*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 1 декабря 1998 года*

— Что-то можно сделать? — с тревогой спросил Жириновский.

— Уже предпринимаются меры — к вылету готовится «Союз» со специалистами и сменными компонентами, — ответил Штерн. — Ты чего так разволновался? Мы допускали, что что-то может пойти не так, поэтому предусмотрели всевозможные меры. Эвакуация экипажа и затопление станции в Тихом океане не требуется — всё устраняется сравнительно несложно.

На станции «Мир-2», сегодня, в 4:42 утра, произошла авария — экипаж был вынужден остановить работу всех производственных модулей и снизить энерговыработку до 5 %.

— Какой-то модуль пострадал? — спросил Владимир, нервно стуча по столу пальцами.

— Нет, — покачав головой, ответил Виктор Штерн. — Это повреждение исключительно радиаторной системы и мы знаем локацию, где что-то вышло из строя. Специалисты отсоединят повреждённую секцию радиаторов, установят новую, а неисправную переместят в орбитальный блок. К счастью, автоматика сработала штатно, поэтому экипаж вовремя узнал о прекращении циркуляции тепла и остановил производство до того, как избыточное тепло начало наносить ущерб аппаратуре. К несчастью, это означает, что эта партия запорота и придётся начинать её заново, что вносит корректировку в план — следующую партию придётся ждать минимум полтора-два месяца.

Радиаторная система, отводящая тепло от станции, имеет площадь 2500 квадратных метров и состоит из панельных радиаторов с двухсторонним излучением, что позволяет эффективно отводить тепло от производственных модулей, а также энергетического и жилого модулей.

В модули интегрирован активный жидкостный охлаждающий контур, который собирает тепло от плавильных печей, ядерных реакторов и генераторов, и передаёт его на радиаторы, что позволяет поддерживать стабильную температуру, с точностью до 0,5°С, а в локальных микрозонах, где проводятся эксперименты или идёт опытное производство, можно добиться точности 0,1–0,2°С.

— Как-то можно сделать, чтобы такое не повторялось? — спросил Жириновский.

— Разумеется, — ответил Штерн. — План предполагал установку второго радиаторного модуля уже после установки второго энергетического модуля, то есть, ближе к концу следующего года, но теперь мы перенесём запуск на ближайшее время, чтобы исключить повторение подобной ситуации.

— Значит, можно спать спокойно? — уточнил Владимир.

— Да, можешь спать спокойно, — заверил его руководитель ГКО. — Ничего критического не произошло, поэтому не надо переживать — неисправности устранимы и станции ничего не угрожает.

— Тогда я успокаиваюсь, — усмехнувшись, произнёс Жириновский. — Ладно, это значит, что ничего смертельного не произошло…

Он очень сильно переживал за «Мир-2», потому что серьёзная авария может откатить весь прогресс почти до нуля — придётся заново запускать модули, заново собирать их и вводить в эксплуатацию производственные модули. Теперь-то это будет гораздо дешевле, потому что стоимость запусков существенно упала, но всем хотелось бы избежать такого развития событий, потому что это трата миллиардов рублей впустую.

— Вчера смотрел твоё интервью по ЦТ, — сказал Штерн. — Не кажется ли тебе, что ты выдаёшь слишком агрессивную риторику?

Владимир посещал программу «Человек. Земля. Вселенная», где побеседовал с бессменным Виталием Севастьяновым на тему орбитальной станции «Мир-2», «Урагана», новых метановых двигателей, а также о международном сотрудничестве в сфере космоса. Ну и, естественно, в соответствии с ожиданиями телезрителей, Жириновский затронул международную политику и высказался о Билле Клинтоне и европейских политиках.

— Всё согласовано с Орловым, Гаськовым и Бессмертных, — покачав головой, ответил Владимир. — Да и ты был на заседаниях Совета обороны — мы обсуждали необходимость повышать агрессию, чтобы они убавили обороты.

В США, после того, как станция «Мир-2» на орбите стала непреложным фактом, произошла серия сеансов идеологической детоксикации — они поняли, что подверглись самоотравлению своей пропагандой.

Олдрич Эймс, обильно «подкармливаемый» КГБ различными сливами, достиг очередной ступени на карьерной лестнице — ранга SIS-1, что примерно эквивалентно армейскому полковнику, но лишь примерно. Его назначили начальником советского отдела в Центре контрразведки ЦРУ, то есть, его заслуги признаются руководством.

