Не стал ничего изобретать и прочел профессору «Гимн древних», стараясь говорить степенно и не выдавать ритма.

— Вот об этом я и говорил, юноша! Об этом! — дослушав до конца, строго выговорил Кроуфорд, — Творчество начало скатываться в примитив, подходящий под музыку ваших друзей-панков! Размер и лексика самые простые. Как если бы вы сочинили рождественскую колядку, а не серьезное стихотворение. Где космическая непостижимость? Куда ушли загадочность и аллюзии? Лавкрафт пришел бы в ужас, если бы услышал. Я ни в коем разе не отказываюсь от похвалы более ранних ваших начинаний и обещания протекции, но вам нужно серьезное образование, огранка таланта, а вы тратите себя на нелепую современную музыку.

Вот сейчас обидно стало. Как в грязь с головой макнул, попытавшись обесценить мою любимую шуточную песенку. Вам нужно мрачное? Оно есть у меня в плейлисте.

Ступай до окраины города в ночь,

За рельсы, в глухие края.

Где мрачный, как вестник погибели, мост

Скрипит, в темноте затаясь.

Прочитал, насколько смог вспомнить, «Багровую правую руку» Ника Кейва. Немалая часть мрачного очарования композиции в музыке и ее нам с Эдди или мистером Лоу еще предстоит перенести из моей головы.

— Простите, не завершено, это экспромт, — закончил я. Дальнейший текст я помнил урывками, потребуется несколько раз его прогнать через себя, дабы стимулировать память.

Подметил уже, что многие, вроде бы капитально забытые вещи из прошлой жизни, при должных усилиях вспоминаются лучше. Особенно хорошо срабатывало с алгоритмами, но и на песнях тоже. Пробовал Гарри Поттера восстановить и ничего путного не всплыло. Не знаю, как это работает — «тут помню, тут не помню».

— Вот! Замечательно! Немного справедливой критики — и вы выдали чудесный образец южной готики! — воскликнул почтенный доктор литературных наук с интонациями Рокки Кларка. — Я верно распознал аллюзии? Человек с алой рукой — это не уличный бандит, а фигура библейского, инфернального размаха. Орудие гнева Господнего! Это же прямая цитата из второй книги «Потерянного рая» Джона Милтона! Вы обязаны завершить произведение! Не ради благосклонности ворчливого старика Кроуфорда, но таков ваш долг перед поэзией. Я уже вижу, как зачитываю ваше творчество студентам на лекции по современной прозе.

— Спасибо, сэр, ваша похвала много значит для меня. Сразу вас предупрежу, что и эти строки я также отдам моим друзьям музыкантам. Разве вам не приятно, что у молодежи популярны глубокие готические стихи?

— Если хотя бы один из тысячи подростков, услышав этот текст, решит открыть Милтона — значит, ваше намерение имеет хоть какой-то смысл. Завершите поэму, Кристобаль. Миру нужны эти строки, пусть даже и в столь неортодоксальной подаче. Жду их на бумаге! И позвольте мне дочитать вашу интерактивную прозу. По тексту видно, что он изначально рассчитан на неискушенного читателя, воспитанного на вульгарном творчестве мистера Кинга, опошляющего саму идею страха, но при этом очевидна попытка найти более глубокий подход. Также очевидно, что над книгой работало как минимум два человека. Кто ваш соавтор?

— Моя девушка, Линда. Она талантливей меня, но больше тяготеет к живописи.

— У нас в Беркли прекрасная кафедра прикладного искусства и художественной практики. В иллюстрациях, приложенных к тексту, я вижу немало скрытой энергетики, но недостаток академического образования. И, пожалуй, это все, о чем я с вами желал поговорить.

— Спасибо за участие, сэр. Я как следует обдумаю ваше предложение по поводу колледжа и посоветуюсь со знакомыми. Дискету я, простите, вам оставить не могу, подписывал контракт, но пришлю или передам лично финальную версию. Скажите, а для вашего предложения по учебе подойдет любой колледж?

— Любой достойный. На выпускников низкопробных, дающих дистанционное образование, у нас принято смотреть с подозрением.

То есть не выйдет заочно отучиться. Диплом Беркли продолжил казаться мне бесполезной бумажкой, но необходимость завести знакомства и найти талантливых людей к себе в команду остается. Почему бы и не через колледж? В кино и сериалах молодежь именно в колледжи всегда метит и никто не жалуется, что это чушок и ПТУ. Поспрашиваю у того же Рокки. Многие знаменитые айтишники бросали университет, у меня шанс сделать это, даже не поступив! Хотя, может быть, и доучусь. Главный вопрос — а как тут с гремучими змеями?

