Пафнутий не ошибся. Король, не дожидаясь утра, развил бурную деятельность и, собственноручно завизировав разрешение на посещение тайной секции библиотеки Бриганской Академии наук Батлеру и сопровождающим его лицам, начал готовиться к захвату ужасного ефиопа, похитившего бедного, несчастного принца Флоризеля. В молодости, еще будучи принцем, Карл III получил военное образование, как и положено лицу королевской крови мужского пола, однако образование это было именно военное, ничего общего с тонкими, ювелирными операциями тайной канцелярии не имеющее, а потому и подготовка была соответствующая.

— Так, перво-наперво надо провести рекогносцировку местности, — изрек он.

— Зачем? — робко вякнул Пафнутий.

— Что значит «зачем»? У тебя есть подробный план парка, где отмечен каждый кустик, деревце, скамеечка?

— Нет.

— А как ты собираешься выбрать место для засады? Перекрыть все выходы? Чему тебя вообще учили, Пафнутий? Уволю. Точно уволю. Причем без выходного пособия. Все-таки хорошо, что я сам взялся за это дело. Проведем рекогносцировку, прикинем, где будем сажать засадные полки, а потом… Так, идем туда немедленно.

— Одни?

— Одни.

— Без охраны?

— Без охраны.

— В королевской мантии?

— В королевской мантии. И никого в это дело не посвящать! Слышал, что Батлер говорил? Уши кругом, уши!

— Да если вы там нарисуетесь в королевской мантии, ваше величество, да еще посреди ночи, о какой конспирации может быть речь? — возмутился Пафнутий, профессиональная гордость которого была ущемлена.

Король умел признавать свои ошибки.

— В твоих словах есть резон. Ладно, так и быть, выходное пособие тебе оставлю.

— Может, я сам, а? Возьму своих агентов, замаскирую их под гулящие парочки… они у меня все разнюхают, клянусь! Места для засады подыщут. Лично все проконтролирую…

— Ты уже проконтролировал! Из-под носа принц ушел! В двух шагах был! Нет, за дело теперь берусь я! Сам туда пойду!

— А если и вас там захватят? — ужаснулся Пафнутий. — Эти злодеи ни перед чем не остановятся.

— Пусть только попробуют! Опять же кто меня опознает? Я ж замаскируюсь!

— Под кого?

— Под росского купца Афанасьева! — осенило короля.

— Ваше величество, — ахнул глава тайной канцелярии, — вы — гений! Если его одежку на вас напялить, бородку прицепить — никто не опознает! Комплекция у вас один в один…

— Тащи его сюда. Но так, чтоб все тихо было! Операция тайная. О ней никто не должен знать.

— Будет сделано, ваше величество.

Пафнутий выскользнул из разгромленного кабинета. Оставшись один, державный возбужденно потер руки:

— Гений… конечно, гений! Кто б сомневался.

Никита Афанасьев, росский купец, застрял в Бригании по вполне уважительной причине. Прибыв на остров, как и все росские купцы, по зимнему санному пути, он честно отторговался, выгодно распродав весь запас мехов, а потом, как и положено, обмыл удачную сделку. Да так хорошо обмыл, что вышел из запоя, когда пролив, отделявший остров от материка, уже освободился ото льда. Ему предлагали возвращаться назад морским путем, но грузиться на корабль он категорически отказался, объяснив, что его укачивает, и продолжил обмывать удачный торговый сезон в бри-ганских портовых кабаках и столичных ресторациях.

Периодически Карлу III докладывали о подвигах разгульного купца, а однажды он познакомился с ним лично, застав его в своем кабинете около раскрытого сейфа, в который тот запихивал бутылки с гномьей водкой, вышвыривая на пол ненужные, на его взгляд, бумаги, бормоча при этом: «Натолкали всякой дряни». Как оказалось, он по пьяни перепутал дворец с постоялым двором. Охрана, прозевавшая хмельного купца, получила тогда от короля по полной программе. Купца не тронули. Он так обрадовался потенциальному собутыльнику, что, не отходя от сейфа, умудрился уговорить короля выпить с ним на брудершафт, чем покорил державного, подкупив его широтой росской души. Посидели они, помнится, не слабо.