То, что он запойный алкоголик и упорно продолжает приставать к своим сотрудницам, является для его руководства малозначимым фактором, потому что он считается «суперзвездой» контрразведки — он разоблачил уже семерых «кротов» в разных государственных ведомствах США, что является своеобразным рекордом.

А ещё он очень богат и желает стать ещё богаче — его состояние оценивается в 93 миллиона долларов, которые он, по официальной версии, честно заработал на бирже.

Потенциально прибыльные акции он получает не за просто так, а за сливы информации из самого сердца ЦРУ — он имеет доступ к совершенно секретной документации и исправно передаёт её КГБ, с каждым разом становясь богаче на 1–2 миллиона долларов США.

В ЦРУ давно подозревают, что у них есть «крот», но Эймс слишком осторожен, чтобы попасться на очевидные ловушки, расставляемые внутренней безопасностью — он может существовать в рамках системы неограниченно долго, потому что он на очень хорошем счету у Джорджа Тенета.

И именно Эймса назначили ответственным за защиту данных о новой аналитической программе, фактическая задача которой заключается в переосмыслении всех сведений о советской экономике.

Отрезвление уже пришло, как результат ощутимых пощёчин, нанесённых сначала в ходе Афгано-пакистанской войны, а затем в процессе запуска станции «Мир-2».

Ничего хорошего от этой «детоксикации» лучше не ждать, потому что после неё США мобилизуются, чтобы ответить достойно. И они могут — у них есть, чем.

НАСА поручено реанимировать отменённый проект ракеты-носителя «Магнум», теоретически способной поднимать на низкую околоземную орбиту до 80 тонн полезной нагрузки.

Этого уже решительно недостаточно, поэтому, очевидно, что они разрабатывают что-то ещё — только вот они на десятилетие отстают по метановым двигателям, а также сверхтяжёлым ракетам, в целом, поэтому будут очень сильно переплачивать за каждый пуск.

Судя по косвенным данным, на ракету-носитель «Магнум» уже выделяют деньги, поэтому можно ожидать, что первые наземные испытания начнутся примерно к 2002-му или 2003-му году. Аналитики называют эти даты, исходя из типичных сроков реализации американцами предыдущих программ. То есть, расчёт учитывает то, что когда очень и очень надо, американцы начинают работать очень быстро и очень качественно.

Следующим этапом, после наземных испытаний, станут испытательные запуски — на это, по расчётам аналитиков, НАСА потребуется не менее 5–6 лет, то есть, запускать на низкую околоземную орбиту что-то тяжёлое США начнут ближе к 2007–2009 году.

«Энергия» реализовывалась гораздо дольше: работа началась в 1976 году, а первый запуск состоялся в 1987 году.

«Вулкан» реализовывался быстрее, потому что не пришлось изобретать ничего принципиально нового — по сути, до определённой поры, он был просто существенно более мощной «Энергией».

Но американцев нельзя недооценивать, поэтому аналитики ГКО и дают эти довольно-таки короткие сроки — у США достаточно и средств, и специалистов, но, до ввода в эксплуатацию «Мира-2», у них не было достаточно мотивации тратиться.

Жириновский глумится над ними в прямом эфире и на запись, только вот нынешнее советское преимущество имеет временный характер — у США и ЕС будет своя орбитальная станция, которая сможет давать продукт в виде сверхчистых полупроводников и белковых кристаллов.

До «Мира-2», по сути, не было полноценной космической гонки — американцы не желали в неё вступать, несмотря на старания СССР, а теперь им пришлось, потому что под сомнение поставлен авторитет сверхдержавы.

На остальной мир властям США плевать, но в самой стране уже задают вопрос: «Почему у коммунистов есть огромная станция, видимая почти каждую ночь, а у нас нет?»

Орбитальную станцию «Мир-2», действительно, можно увидеть невооружённым глазом, если наблюдатель находится в средних широтах, как очень яркую «звезду» в небе. Видно её в течение 2–5 минут, каждые 90 минут.

А если вооружиться любительским телескопом с диаметром зеркала 150–200 миллиметров, то можно будет различить отдельные детали — солнечные и радиаторные панели, отдельные модули и, особенно, большой орбитальный док.