— Ну как⁈ — с жаром спросила Селеста, когда я вышел из кабинета профессора, припадая на раненую ногу и налегая на трость. Что она вообще имеет в виду?

— Доктор Кроуфорд — прекрасный собеседник. Он меня и поругал, и похвалил, а также подсказал надежный путь, как стать студентом Беркли.

— Доктор Аластер настоящий гений, не пластиковый и не квадратный. Мистер Коламбус, Крис, а тебе не нужно показать кампус? У нас тут очень легко заблудиться. И нога! Укус змеи — серьезная травма, тебе потребуется на кого-то опереться, иначе спуск по лестнице станет пыткой.

Прокололась! Про змею я говорил профессору уже за закрытой дверью. Получается, помощница подслушивала. Не вижу для себя проблемы. Не считая того, что хромого пирата явно собрались брать на абордаж. Сейчас возьмёт под руку и как начнет прижиматься своими чичис через тонкий свитер. А у меня серьезные отношения и моральные принципы, не одобряющие попытку усидеть на двух стульях.

— Скажите, Селеста, а вы не знаете, в Беркли есть школы? Моей девушке нужно поступить в выпускной класс.

Энтузиазм в ее взгляде слегка померк, но полностью не исчез. Быть может, я ей больше интересен, как поэт? Взрослая девка же. На черта ей сдался побитый подросток-латинос? Только ради искусства.

— Твоей девушке? — с заминкой в пару секунд ответила помощница профессора. — В городе есть очень хорошая школа, Старшая Школа Беркли, с высоким процентом поступивших в университет. Совсем рядом с кампусом.

— Благодарю. Рад знакомству с вами, — мне захотелось притронуться к фингалу, наверняка наливающемуся краской под правым глазом.

Спуск вниз по лестнице упоминания в героическом эпосе явно недостоин. Одной рукой я намертво вцепился в перила, другой опирался на трость, медленно и мучительно спускаясь приставным шагом. Жалкое, душераздирающее зрелище. Хорошо, что Линда не видела, вообще никто не видел. Здание как будто вымерло, даже охрану я не заметил, хотя она обязана иметься.

На первом этаже я задержался отдышаться возле информационных стендов. То, что диплом мне не так и нужен, не отменяет любопытства. Как тут у буржуинов учебный процесс организован? На какие факультеты или курсы есть возможность записаться?

Огромная часть информации предназначалась поступающим даже не на весну, а на осень следующего 1983 года. Запись за год! То есть по хорошему типичный американский школьник обязан озаботиться универом не по выпуску из школы, а еще до того, как окажется в выпускном классе. Линде как раз пора. Хотя я бы и ей схему с муниципальным колледжем предложил.

Следующие стенды завлекали в «Колледж литературы и науки», «Инженерный колледж электротехники и компьютерных наук», 'Школу бизнеса" и самостоятельных образовательных курсов, не привязанных к конкретным административным единицам. У пендехостанцев колледжами называют целую кучу сущностей. От подразделения под крышей университета до самостоятельного ВУЗа.

Очень гибкая система. Если, например, мне достаточно курса «продвинутой прозы» или «сценарного мастерства», ну или «прикладного программирования», я могу оплатить только их и получить желаемое.

Почему я такой идиот-то? Квадратный! Уперся в советскую образовательную систему и ничего за рамками ее парадигмы не вижу. Да я попросту записываюсь на те же курсы по программированию и занимаюсь хантингом самых перспективных в Каналья Геймс! Бинго! Большие компании наверняка делают иначе — у них свои люди в университете, среди преподов. Собственно, как и у нас — меня с четвертого курса работать программистом схантили.

Наверное, я где-то подсознательно очень хотел снова окунуться в студенческую жизнь. Ну, или не такой умный, каким себя считаю. Хотя школу бизнеса посетить, пожалуй, не лишним станет. Я же всегда на дядю работал, а своё дело — это немного другое. Больше ответственности, больше страха, меньше выходных.

Бухгалтерский учет и Корпоративные финансы, Организационное поведение, Маркетинг без интернета, Бизнес-право. Да Ктулху в щупальца всю эту чепухню! У меня от Тетриса прогнозируется неограниченно много бабла. Залью им любой управленческий пожар.

А вот что прямо порадовало — стоимость обучения. