Ханна не могла понять, как получилось, что телефонный номер родителей отключен. Те переехали из дома, в котором она выросла? Из дома, в котором они втроем украшали рождественскую елку, отмечали дни рождения и красили стены в спальне?

В течение нескольких недель из телефона-автомата она досаждала справочную в поисках нового номера Фрэнка Джейвенсена. Представители телефонной компании искали за один раз только в нескольких городах, поэтому Ханна просила их посмотреть новый номер в близлежащих от того, в котором выросла. Но ничего так и не нашли.

Чеки продолжали приходить, а это означало, что Миранда и Фрэнк не в тюрьме.

Суммы начали ее злить. Неужели они считают, что на это можно нормально прожить? Ей казалось, в тюрьму попали не родители, а она сама. Пришлось начать работать на самых неприятных работах. У нее не было номера социального страхования, поэтому не было возможности устроиться даже в точку фастфуда. Одних водительских прав Тиффани Спратт было явно недостаточно. Ханна трудилась уборщицей в небольших мотелях или посудомойкой в маленьких ресторанах. А ведь она была такой хрупкой и слабой!

Приходилось брать работу, которую выполняют только нелегалы без документов.

Иногда, вычищая туалет в мотеле или кастрюли и сковородки на кухне ресторана, она вспоминала детские мечты: стать балериной или моделью. Поэтом или фигуристкой. Археологом, кинокритиком, капитаном яхты. Вспомнила, что хотела написать великий американский роман и получить десять баллов за выступление на олимпиаде.

Прошли годы.

Мир изменился.

Благодаря интернету стало легко заниматься самыми разными видами исследований и поисков. Ханна много времени проводила в библиотеках, где можно было пользоваться подключенными в Сеть компьютерами. Правда, время было ограничено тридцатью минутами. В этом мире столько правил! Она возненавидела сотрудников, которые с улыбкой заставляли ее уступить место у компьютера незнакомому человеку.

Но где бы она ни искала и как бы мастерски это ни делала, так и не получилось найти Фрэнка и Миранду Джейвенсен, даже несмотря на редкую фамилию.

Ханна обнаружила старые статьи о похищении ребенка в торговом центре в Нью-Джерси. Вспоминая то событие, сама женщина не использовала слово «похищение», потому что оно заставляло ее выглядеть преступницей. Вспоминался просто «тот день».

Оказывается, о нем много писали, и Ханна прочитала все, что смогла найти. Она с вожделением впитывала каждое слово, расширяя список тех, кого ненавидела. В нем оказались и сотрудники кафе-мороженого. «Как выглядела похитительница?» – спрашивали их. «Длинные волосы, – отвечали те. – Блондинистая. Но мы смотрели на маленькую девочку. Она была просто чудо. На сопровождавшую женщину не обратили внимания».

«Блондинистая»? Это так они отзывались о ее чудесных светлых волосах? Да как они посмели?!

Оказалось, девочку звали Джен.

«Ну что поделать? – подумала Ханна, рассмеявшись. – Мне показалось, я услышала «Дженни».

Она просмотрела все статьи и поняла, что это история, не имеющая концовки. Постепенно об исчезновении забыли. Полиция не смогла опознать и найти Ханну, а также связать Фрэнка и Миранду с похищением.

Ханна задумалась, поняли ли родители, что девочка была украдена. Или так об этом и не узнали, потому что были увлечены покупкой стаканчика, пижамы и детского автомобильного сиденья? Если бы она только знала, где живут Фрэнк с Мирандой, она бы обязательно приехала. Ведь у нее была идеальная позиция для шантажа: «Дайте мне деньги или потеряете ребенка». В течение года женщина попробовала жить в Хьюстоне, но жизнь в этом городе оказалась не проще, чем во всех остальных. Потом целый год жила в Нью-Йорке. Там ее и арестовали.

Сидя в камере, она думала, что в произошедшем нет ее вины.

Тюрьма оказалась вонючим и страшным местом, в котором были страшные люди. Ханна старалась не привлекать лишнего внимания и размышляла о группе людей, к которой присоединилась в молодости. Зачем? Что она искала?

Явно не независимость. Она не желала чувствовать себя свободной, чтобы выбирать то или другое. Ей хотелось, чтобы выбор за нее делал кто-то другой.

Она не любила моду, не хотела следить за одеждой, укладкой волос или маникюром. Она стремилась получить униформу, в которой была бы невидимой.

Не было желания есть в дорогих ресторанах или иметь дорогие украшения. Ее не привлекали вещи. Она хотела, наоборот, избавиться от них.

Не хотелось искать друзей и прикладывать усилия к тому, чтобы их сохранить. Хотелось, чтобы к ней приставляли или назначали людей, которые бы автоматически становились ее друзьями.