Профессиональные и военные телескопы позволяют увидеть вообще всё, поэтому в США прекрасно всё рассмотрели и рассчитали примерные характеристики станции. Если даже один любитель с дорогим телескопом сумел сделать снимок сближения «Урагана» со станцией «Мир-2», то военные точно рассмотрели всё в подробнейших деталях.

Этот любитель, Джон Роберт Килнер, продал свой снимок за 23 тысячи долларов — купили его «Fox News». Владимир уверен, что парень сильно продешевил, так как застать именно этот момент было очень сложно и мало кому ещё раз повезёт так же. Но астрономы-любители редко понимают, насколько важные кадры иногда делают.

Скорее всего, Килнер просто хотел заснять «Мир-2» в хорошем качестве, но ему очень повезло, а он не понял.

— И всё же, мне кажется, что это выглядит, как неуместная эскалация, — произнёс Виктор Штерн. — Нам невыгодно вновь увеличивать долю оборонки в ВВП — это не отвечает десятилетнему плану ГКО.

— Да не нужно повышать оборонные расходы! — махнул рукой Жириновский. — Имеющихся сил вполне хватит для защиты страны, а нападать мы ни на кого не будем. Мы переиграем этих подонков экономически — ради чего всё это и затевалось в самом начале… Помнишь наш первый разговор о тогда ещё будущем ГКО?

— Очень хорошо помню, — кивнув, ответил Штерн. — Тогда мы только учредили Организацию… Подумать только — нашим уровнем масштаба было управление сетью кооперативов…

— Так вот, Виктор Петрович, наш генеральный план, с тех пор, не сместился ни на градус, — произнёс Владимир. — Мы продолжаем наращивать объёмы производства, плавно превращаясь в непризнанную фабрику мира — экспорт электроники, оружия, рост ВВП, а также проработка худших вариантов развития событий. Против нас выступают звери — они алчны, по-детски непосредственны и готовы на всё, чтобы сохранить своё. Поэтому, чтобы минимизировать возможный ущерб, который они могут нам нанести, уже со следующего года нужно выделять больше средств на гражданскую оборону.

— Ты считаешь, что они могут решиться? — напрягшись, спросил руководитель ГКО.

— Мы уже обсуждали это несколько раз — потратили целых два заседания на обмен страхами! — раздражённо ответил Жириновский. — Я не считаю, что они точно решатся на радикальную эскалацию, но я опасаюсь, что они МОГУТ решиться. Какая у нас сейчас доля в мировом ВВП?

— По состоянию на прошлый квартал — 31,5–32 %, — ответил Штерн.

Незаметно для окружающих, советские товары начали заполнять полки во всех уголках планеты: почти все страны Африки закупаются советскими товарами, экспорт в Японию и Юго-Восточную Азию растёт из года в год, в ЕС и США ввели заградительные пошлины, чтобы предотвратить советскую экономическую экспансию.

Но это только экспорт, а импорт сокращается всё сильнее с каждым годом — ГКО проводит интенсивную политику импортозамещения, поэтому почти каждое наименование товаров, в конце концов, начинает производиться внутри.

Идеология тотальной автаркии принята советским руководством за основу — это стержень современного Советского Союза.

«Да у нас даже интернет свой!» — подумал Жириновский. — «Самодостаточный, местами более развитый, чем на Западе — несовместимый с посторонними!»

Он не очень-то любит сидеть в Интерсети, потому что ему это не очень-то интересно — всё-таки, «Эпоха империй» гораздо увлекательнее, но он осведомлён о происходящем в Сети.

А в Сети тысячи форумов, десятки тысяч сайтов, сетевые ресурсы различного назначения — это управляемый хаос, за которым внимательно следит КГБ.

В Сети нет нелегальных компьютеров, потому что каждое произведённое устройство имеет свой регистрационный номер, и точка подключения к Сети легко устанавливается с точностью до метра.

Обычные граждане, как и прежде, нисколько не интересуют КГБ, но вот различные радикалы, освоившие Сеть и нашедшие её отличным средством для коммуникации с другими радикалами, попадают в поле зрения чекистов и за ними начинают внимательно наблюдать.

Сейчас Интерсетью пользуются около 68 миллионов человек — примерно 30 миллионов делают это по рабочей необходимости, а остальные в развлекательных или коммуникативных целях.

По актуальным данным, в СССР сейчас проживают 324 миллиона человек, то есть, Интерсетью охвачен 21 % населения, тогда как в США охват Интернетом составляет всего 17–18 %.

