперь, когда в наследнике Анвэйма течет моя магия, я буду иметь на него кое-какие права. Возможно, когда мы поженимся, сможем забрать ребенка себе.

Я застыла, неверяще глядя на Хассаира. Неужели это так? Я смогу претендовать на ребенка благодаря Аиру? Да я уже сейчас готова ответить ему “да-да-да”, но вот что странное — он не спрашивает у меня согласия. Он говорит “когда” вместо “если”, не предоставляя мне выбора. Хотя стоит ли мне жаловаться на подобные мелочи?

Лишь влюбленное сердце бьется едва-едва, не желая принимать доводы разума.

Из-за радости я совершенно забыла спросить его, о чем таком “неважном” он так отрешённо размышлял, но сейчас это было бы уже неуместно, поэтому я просто произнесла:

— Спасибо. Огромное спасибо.

Аир улыбнулся и подождал, пока я поем. Когда Авина унесла поднос, я попросила делорда подождать меня в гостиной, а сама переоделась с помощью служанки. Долго придирчиво рассматривала себя в зеркале, решая, что же во мне изменилось. Вроде всё та же, но почему-то ощущаю себя иначе: быть может, это влияние темной магии?

— Прекрасно выглядишь, — встретил меня дежурным комплиментом Аир и помог сесть рядом с собой на софу.

— Спасибо, — лаконично ответила я и прикусила губу. — Думаешь, Анвэйм согласится отдать своего ребенка на воспитание в семью темных? Что-то сильно в этом сомневаюсь.

— Всё зависит от условий, это раз, второе — даже если он будет против, можно будет вытребовать график встреч с ребенком. В любом случае, есть пути решения.

Лучше ли они того, что предлагала эрледи? Жизнь в светлой резиденции, пока ребенок не вырастет. Разумеется, в этом плане еще не получено согласие Анвэйма и много нюансов, но все же в этом случае я смогу быть с ребенком двадцать четыре на семь. А что смогу, став женой Аира? Завести свою собственную семью, быть свободной, быть законной женой и завести еще детей. Как ни крути, а этот вариант, пусть и более эгоистичный, выглядит куда более привлекательно.

— Как проходит Отбор Анвэйма? — спросила я. — Кажется, я сорвала ему второй этап.

Аир негромко рассмеялся. Авина принесла чай и разлила его по фарфоровым чашкам. Делорд пригубил горячий напиток. На его щеках проступили ямочки.

— О да, невесты рвали и метали. Ровно до того момента, пока его светлость не прочел эмоции своих невест. Леди Иоланта рассказала все в подробностях, как невесты окружили тебя и рассуждали вслух о неприятных тебе вещах, — я посмотрела на чай в собственной чашке, не желая вспоминать те злые слова, которые задели меня столь глубоко. — Леди Иоланта так же упомянула, что в этом может быть и её вина — она была слишком холодна с тобой.

— Холодна, но честна, — ответила я, посмотрев Аиру в глаза. — Её прямота подкупает. Боюсь говорить, но из неё действительно получится чудесная эрледи.

— У Иоланты множество достоинств, — подтвердил Хассаир и прищурился, — но все же чаще за нас выбор делает сердце. Хотя это не случай Анвэйма: сердца у него нет.

— Думаешь? — Слова Аира меня задели. — Мне показалось, что он очень переживал за меня… за нас, — исправилась я, почувствовав, как к щекам приливает кровь. — Он выглядел взволнованным.

Делорд ответил не сразу, откинувшись на спинку дивана и с интересом взглянув на меня.

— Хотя они с Иолантой отличная пара, — произнесла я. — Я догадалась, что фреска в библиотеке изображает историю их любви. Хотя, как я понимаю, пока чувства Иоланты не взаимны, но ведь все может измениться. Она красива, умна, изобретательна и при этом не лжет в эмоциях Анвэйму.

— Ты права, — неожиданно раздался позади меня голос, и я вздрогнула, увидев эрлорда: он прошел через портал, держа в руках кружку с горячим отваром.

