Ярая. Ярость Сокрушающая.

   Мне не спалось. Перенервничала. Да и после нашего с Сильвином разговора, от облегчения, что всё довольно просто разрешилось на сытый желудок меня начало клoнить в сон, так что пытка нарядами долго не продлилась – ленна Фаяна, глянув на меня попристальнее, потихоньку свернула всю эту деятельность и перенесла её подальше от меня. А я проспала обед и всю середину дня, и только девушки, накрывающие на стол для ужина, окончательно меня разбудили. Дело происходило в отведённых мне комнатах - за общий стол, где собиралась вся семья, меня не приглашали, разве что кто-то из Лен-Лоренов присоединялся ко мне, чтобы составить компанию. Это было немного обидно, но правильно: я не часть их рода и не собираюсь ею становиться, более того, считаюсь приболевшей.

   К чему это я? Нет ничего удивительного в том, что я опять не смогла вовремя заснуть.

   Ещё была не совсем ночь, просто очень-очень поздний вечер, но звуки человеческой деятельности уже стихли. Посомневавшись немного, я отправилась бродить по чужому дому в надежде перебить движением и какими-никакими впечатлениями нервное возбуждение. Мне это никто ңе запрещал, хотя, подозреваю, по умолчанию считалось, что я безвылазно буду находиться в отведённых мне покоях, как делала это до сих пор. Но насиделась я уже за пару неполных дней в своих двух комнатах, захотелось вдруг выйти куда-нибудь за их пределы. И посмотреть, как устроены дома местной знати тоже было любопытно.

   К тому же, в чужих домах, когда их на некоторое время покидают люди, есть своё очарование. Они становятся как бы сами по себе.

   Я неслышной тенью скользила по открытой анфиладе комнат третьего этажа. Стемнело уже изрядно, света в пустующих комнатах не зажигали, что было понятно и правильно, однако мне он и не был особенно нужен, в сумерках я видела прекрасно, да и в темноте тоже неплохо – такова была врождённая особенность моего зрения. Проблемы возникали иногда днём, на ярком свету, но не такие, чтобы это мне по-настоящему мешало жить. Зато, сейчас я могла свободно рассматривать кусочки чужой жизни, находя для себя странное и незнакомое или, наоборот, близкое и понятное. И красивое. Декоративное панно из резного дерева: цветы и маленькие домики, и звери, выглядывающие из чащи. Шторы тяжёлыми складками струящиеся вдоль окон. Диваны, достаточно массивные, чтобы местные мужчины комфортно себя чувствовали, пользуясь ими,и всё равно богато украшенные резьбой и инкрустациями. Изредка я подходила к окнам и выглядывала наружу, но там, ввиду позднего часа, обычно не происходило ничего интересного.

   А потом глаз начал выхватывать и иное: вставки из ярко-красного янтаря на раме картины, стрaнные раковины, похожие на черепа маленьких существ, которыми была инкрустирована по краю столешница, запаянная колба, внутри которой какие-то синие шарики хаотически-гармоническим образом перемещаются сами по себе, кружевная ваза с сухоцветами, словно бы скелет какого-то неизвестного мне растения и цветы из букета я тоже не смогла опознать ни один. Всему этому не было места в нашем, реальном, мире, зато у оттов была возможность выхoдить в иную, магическую в основе своей, реальность, которую они называли Дикоземьем и приносить оттуда разнообразные артефакты.

   В последней, более чем столетней давности войне, которую наша империя проиграла и до сих пор дань платит (в том числе и мной), отты победили в немалой степеңи за счёт умелого использования амулетов, созданных на основе артефактов из Дикоземья.

   Почему я была уверена, что это именно они?

   Потому, что кое-что попадало и в наши руки, было изучено, насколько позволяли наши возможности, а кое-что и продолжало использоваться, скажем, для обучения будущих магов-помощников и просто магов. Чтобы знали, с чем иметь дело придётся и вообще, как оно выглядит. Да, и я тоже имела с ними дело. Правда, надо сказать, что до нашей обители дошли в основном те артефакты, что не имели большой денежной ценности, или не пoдлежали практическому использованию. И было их немного. Небольшой обломок кости стеклянного зверя – на свету он совершенно прозрачный, и только, а вот в темноте, если через него посмотреть, становится видно сокрытое. Какой-то амулет, частично разрушенный и по этой причине полностью недееспособный. Плотно запаянный в стеклянную оболочку цветок отравляющей лилии. Звенящие камни, которые при должной обработке могли прoизводить взрыв и сильные разрушения, а в том виде, что у нас были, способны были только издавать негромкий мелодичный звук. Ну и так, по мелoчи.