Из камеры в Нью-Йорке женщины исчезали быстро, потому что кто-то платил за них залог. Ханна не знала никого, кто мог бы заплатить за нее. Родители понятия не имели, что их дочь в тюрьме, к тому же им это было совершенно безразлично, иначе они продолжали бы поддерживать с ней связь.

Она отсидела положенный срок, а когда ее выпустили, снова направилась на запад, где погода была теплее и люди задавали меньше вопросов. В абонентском почтовом ящике ее ждало несколько чеков.

Жизнь продолжалась.

Женщина сняла дешевое жилье и купила подержанный телевизор. Раньше она ненавидела людей, которые его смотрят, считая, что у них нет собственной внутренней жизни. Вместо настоящих друзей – ведущие ток-шоу и викторин. Социальная жизнь таких несчастных – ситкомы, драмы и полицейские сериалы.

Однако постепенно ее собственная жизнь сузилась до размера экрана.

Ей нравилось смотреть спортивные матчи.

Спорт по ТВ стал единственной отдушиной.

В нем кто-то обязательно выигрывал.

Просто удивительно. Кто-то обязательно побеждал.

Она никогда в жизни ничего не выиграла.

Но, может, все-таки был день, когда она победила?

Ханна не помнила ни год, ни дату, когда оказалась в торговом центре в Нью-Джерси. Наверное, лет десять назад. Может, и больше.

Постепенно у нее появилось новое хобби: заходить в крупные магазины электроники, где стены были завешаны огромными экранами. Ханна мечтала, что может позволить себе дорогой телевизор и абонентскую плату за доступ к сотням каналов.

Однажды она бродила по магазину, внутренне желая, чтобы все телевизоры переключили с канала новостей. Сверкающие белоснежные улыбки ведущих ослепляли. Ханна не могла позволить ходить к стоматологу, поэтому зубы у нее были ужасными.

– И спустя двенадцать лет, Джейсон, – говорила красивая ведущая, – жертва похищения узнала саму себя по фотографии на пакете молока. – На экране крупным планом появилось изображение небольшого пакета с зернистой черно-белой фотографией на боку.

Это было лицо девочки из торгового центра в Нью-Джерси! Ханна закрыла ладонями рот, чтобы не издать ни звука. Ну наконец-то Фрэнк и Миранда заплатят за то, что незнакомая девочка понравилась им больше, чем собственная дочь.

– Эбби, это потрясающе! – воскликнул красавец ведущий. – Однако она не вернулась в родную семью. К сожалению, эта девочка, которой сейчас почти пятнадцать лет и которую украли в возрасте трех, хочет остаться с семьей похитителей.

«Да я ее не украла! – подумала Ханна. – Она сама взяла мою руку».

– Сейчас этим непростым вопросом занимается судья. И мне кажется, Эбби, в этом деле звучат утверждения, в которые сложно поверить.

Ведущие программы лучезарно улыбнулись друг другу.

Ханна опустила ладонь ото рта и тоже улыбнулась им. В течение последующих тридцати секунд она должна была услышать, где ее родители.

– Предполагается, что похитительницу зовут Ханна Джейвенсен, – продолжала Эбби.

Ее имя прозвучало из десятков телевизионных аппаратов, на экране которых появилась фотография из школьного альбома. Ох, какая она тогда была красивая! Вы только посмотрите: светлые волосы, мягкие и блестящие, как шелк, милая улыбка, длинная и изящная шея, словно у лебедя! А на шее нитка жемчуга.

– Судя по всему, после кражи ребенка Ханна отвезла девочку к своим родителям Фрэнку и Миранде Джейвенсен. Вы видите их на фотографии, где они закрывают руками лица. Супруги утверждают, что не знали о похищении. Они также говорят, что их дочь Ханна заявила, будто ребенок является ее собственным и, следовательно, их внучкой.

Эбби и Джейсон обменялись скептическими взглядами.

– Супруги Джейвенсен также сообщили, что Ханна попросила их вырастить девочку, после чего уехала в неизвестном направлении.

«Все получилось так, как я предполагала», – с удивлением подумала Ханна.

Значит, это была судьба. Этому суждено было свершиться.

Она наслаждалась минутой славы и, оглядевшись, обратила внимание, что лица многих продавцов и покупателей прикованы к экранам новостного канала. Могли ли они догадаться, что Ханна с ними рядом? Узнают ли ее по фотографии той школьницы-красавицы? Может, кто-нибудь уже звонит, чтобы сообщить в полицию об обнаружении преступницы?

Она собрала всю волю в кулак и медленным шагом направилась вон из магазина, хотя ей хотелось бежать со всех ног.

У нее всегда было прекрасное чувство самообладания.

Выйдя на улицу, Ханна оглянулась, чтобы проверить, не следует ли кто-нибудь за ней. Но единственное, на что она обратила внимание, было отражение в витрине – какая-то толстая женщина в мешковато висевшей на ней одежде.