Король предался воспоминаниям… Ох и здорово они тогда с Никитой погудели! Стены дворца, говорят, тряслись. Сам он этого уже не помнил. Зато похмелье было у-у-у… Сутки потом рассолом отпаивался, а купцу хоть бы хны. Когда король сломался, Никита поперся в ближайший трактир продолжать банкет и всю челядь придворную за собой уволок, как она ни брыкалась. И главное, слуг упрекнуть не в чем. Попробуй откажись, когда тебя берут за шкирку и спрашивают в упор: «Ты че, царя-батюшку свово не уважаешь? Чару застольную за него поднять не хочешь?»

— Да… если росский купец по Парку Влюбленных пройдет, никто ничего не заподозрит. Все уже привыкли к его выкрутасам. За любой кустик завернуть можно, мало ли зачем его туда занесло? Места для засад наметим. Маленькой, мобильной группой надело пойдем. Главное — все это дело тихонько провернуть, чтоб никто не догадался…

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь ввалился развеселый купец в бобровой шубе с главой тайной канцелярии под мышкой, в окружении толпы цыган. Грянул хор:

Не успел король опомниться, как в руки ему плюхнулась солидная чара, до краев наполненная гномьей водкой.

— Да я ж на работе… — пробормотал опешивший король.

— Ввваше величччство, — проблеял Пафнутий, поднимая голову, — лучше выпейте. Все равно ведь ннне отстанет, гад!

* * *

В небе уже таяли последние звезды, когда маленькая мобильная группа, состоящая из росского купца, двух пошатывающихся приказчиков и толпы цыган, ввалилась в городской парк. Никита для проведения тайной операции, в которую король его после третьего стакана, разумеется, посвятил, выделил пару шубеек со своего плеча и по собольей шапке. Его величеству шапка пришлась впору. Сбитая набекрень, она лихо смотрелась на державном челе, а вот щуплый Пафнутий в своей шапке буквально утонул и шел, путаясь в длинной бобровой шубе, которую никто не удосужился укоротить под его рост. Поэтому он постоянно наступал на ее полы, падал, отчаянно матерился, причем, как истинный профессионал, с характерным рос-ским прононсом, поднимался и вновь шел вперед, воинственно размахивая лопатой. Да, да! Именно лопатой. Мобильная группа, дабы сохранить конспирацию, решила лично вырыть землянку для засадного полка. Перед тем как окончательно уйти в астрал, Никита собственноручно приклеил державному и начальнику тайной канцелярии бороды на какой-то ядреный рыбий клей, которые, как он утверждал, оторвать теперь можно только вместе с челюстью. Учитывая косые после гномьей водки рожи, первых лиц государства было не узнать.

Припозднившиеся парочки при виде разгульной компании торопливо покидали скамейки и спешили, от греха подальше, к выходу из парка, по широкой дуге огибая мобильную группу. Это не укрылось от бдительного взгляда короля.

— А чей-то они от нас шугаются? — возмутился он. — Они че, меня узнали?

— Ик! Узнали. Это они нас… ик!…демаскируют, — ткнул пальцем в цыган Пафнутий и начал своей лопатой разгонять хор.

— Так их! — одобрил действия своего министра король. — Дай я добавлю!

К усилиям державного присоединился и Никита. Цыганский табор с воплями кинулся наутек, теряя в процессе панического бегства скрипки и гитары.

— Как ты думаешь, теперь нас ничего не демаскирует? — спросил король Пафнутия.

— Теперь нет… ик!

— Ну че встали-то? — прогудел Никита. — Пошли место для засады выбирать!

— Пошли выбирать.

— Пошли… ик!…копать…

Мобильная группа с треском вломилась в кусты и пошла выбирать-копать место для засады. Из-под их ног чудом вывернулась какая-то парочка, неизвестно чем в этих кустах занимавшаяся.

— Хамы! — взвизгнул чуть не затоптанный джентльмен, поспешно натягивая рейтузы. — На меня, виконта…

— Как такое быдло в приличное место пускают? — поддержала своего кавалера дама, торопливо оправляя юбки.