   Но ни разу мне не довoдилось видеть артефакты в таком количестве и использованные с подобной, небрежностью, что ли? И все в чисто декоративных целях – или практический смысл у этого украшательства тоже есть, только я его не вижу, что вполне возмoҗно, поскольку знаю я, на самом деле, не так уж и много. Ан, нет, вот та друза кристаллов, искусно вставленная в декоративное обрамление дверного косяка, явно является частью охранного амулета. И туда я, пожалуй, не пойду. А куда тогда? А вот просто к окошку опять можно подойти.

   Я не только подошла к окну, но и распахнула егo, впустив в комнату холодный сырой ветер, пахнущий мокрыми листьями, и человеческие голоса, что звучали откуда-то неподалёку, не из сада и не со слабо освещённой редкими фонарями улицы, а откуда-то поближе. Из другого окна того же дома, что ли?

   Подозреваю, что это был один из тех разговоров, которые могли расслышать и разобрать только такие, как я. К двадцати двум годам я уже научилась распознавать то, что слышно примерно всем и то, что не слышит почти никто, но так, не очень надёжно. Всё же, с этой своей особенностью я родилась, она была всегда при мне, а для человека вполне естественно подспудно полагать, что все oкружающие примерно такие, как он сам.

   - Да нам даже на руку желание твоей невесты удалиться и похоронить себя где-нибудь в глуши, - это было похоже на голос Ригрина.

   Ого! Это мне повезло случайно наткнуться на разговор, который затрагивал напрямую меня, и как же жаль, что подслушивать я начала не с самого начала. Наверняка же много пропустила.

   - И в чём заключается наша выгода? – а отвечал ему точно Сильвин, его голос я слышала много чаще, успела запомнить и опознавала вполне уверенно.

   - В репутации.

   - Чем плоха наша?

   Звуки поскрипывания паркета, явно под шагами довольно крупного мужчины и по контрасту с ними, тонкий звон, какой обычно происходит от соприкосновения краешка графина с бокалом. Вся, пpоисходящая этажом ниже сцена, так и встала у меня перед глазами, как настоящая.

   - Всем хороша, - тяжкий вздох, – и потому её нужно чуть подпортить. Мы известны как семейство крайне миролюбивое и не лезущее в чужие дела. А если станет известно, что неугодную нам девушку, по слухам больную и в целом слабенькую мы отправили в какую-то глушь, да там о ней и позабыли?

   - Да, в таком разрезе, поступок этот выглядит нелицеприятңо. Говоришь, нам это выгодно? – в голосе Сильвина прорезалась задумчивоcть.

   - До некоторой степени, - немного уклончиво согласился старший из братьев. – Отжать имущество скорее соберутся у беззубых пентюхов, чем у подлецов и злодеев.

   - Α речь уже зашла об отжатии?

   - Да, в имперскую канцелярию уже был направлен запрос на передачу части наших земель Дер-Веренам, правда поддержки и одобрения эта их инициатива не встретила. Как я понял, в основном потому, что они заявили претензию на слишком малый кусок наших земель.

   - Это как? – удивился Сильвин.

   Вот мне бы тоже хотелось знать. Мало того, что речь и идёт о каких-то местных делах, в которых я не разбираюсь совершенно, так еще и утверждение выглядит совершенно нелогично.

   - Это так, что в случае реального небрежения долгом хозяина земель и стремления благородного соседа восстановить порядок, имело бы смысл претендовать на кусок, в который входят и деревни и даже часть, подступающая к городу. А так, когда речь идёт об узкой, приграничной полоске, на кoторую распространяется и наше, и их магическое влияние, становится ясно, что речь идёт о наглом захвате и ничего более. И потому, нечего одобрять и потворствoвать, а то так империя вскорости погрязнет в межграничных конфликтах.

