Глава 50. Игорь

Все, мое терпение подошло к точке кипения. Я специально танцевал с другими девушками, специально смеялся над их глупыми шутками и плотоядно улыбался. Но уже не стерпел, когда Марту потащил на балкон этот кудрявый плейбой. Дал им развлечься пять минут, после вышел на балкон и что? А ничего! Марту лапает это красавчик, она стоит и смеется, а я терпи что ли? Ну, все, час расплаты настал. Я припомню ей все: то, как отказывала мне, Париж, плакаты, перелеты, танцы с чужими мужиками, все сейчас вспомню.

Закинул Марту в такси, слушая ее возмущенные вопли, и повез в свое логово, а точнее маленький домик, который снял на выходные. Думал, после бала завлеку туда Марту, там камин, свечи, вино, этакий романтик. Оказалось, не завлеку, а наглым образом затащу.

Сел с Мартой на заднее сидение, а она еще и дерется, что-то там визжит, брыкается. Водитель косится на нас, но молчит, едет, сидя за рулем словно сфинкс.

— Пусти меня, кобель несчастный! — кричит Марта, а я прижимаю ее к себе, изворачиваясь от когтей и рук. Быстро нахожу ее губы и впиваюсь горячим поцелуем. Какое-то время еще получаю по голове пару затрещин, но потом руки обхватывают меня за шею и все.

Как вылезли из машины, как расплатился, как нес Марту на руках и открывал дверь домика, я не помню. Все сошлось в одной точке, в ее губах, руках, теле и страсти. Я потерялся от слова совсем, когда сорвал с Марты ее волшебное платье, внезапно сам, оказавшись голым. Даже не заметил, как с меня самого слетела одежда, а дальше утонул в ней. Да так, что снесло голову напрочь.

Зацеловал всю, слизал этот чертов блеск с ее плеч и груди, превратил в лохмотья ее красивое платье, так как было невозможно больше терпеть. Как я не взорвался сразу, как только достиг желаемого, понять не могу, но это случилось. Меня изрядно так выбросило из жизни на пару часов. Все, что я мог чувствовать это тело Марты в моих руках и ее вздохи. Приглушенные поцелуями крики, которые не оставили мне ни шанса выпустить ее из своих лап.

Часа через два стал приходить в себя, с трудом воспринимая действительность. Марта лежала рядом, водила пальчиком по моей груди, целовала, словно касаясь крыльями бабочки.

— У меня есть шампанское, будешь? — спросил ее, наклоняясь и целуя в губы. В теле была необычайная приятная легкость, низ живота сладко томило, заставляя хотеть еще.

Встал с кровати и голым прошел в маленькую кухню. Достал из холодильника бутылку шампанского, тарелку с нарезанным сыром и фруктами. Из шкафчика пару фужеров и все это выгрузил перед Мартой на кровать. Она уже сидела, поджав ноги и обернув простыню вокруг себя.

— Где мы? — спросила она, пока я разливал по фужерам шампанское.

— Я снял этот домик на выходные, у нас дома слишком много любопытных, — улыбнулся ей, подавая фужер.

— Это точно, — согласилась она, делая жадный глоток.

— Я не собираюсь тебя выпускать отсюда, — пододвинулся к ней.

— Совсем? — улыбнулась Марта, облизываясь как кошечка.

— По возможности да.

— Я согласна.

— Завтра рождество здесь, — к чему-то вспомнил я, — Я попросил родителей поставить и нарядить елку, нашел у нас в доме. Думаю, ты захочешь быть на этом празднике.

— Это католическое рождество, но ты прав, я согласна, — промурлыкала Марта, прижимаясь ко мне.

Я забрал фужер из ее рук и подмял под себя, наслаждаясь вкусом ее губ.

— Теперь, я не отпущу тебя, даже не думай, — проворчал ей, чуть рыча.

— Сегодня да, — к чему-то сказала Марта, откидывая свою простыню.

Черт, мои благие намерения посидеть и поговорить тут же испарились. Да и зачем это нужно, говорить?

Утром проснулся и долго лежал, смотрел на Марту, которая чему-то улыбалась во сне. Вот как ей сказать, что люблю ее, хочу, чтобы всегда была рядом. Хочу ее на всю жизнь, а не на время, как покорить такую, как она? Сейчас мы оба в такой ситуации, когда вынуждены жить друг с другом, но потом? Согласится ли Марта жить со мной, быть моей женой и матерью моих детей? С детьми, возможно, мы вопрос решили. Вроде взрослые люди, а никто ночью даже не вспомнил о предохранении, так закрутило обоих. Вот, что значит вынужденное воздержание. Моя мама получит своих внуков раньше, чем думает.

Улыбнулся своим мыслям о детях, представляя Марту с ребенком на руках. От этого так горячо стало в груди, что ощутил себя счастливым.

— Доброе утро, — сказал Марте, целуя ее в губы и снова прижимая к себе, — Просыпайся.

— Нет, Игорь, дай поспать, — попыталась залезть под подушку с головой Марта.

Я, смеясь, стащил у нее подушку и залез к ней под одеяло, лаская и трогая теплые прелести. Марты выгнулась в моих руках потягиваясь и подставляя мне грудь для дальнейших действий. Долго меня уговаривать не пришлось, я и так уже был готов к любым поворотам. Заставил Марту снова восхитительно стонать, покусывая губы, да и сам, честно говоря, выпал из реальности на полчаса. Потом лежали, тяжело дыша, как после хорошего забега. Я уткнулся носом в ее животик, трогая губами и вдыхая аромат ее кожи, как Марта вдруг подскочила и резко села в кровати, отталкивая мою лохматую голову:

— Русацкий! — взвизгнула она.

— Что опять? — удивленно уставился на нее.

— Ты предохранялся?!

— А ты? — испугался я ее реакции.

— Нет, — обреченно произнесла Марта и тут же вскочила с кровати, заметалась по комнате, бормоча себе под нос:

— Нужно что-то делать, что делать, — ворчала она, пытаясь отыскать обрывки своего платья и замерла, прижимая тряпочки от платья к груди, — Сейчас я тебя прикончу, Русацкий, — взвыла она и бросилась на меня.