— Это кто хамы?… И к!

— Это кто быдло?

Получив смачный пинок под зад, виконт кубарем выкатился на дорожку. Следом за ним из кустов вылетела его дама сердца, помогла подняться кавалеру, и они по примеру цыган тоже бросились наутек. Догнать наглецов перегруженная винными парами мобильная группа не смогла, а потому вынуждена была вернуться обратно ни с чем, костеря на чем свет стоит оборзевшую бриганскую знать.

— Во! Нашел! — обрадовался Никита.

— Что нашел? — заинтересовался король.

— Место для засады. Видишь тот дуб? — ткнул купец в раскидистый вяз в глубине парка.

— Ик! Вижу, — ответил Пафнутий за короля.

— Под такими дубами медведи обычно берлоги роют. Это ж какое нам подспорье! Расширим чуток и заляжем!

— Расширим… Ик!

— И заляжем! — пьяно мотнул головой король.

И они пошли расширять и залегать, не обращая внимания на встревоженные голоса городской стражи и свистки полицейских нарядов, стекавшихся к месту происшествия.

* * *

Гениальные мысли относительно рекогносцировки местности перед операцией захвата посетили не только короля. Дел на сегодня было намечено много, а потому принц Флоризель поднял Бониту ни свет ни заря и, не дав даже толком позавтракать, затолкал ее в карету и приказал кучеру править в сторону Парка Влюбленных. Не доезжая одного квартала до цели, они покинули экипаж и дальше двинулись пешком. Цепкие глаза принца фиксировали все подводящие к цели улочки и проулки, намечая пути отхода, если что-то во время операции пойдет не так, а потому он не сразу заметил оживление у входа в парк.

— Эй, — толкнула его в бок Бонита, — там что-то происходит. Может, мы туда пока не пойдем?

— То есть как не пойдем? Обязательно пойдем! — Юноша подхватил свою «сестренку» под руку и ускорил шаг. — Мы должны быть в курсе того, что происходит. Вдруг придется вносить коррективы в наш гениальный план? Не забывай, ты сегодня вечером здесь стрелку забила.

— Чего забила? — не поняла девушка.

Однако юноша ее уже не слушал, спеша на звуки разгорающейся внутри парка драки. Правда, в сам парк пройти им не дали. У входа, заблокированного стражниками, их тормознул лейтенант.

— Извините, но парк временно закрыт, — вежливо сказал он.

— А почему? — очаровательно улыбнулась Бонита.

Ее флюиды действовали безотказно. Расплывшийся лейтенант с удовольствием поделился информацией, тем более что ничего секретного в ней не было:

— Росский купец со своими приказчиками загулял. Усмиряем. Ух и драться он горазд. Приказчики его тоже ничего, неплохо лопатами махаются.

— Лопатами? — засмеялся принц.

— Ну да. За каким чертом они потребовались им здесь, не пойму. Этот купчишка и раньше постоянно бузил, стражу да полицию напрягал. За один месяц, помнится, пять ходок было, а потом его трогать перестали. После того как с королем на брудершафт выпил. Но теперь этот номер у него не пройдет. Заявление от виконта на купчишку поступило. Оскорбление действием. Это уже не шутки.

— И что с ними будет теперь? — поинтересовалась Бонита.

— Глупый вопрос, — хмыкнул принц. — В обезьянник засунут.

— Вообще-то у нас это называется КПЗ, — рассмеялся офицер, — но обезьянник тоже неплохо звучит. Надо нашим ребятам идею подсказать.

— А что такое КПЗ? — задала опять вопрос Бонита.

— Камера предварительного заключения, — с улыбкой пояснил офицер. — Пусть протрезвеют. Апо-том уже как суд решит.

Тем временем процесс усмирения буйного купца и его «приказчиков» подошел к концу. Стражники выволокли из глубины парка три всклокоченные личности в грязных, вымазанных в земле бобровых шубах, на ходу втыкая им кулаки в бока, и потащили к черному кабриолету.

— Меня! Росского купца!!!

— На кого руку поднял, плебей!!!

— Ик! Замели, волки позорные!!!