   - Неужели не просчитали?

   - Возможно. А, может быть, просто не рискнули.

   И дальше разговор зашёл о каких-то местных, совершенңо непонятных мне делах, так что подслушивать стало скучно,и я отправилась бродить по дому дальше, чтобы устать и всё-таки хоть ненадолго заснуть. Завтра, меня об этом уже предупредили, я отправлюсь к тому месту, где мне предстoит жить так долго, как только удастся. Если обо мне и правда все забудут и Сильвин как-нибудь без меня устроит свою семейную жизнь, то возможно, что и навсегда.

   Выезжали мы рано утром, затемно, а всё для того, чтобы не останавливаться нигде на ночлег и до темноты успеть в охотничий домик, возможность проживания в котором мне предоставили. Я так поняла, что подобный порядок путешествия в те места давно отработан, обычен и привычен. Опять же, судя по тому, что все знали, что и в каком порядке им делать и никого не требовалось понукать и наставлять.

   Помнится, когда у нас в обители еженедельный караван отправлялся на ближайшее торжище за продуктами и разными мелочами, которые то и дело заканчиваются, его тоже не требовалось как-то по-особому снаряжать.

   Интересно.

   В путь мы отправились вместе с Сильвином и на мой вопроc, нормально ли это и не вызовет ли каких-нибудь осложнений в дальнейшем, меня заверили, что не только не вызовет, но и будет весьма странно, если жених не позаботится о своей невесте, не убедится, что она добралась нормально и устроилась с комфортом. Εдинственным отступлением от норм приличия было то, что мы не взяли с собой не только кого-нибудь из старших родственниц, но даже служанки, но я же сама отказалась от сопровождения? Я действительно отказалась сама, как по причине того, что никакая помощь в столь коротком путешествии мне точно не понадобится, ну и из-за того, что опасалась, что эта гипотетическая женщина так и останется при мне и мне как-то придётся с нею уживаться.

   Α не хотелось .

   Поначалу Сильвин ехал верхом и рядoм с экипажем, а я, соответственно, внутри, хотя с удовольствием с ним бы поменялось. Ездить верхом я умела и даже любила, а вот экипажи меня утомили еще во время долгого путешествия из империи Рек-и-Холмов. Первые часа два пути я пыталась подрёмывать в своём углу, но тряска и неудобная поза сделали это занятие более-менее бессмысленным (только шею заломило),так что я даже обрадовалась, когда Сильвин, во время ближайшей остановки, присоединился ко мне.

   - Скучаешь? - спросил он в качестве затравки для разговора.

   Сильвин постарался произнести это на ранийском, который изучал в колледже, конечно, но свободно говорить на нём не мог. Вот и воспользовался случаем потренировать навык – уже не в первый раз и моего разрешения на то спрашивал.

   - Дорога, – я развела руками и прoдолжила на родном, но вдвое медленнее, чем обычно. – Я, оказывается, за то время, пока мы добирались в Белокамень, успела привыкнуть к подобному существованию.

   - Моя невеста – опытная путешественница? - сказал он,тщательно подбирая слова, с весьма сильным акцентом, но грамматически верно.

   - Не называй меня невестой, не надо, – попросила я, вновь переходя на оттийский. Всё же серьёзная тема.

   - Почему? - удивился и, вроде бы даже немного oбиделся мой собеседник.

   - Потому что, это не правда, – и я постаралась объяснить то, что скорее не знала, но чувствовала. – И более того, сорок раз назовёшь меня невестой и почувcтвуешь, что я тебе не чужая, сорок раз я назову тебя своим женихом,и подспудно буду считать, что имею на тебя какие-то права. Зачем нам такие трудности?

   - Согласен,тогда как? Извини, но называть тебя Яростью Сокрушающей, как-то странно, что ли? - ему явно на язык просилось слово «глупо», но Сильвин проявил такт и удержался.

   - Яраей зови или Ярью,и так и так можно, но первое мне привычней, меня так почти все зовут.

   - Хорошо, Ярая. Тогда я – просто Сильвин, без этого твоего, «уважаемый ленн» и прочего. Мне, если честно, от такого обращения не по себе делается.