Промежуточные результаты программы по преодолению демографической ямы указывают, что её можно будет сворачивать примерно в 2003 году, то есть, с двухлетним отклонением от плана.

Причины задержки связаны с тем, что программа достигла наибольшего размаха в 1994–1995 годах, а сейчас рождаемость стабильно держится в диапазоне от 6,85 до 7,15 миллионов человек в год. Если вычесть примерно 2 миллиона умирающих ежегодно, то получается годовой профицит около 5 миллионов новорожденных.

Это значит, что демографическое эхо войны будет почти полностью сглажено к 2003 году, но это, разумеется, не устранит структурные диспропорции в популяции. (1) Эту диспропорцию способно устранить только время.

«Зато этой ямы не будет», — подумал Жириновский. — «Да и не очень-то важна она теперь, эта яма».

Автоматизация производства ежегодно освобождает миллионы рабочих рук, которые перенаправляются в другие отрасли, но последние тенденции указывают на то, что в других отраслях тоже идёт интенсивная автоматизация, поэтому рабочие места, внезапно, конечны.

А это значит, что очень скоро придётся идти на рискованный шаг и сокращать рабочий день до 7 часов. Это выиграет народному хозяйству 35–37 миллиардов человеко-часов в год, что снизит социальное напряжение от уменьшения количества рабочих мест.

Но когда и этого станет мало, а это ожидается в 2012–2015 годах, придётся сократить рабочий день до 6 часов — этого хватит на следующие 10–15 лет, что очень неплохо.

— Значит, 32 % от мирового ВВП? — переспросил Жириновский. — А это ведь считается много?

— Мы уже обогнали США, которые производят 28 % от мирового ВВП, — ответил Штерн. — Но мы ожидаем рост их доли до 2001-го года, а затем проявит себя тенденция к снижению, из-за массового вывоза капитала, преимущественно, в КНР, через Гонконг.

Все эти числа имеют сугубо пропагандистский эффект, потому что считать вклад США в мировой ВВП отдельно от других западных стран столь же глупо, как считать вклад РСФСР отдельно от остальных союзных республик.

— То есть, сейчас мы лидер по доле в мировом ВВП? — уточнил Владимир.

— Да, но они этого никогда не признают, потому что не верят в предоставляемые нами данные статистики и практически не учитывают их, — кивнув, сказал руководитель ГКО.

— А весь Запад? — поинтересовался Владимир.

— Коллективный Запад, на сегодняшний день, совокупно имеет долю в приблизительно 64 % мирового ВВП, — ответил Штерн. — 31,5–32 % даём мы, а остальной мир даёт примерно 4–4,5 % мирового ВВП. Доля КНР стремительно растёт, но ускорение роста мы ожидаем ближе к 2001–2002 году.

— Вступление КНР в ВТО? — предположил Жириновский.

Переговоры идут уже давно, но китайцы отчаянно торгуются, чтобы выбить себе условия получше и заранее обговорить, как именно будет происходить «открытие» Китая.

Из-за того, что СССР уже начинает поджимать Запад на рынках Третьего мира, времени у Запада не сказать, чтобы много, поэтому КНР успешно выбивает себе прямо очень хорошие условия, гарантирующие безопасность и устойчивость партии.

— Да, — подтвердил Виктор. — Западные инвесторы с нетерпением ждут вступления КНР во Всемирную торговую организацию. Так Пекин получит доступ на западные рынки, а инвесторы получат возможность делать сверхприбыльные инвестиции.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — пожав плечами, произнёс Жириновский.

— Ничего хорошего, — ответил на это Штерн. — Но я бы хотел обсудить не это, а ближайшее будущее.

Владимир вытащил из кармана испаритель и сделал серию затяжек.

— Давай, — кивнув, сказал он.

— Твоё выдвижение в кандидаты в президенты на следующих выборах, — начал Штерн. — Есть предварительные данные — 76 % респондентов проголосовали бы за тебя, если бы ты баллотировался.

— А это потому что помнят ещё меня! — усмехнувшись, проговорил Жириновский.

— Если баллотируешься ты, то куда девать потом Орлова? — спросил Виктор.

— Как, куда? — нахмурившись, переспросил Владимир. — В ГКО, возглавлять какое-нибудь управление! Это же, можно сказать, традиция закладывается…

— Нужно будет поговорить с ним об этом, — задумчивым тоном произнёс Штерн.