Возникла неловкость. Анвэйм подошел ко мне и подал отвар, отобрав чашку. Я думала, он поставит её на стол, но он взял её себе, сделав осторожный глоток, и разместился в кресле.

— Иоланта действительно потрясающая, — произнес Анвэйм. — И она не лжет мне в эмоциях, это определенно подкупает.

— Быть может, тогда отменишь отбор и сразу выберешь её? — спросила я, почувствовав волну гнева, поднимающуюся в груди.

— Непременно так и сделаю, — сообщил Анвэйм, — сразу после третьего этапа.

— А что так? Уверена, решение можно принять уже после второго.

— Второй уже прошел, — хмыкнул эрлорд, смотря мне в глаза, — заочно. Вылетели почти все избранницы, кроме леди Дарии и леди Иоланты. Не прошли… проверку на человечность.

— Вот как? — выгнула бровь. — Тогда стоит поздравить леди Иоланту с заочной победой, раз у вас так быстро проходят испытания.

Не знаю, что меня раздражало. По идее я должна быть благодарна за заступничество Анвэйма: хотя бы ни одна из тех злобных девушек не станет мачехой моему ребенку, однако вопреки любой рациональности я чувствовала злость. Злость, что уже почти все решено, что осталось всего две кандидатки, среди которых выбор совсем очевиден.

— Иногда мне кажется, что я лишний, — шепнул Аир в пустоту и моргнул, отставив чашку на стол. Эрлорд перевел на него пылающий взгляд, в котором не было ни капли льда. — После третьего испытания, до того, как ты объявишь победительницу на Звездном балу, я объявлю Аламинту своей невестой. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

Он имел. Много всего против, но не аргументировано. Это читалось в его глазах, однако эрлорд ничего не возразил, отпил из чашки и поставил её на стол.

— Разумеется, нет. У верен, ты сможешь сделать Свету счастливой, — он задумчиво посмотрел в окно, сложив руки на груди, и продолжил: — Теперь поговорим о насущном. Новость о двуликости ребенка не удастся утаить надолго во дворце, где даже у стен есть уши. Это всколыхнет не только Ардахейм, но и Фарахейм.

— Согласен, — кивнул Аир. — Поэтому предлагаю где-нибудь временно спрятать Свету, пока ребенок не родится.

— Думаешь, рождение ребенка остановит волну недовольств? — задумчиво спросил Анвэйм.

— Нет, — отрицательно ответил делорд, — но оно даст нам время подготовиться. Нам пока ничего не удалось найти о пророчестве, но быть может за грядущие недели удастся что-нибудь изменить.

— Согласен, — подтвердил Анвэйм. — Но это место должно быть рядом с Жемчужным дворцом, чтобы я всегда мог почувствовать, где и что с ребенком, соответственно, и со

Светой. Я знаю одно место в горах, сегодня же прикажу Санхелю обследовать его и подготовить, а завтра переправим туда Свету.

— Я буду всегда рядом с ней, если ты не возражаешь, — произнес Аир. — Дарриа временно примет на себя мои обязанности, пока ребенок не родится и мы не решим, что делать дальше.

Я неожиданно вспомнила того, с кем вел переписку лорд де Шалис. Если бы удалось его найти и расспросить, то, возможно, получится успокоить народ и уверить его, что мой ребенок ничем не опасен.

— Удалось ли разобрать почерк в переписке лорда де Шалиса и таинственного незнакомца? — спросила я, посмотрев поочередно на обоих мужчин.

— Нет. Его не узнали ни на Светлой стороне, ни на Темной, — ответил Анвэйм, переглянувшись с делордом. — Либо он умеет писать как правой, так и левой рукой, расписываясь в официальных документах и личной переписке разными руками, либо это не приближенный к государственному аппарату человек, никак ранее не привлекаемый к правосудию, не обращавшийся ни в какие государственные органы.

Я досадливо вздохнула.

— Света, не выходи сегодня из покоев. Ужин доставят в комнаты, а завтра с утра я переправлю тебя порталом в поместье в горах.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Анвэйм поднялся и вышел из комнаты, оставив тоску в моей душе.