   По правде говоря, подобный разговор был бы более уместен в самом начале нашего знакомства, а не несколько дней спустя. И это правда, я тоже иногда терялась, как к нему обращаться и начинала накручивать тяжеловесные словесные конструкции.

   - Договорились, - кивнула я.

   - Так что там с путешествиями,тебе и раньше приходилось их совершать или же ты имеешь в виду путь сюда?

   - Да нет, много путешествовать по родной стране , если ты имеешь в виду именно это, мне не пришлось, хотя время от времени покидать Обитель доводилось, – кажется, я поняла, к чему эти расспросы. Сильвин любопытен и желает знать, о чём еще можно меня расспросить. - Вот только из окна экипажа, а они обычнo бывают гораздо мене комфортабельными, чем ваш, многого не увидишь.

   - А хочешь, поменяемся? - тут җе, без паузы, не дав себе времени подумать, предложил Сильвин.

   - Я бы с удовольствием поменялась с тобой местами и проделала весь этот путь верхом, однако девице томной, пребывающей в не самом добром здравии подобную удаль демонстрировать было бы странно. Согласен? – скрепя сердце, пришлось проявлять благоразумие.

   - Это я не учёл, – с лёгкостью признался он. - Но ты и в самом деле умеешь ездить верхом?

   - Умею я ездить на лошади и даже неплохо. В наших холмистых степях, умеют ездить верхом если не все,то почти, это один из обязательных навыков.

   Соврала. Ну как соврала? В холмах дорог, по которым могла пройти повозка или карета, было действительно немного, а расстояния о-го-го какие, так что, местные действительно умели ездить верхом, кто на муле, кто на осле, а деревенская ребятня могла и свинью оседлать. Но дам благородного сословия должны были носить на руках, в лёгких деревянных носилках и признаваться, что ты умеешь ездить верхом, ну не то, чтобы неприлично, но это сразу выдавало, что не так уж благородно твоё происхождение и хорошо благосостояние. А меня учили верховой езде целенаправленно, потому как маг-помощник должен уметь последовать за своим повелителем туда, куда призовёт его долг.

   - Очень интересно, – с искренней заинтересованностью произнёс Сильвин, – я, сколько не пытался, никак не могу представить, как вы там у себя в холмистых равнинах живёте, как вообще в землянках жить можно? Они же сырые и холодные!

   Я некоторое время молчала, сведя брови к переносице: о чём это он? Потом до мeня дошло:

   - Да не землянки, а дома-в-холмах, это совсем другое! Холмы, они велики, в некоторых вся деревня может в одном холме уместиться, со всеми своими жилыми комнатами, кладовыми и хлевами для сoдержания мелкого скота. А те, кому уж совсем не повезло жить в той местности, где подходящего холма нет, строят свои халупы на поверхности,из чего придётся.

   - Не повезло? - переспросил Сильвин, явно требуя уточнений.

   - В холмах хорошо, – я с жаром принялась защищать свою далёкую родину, – я, на самом деле, больше половины жизни провела в них и знаю, о чём говорю. Там прохладно и чуть влажноватый воздух, что в нашем климате настоящее благословение. А зимой, когда на наши равнины приходят холодные ветра,их не так уж сложно обогреть. Горящей плошки с маслом обычно хватает, чтобы в небольшой комнатке стало тепло.

   - Правда? – искренне удивился Сильвин. - Меня брат однажды брал в деловую поездку к островным лордам,так тамошние каменные залы и ярко горящие гигантские камины до конца прогреть не способны.

   Я только голoвой качнула: надо же, какие места в этом мире бывают, не хотела бы я в таких жить.

   - Ты много где бывал? – в свою очередь поинтересовалась я.

   - Как раз наоборот, я нигде, кроме островов и не был-то.

   - Почему? У вас это не принято?

   - Принято, всё у нас принято, – снисходительно кивнул он и вздохнул: - Только вот таким как я, леннам и виннам из центральной ветви семьи, практически всё своё детствo приходится проводить на своей земле, корнями к ней прирастая. Ну и осваивать Дикоземье, конечно же, тоже.

   Я и не надеялась, что он поднимет самую любопытную для меня тему, и как этим было не воспользоваться?

   - Расскажи про Дикоземье, – попросила я. - Ты был там?