— А он точно не хочет баллотироваться на второй срок? — уточнил Жириновский.

— Ты же с ним больше всех общаешься, — пожав плечами, ответил Виктор Петрович. — Сам у него и спроси.

*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 20 декабря 1998 года*

— … а в январе буду много летать, — закончил Орлов.

Он наблюдает за тем, как электрошашлычница ЭШ-1200, новая модель из хорошо зарекомендовавшей себя серии, крутит хоровод из шампуров вокруг раскалённого нагревательного элемента.

— Да, это главный минус — надо много летать… — согласился с ним Жириновский.

На балконе тепло, потому что на улице сегодня неожиданные 0°C. Это невольно навело его на мысли о погодных аномалиях, а затем и на воспоминание о шквале, накрывшем Москву 20 июня этого года — метеорологи всё прекрасно объяснили: некими циклонами, тропическим ливнем и ураганом, накатившем на Москву и Московскую область.

Сам Владимир в это время находился на работе и весь ущерб, который он понёс, состоит из разрушенного градом приусадебного хозяйства на даче, а у кого-то были ранены или погибли родственники…

— Не хочешь баллотироваться ещё разок? — завёл Жириновский главную тематику последних двух недель.

— Нет, — заявил Орлов.

— Ты сначала подумай… — попросил его Владимир. — Президентский статус, почёт, уважение, все тебя слушаются и тому подобное!

— В гробу я видел этот статус, — покачав головой, ответил Геннадий. — Штерн заводил разговор о том, что мне дадут должность в каком-то из управлений ГКО — вот туда я и пойду.

Жириновский же не может определиться между двумя противоречащими друг другу желаниями.

С одной стороны желание остаться в Управлении инноваций, где нет внезапно возникающих проблем, где не надо думать, что способны выкинуть соседние управления, где день предельно предсказуем и нормирован.

А с другой стороны желание управлять процессом экономического и военно-политического развития Советского Союза — кое-что, по его мнению, сейчас делается неправильно, а кое-чему уделяется недостаточно внимания. Но взамен начнётся эта бесконечная суета — нужно будет много ездить, ещё больше летать, а также решать задачи, решения которых либо отсутствуют, либо отсутствуют прямо сейчас, но решать надо сегодня.

Морально он, ко второму сроку, готов, но внутри его гложет это противоречивое чувство — хочется ему больше играть в «Эпоху империй», меньше морочить себе голову чужими проблемами и возвращаться домой вовремя.

Властью он уже успешно «переболел», но только потому, что он получил её в ослабленной форме — на президентском посту есть власть, но она не абсолютна и настоящим вершителем судеб человека она если и делает, то в очень ограниченном масштабе.

И всё же, подсознание желает получить даже такую власть, власть человека, который больше всех отвечает за выполнение генерального плана…

«Не переболел, всё-таки», — мысленно заключил Жириновский, разобравшись в своих ощущениях.

— Тебе нести эту ношу, — усмехнувшись, произнёс Орлов.

— Ну, не надо драматизировать, — попросил Владимир. — Плюсов больше, чем минусов.

— Ненамного, — сказал на это Геннадий. — Веришь или нет, но как только закончатся мои полномочия, вздохну с облегчением. Может, не пойду в ГКО, а вернусь в Комитет — соскучился я по чекистской работе…

— Да зачем? — спросил Жириновский. — У нас закладывается красивая традиция, что бывший президент сразу же идёт работать в ГКО. А там, через пять лет, можешь снова баллотироваться…

— Вынужден отказаться от второго срока, — покачав головой, ответил Орлов. — Я курсантом так не метался по поручениям старшаков, как президентом мечусь по поручениям Верховного Совета…

— Всё, шашлык подоспел, — сказал Владимир и снял защитный кожух с шашлычницы. — О-о-о…

Мясо отлично прожарилось — 1200 Ватт сказали своё веское слово.

Жириновский снял шампуры с креплений и сложил их на большую тарелку, а Орлов, тем временем, открыл две бутылки пива и разлил их содержимое по кружкам.

Галина и Наталья сидят на кухне, едят первую партию шашлыков и попивают вино, а больше дома у Жириновских никого нет.

— По Индонезии что-нибудь известно? — спросил Владимир, взяв с тарелки шампур с истекающей соком бараниной.

— Да всё, как всегда, неопределённо, — пожав плечами, ответил Орлов, отпивший из своей кружки. — Демсоциалисты договорились с руководством полицейских, а социаллибералы договорились с военными, тогда как госбезопасность стоит в стороне и не может определиться, с кем выгоднее дружить и против кого. Хаос, разруха, неразбериха — погромы продолжаются, армия грабит города и сёла, полиция не отстаёт…

Президента Сухарто расстреляли по приказу некоего «Совета генералов», который никто не видел, но о котором все слышали — это точно не дело рук просоветской агентуры.

Это может значить, что в Индонезии действуют ещё какие-то акторы, со своими корыстными интересами.

Демократические социалисты и социальные либералы не знают о том, что они, вообще-то, делают одно дело, но КГБ постарался организовать всё так, чтобы они могли договориться по ходу революции. Но…

«… не договорились», — с сожалением подумал Жириновский.

Военные получили от демсоциалистов гарантии привилегий и расширения финансирования, поэтому теперь почти открыто сражаются против сил полиции, получивших гарантии привилегий и прочих преференций от социал-либералов.

А где-то на юго-востоке, в Восточном Тиморе, сидят три батальона наёмников из ЧВК «Тайфун» — они ждут дальнейших инструкций, а инструкций нет, потому что ничего непонятно.

«Играя в революцию, можно и проиграть…» — подумал Владимир, жуя сочное мясо.

Такое развитие событий не входило в планы КГБ, но теперь это данность — торговый трафик через Малаккский пролив, на всякий случай, сокращается, потому что бои полиции и армии иногда происходят и в акватории.

Особую перчинку в эту бурно кипящую кашу добавили местные исламисты, усиливающиеся за счёт прибывающих иностранных собратьев по религии. Они выступают за Исламскую Республику Индонезия, которую очень хотят создать.

А ещё восточнотиморцы бьют копытами об землю — они хотят освобождения, обещанного оперативниками ГРУ, подпольно тренирующими из местных жителей силы самообороны.

Из-за всего этого мировая экономика начинает чувствовать себя не очень, а этого советскому руководству хотелось бы избежать.

— Будем работать с агентурой, — произнёс Орлов. — Нужно объединить демсоциалистов и соцлибералов, чтобы они прекратили грызню и сконцентрировались на борьбе против исламистов и старых элит. Есть у Гаськова несколько идей…

Примечания:

1 — О структурных диспропорциях в популяции СССР — самой тяжёлой диспропорцией является половой дисбаланс — к 1946 году на 100 женщин в возрасте 20–35 лет приходилось всего 58–62 мужчины. А в отдельных регионах, конкретно — в центральной части РСФСР, а также в Белорусской и Украинской ССР, соотношение доходило до 45–50 мужчин на 100 женщин. В результате миллионы женщин так и не вышли замуж, был отмечен резкий рост количества внебрачных детей и неполных семей, что сказалось на будущем крайне негативным образом. Усугубило всё то, что после войны проявилась сверхсмертность мужчин в мирное время — с триадой из сердечно-сосудистых заболеваний, алкоголизма и травматизма. По статистическим оценкам 70−80-х годов, алкоголизм был причиной 35–40 % избыточной смертности среди мужчин — это не значит, что все бухали, как проклятые, а значит, что бухавшие, как проклятые, вносили свой существенный вклад в статистику избыточной смертности. Антиалкогольная кампания, несмотря на очень тупую реализацию, имела очень веские основания к проведению — все всё видели и понимали, к чему всё это идёт. Вот эта избыточная смертность усугубляла и без того серьёзные структурные диспропорции в популяции, которые не устранены до сих пор и будут влиять на нас минимум до 2040−50-х годов, а полностью исчезнут году к 2060-му. Всякие либерасты любят говорить что-то в духе: «Сколько можно носиться с этой вашей Великой Отечественной⁈ Уже столько лет прошло — забудьте! Живите здесь и сейчас! Жизнь одна! Кайфуйте! У-а-а-а!» Да как, вашу мать, можно это забыть⁈ Это очень больно бьёт по всем нам в режиме реального времени, несмотря на то, что произошло 80 лет назад! Потеря тех солдат, погибших за нас, чьи имена и лица всякие либерасты предлагают поскорее забыть, влияет на окружающую реальность напрямую — ничего ещё не кончилось и закончится уже не при большинстве из нас.