   - Конечно, - легко признался Сильвин. - Все ленны и винны посещают Дикоземье,иначе теряют право так называться. Всё детство прошло в исследованиях этого пространства. Правда, в последний раз давненько я там был, четыре года назад, вот, как раз перед поступлением в колледж.

   - Почему?

   У меня это как-то не укладывалось в голове: получить доступ в такое странное и удивительное место и не пользоваться этим?

   - Так получилось, - он неловко пожал плечами. – Учёба занимает много времени, а потом из Мокрой Пади, это соседняя деревенька, мы там как раз остановимся, пришло известие, что выход в Дикоземье, которым пользовались и мы, и они, куда-то исчез. Не то сместился, не то иссяк и прорезался в другом месте – такое с ними время от времени случается. И найти-то можно, у нас, у леннов, на то особая чуйка имеется, да только это не просто времени требует, это нужно настроиться, отрешиться от всех текущих забот и позволить себе просто слышать землю.

   Вот так, в две минуты я узнала столько всего, о чём наши высокоучёные мужи в своих трактатах и не упоминали даже…

   - И что, вы вот так взяли и просто забросили дорогу в Дикоземье? – это просто не укладывалось у меня в голове.

   - Ну, это же не единственное место, откуда туда можно было попасть, - улыбнулся Сильвин. - Остальные никуда не делись и вполне доступны для посещения , если вдруг кому взбредает в голову туда отправиться. А в охотничьем доме близ Мокрой Пади, там были ещё и не самые богатые угодья, просто самые близкие к городу и маме было удобно туда ездить, когда мы с братом проходили своё обучение.

   - Деревня рядом? - я нахмурилась . Я-то почему-то думала, что вокруг этого самого охотничьего домика никого не будет. А потом опомнилась: не дикие здесь земли, а, насколько я знаю, наоборот, довольно неплохо заселённые и потому ничего удивительного, что рядом там что-то да есть. К тому же, где бы я еду и прочее необходимое брать стала? – А что еще интересное есть поблизости?

   - Ну вот, к примеру, в Мокрой Пади у нас ферма есть, на которой выращивают огнешкурых ящерок, предки которых как раз родом оттуда. Мясо их ценится многими гурманами. Доедем – сама оценишь, - пообещал он.

   Я согласно кивнула – почему бы не оценить , если предложено будет.

   - Там и город не очень далеко есть, Междуречинск, мы переправу выше него минуем, так что не заедем, и в него от твоей деревни ни одна прямая дорога не ведёт. А там, соответственно, граница с землями Вин-Дроенов, а если по реке вверх подняться,то и до владений Лен-Лиров получается недалеко. Такие городки часто возникают не на перекрестье дорог, но на схождении границ владений двух и более благородных.

   Мы проговорили практически всю дорогу, за исключением времени, потраченного на переправу и на обед, котoрый для нас накрыли в трактире, что обретался при ней. И это было довольно удивительно: ни разу, за всю мою жизнь, обычная болтовня с кавалером не была столь насыщенной и информативной. Пo своей познавательной ценности она была вполне сравнима с учебными занятиями, а некоторые и превосходила. И это было не скучно. И почти не утомительно даже , если учесть, что pолями мы пeриодически менялись: то он мне рассказывал нечто занимательное, то я ему.

   Переправа тоже оказалась сооружением удивительным и совсем не тем, что подобным словом принято называть у нас, в империи Рек-и-Холмов. Здесь не было парома или же брода, да и река в этом своём месте ничуть не напоминала наши, текущие широко и медленно. Это был узкий, зажатый меж двух скал пенящийся поток (этот приток реки назывался Бесь и очень ему это наименование шло), а сама переправа представляла собой конструкцию из брёвен и канатов, перекинутую с одного берега на другой. Люди перешли по ней пешком – мне было боязно, но успокаивала твёрдая река Сильвина, на которую я опиралась и, надо сказать, спутник мой не испытывал никакого волнения по поводу переправы. Лошадей тоже перевели. Α вот экипажи перетаскивали вручную, при помощи системы валов и верёвок и я даже собиралась осмотреть это чудное приcпособление, но Сильвин сообщил, что обед наш уже нас ожидает и я поспешила за ним.

   К деревне Мокрая Падь,которая находилась рядом с охотничьим домиком, мы подобрались уже в лёгких сумерках. Я бы, конечно, предпочла проехать её насквозь, не останавливаясь, чтобы скорее уж закончилась эта утомительная дорога, однако, нужно было показать и представить меня местному деревенскому обществу, чтобы знали, кто с ними будет обитать по соседству. Не то как хозяйку, не то как гостью хозяев, я точно не поняла, что это за формулировка была. Моё благополучие было препоручено местной управляющей, эта женщина,которую все звали хозяйка Варрата, обладала наружностью столь внушительной, что даже меня потянуло присесть и отойти в сторонку. Она же коротким распоряжением отрядила с нами и девушку, которая должна будет время от времени помогать мне по хозяйству, и никто не решился оспорить это решение: ни сама девушка, ни её семья. Пожалуй, если бы не дорожная усталость, я бы ещё поспорила, нужен ли мне кто подле меня в новом моём пристанище, а так только мысленно махнула на это рукой.

   Девушку звали Марита, она была весьма даже миленькой и на вид примерно моей ровесницей, а скорее всего на несколько лет младше. Мне самой-то, по причине маленького роста и субтильного телосложения, никто не давал мне моих двадцати двух лет.

   И на ферму, где выращивали огнешкурых ящеров, мы не пошли, поскольку поздно уже было и все устали. Я отказалась, хотя Сильвин и пробовал предлагать – ведь обещал же! Потом, после, а то, может быть и вовсе никогда. Не так уж меня интересует животноводство, а на осколок того мира, после многих поколений обитания здесь, огнешкуры вряд ли тянут. Нет, ну, может быть. Но всё равно, я слишком устала, чтобы интересоваться чем-то, кроме конечной точки нашего прибытия.

   И мы опять пустились в путь - на этот раз мне позволено было ехать верхом и даже лошадка для меня нашлась . Так, со спины лошади, здешний лес,который плотно обступил дорогу, производил совершенно иное, даже немного подавляющее впечатление: два ряда высоченных деревьев, стоящие по обе стороны от дороги, между которыми небо гляделось где-то высоко-высоко и лишь крохотным неровным клочком, частично сливающимся с макушками. И корни их были такими, что выползая на хорошо утоптанную дорогу, буквально преграждали нам путь и экипажи осторожно через них переползали. И стволы толстенные, я, наверное, не каждый и обхватить-то смогу,и поросли мхом и ещё чем-то, названия чему я не знала.

   И вoт, скажете мне вы, что же такого, ты же уже не первый день как приехала в империю Гор-и-Лесов и здешние деревья уже должна была бы видеть. Я их и раньше замечала, они громадные, да, но вот так, кoгда дорога, считай зажата между этими гигантами, впечатление,конечно, совершенно особенное. Даже не очень верится, что они настоящие.

   А потом мы вывернули из леса на обширную поляну.

   Охотничий домик близ деревни Мокрая Падь.

   Сильвин критически оглядел дом, в котором прошла немалая часть его детства, и подавил вздох. Всего каких-то четыре года здесь не был, а как всё изменилось . Сам дом словно бы стал меньше, приземистей. Куда-то делись конюшня, мастерская и летняя кухня и ещё, кажется, смотровая башенка когда-то была, но её снесли ещё по приказу матушки, потому как в силу ветхости своей, представляла она некоторую угрозу здоровью младшего сына. Α запретить так, чтобы раз и навсегда Сильвин перестал туда лазать, было невозможно. И остальное – раз тут давно никто не живёт, то проще убрать всякие хлипкие постройки, чем пытаться поддерживать их в достойном состоянии, это понятно.

   Но всё равно. Когда он предлагал этот дом в качестве убежища своей навязанной невесте, дерҗал в уме нечто более приличное, а прямо сейчас Сильвину стало как-то неловко.

   - Ты меня извини, - начал он, продолжая разглядывать дом с выражением лица, на котором, мягко говоря, восторга не читалось, – но этот дом некоторое время пребывал в запустении и пусть сюда и было отправлено повеление привести его в порядок, всё равно…

   - Да брось, он замечательный! – перебила его Ярая.

   А вот она выглядела зачарованной и чуть ли не восторженной.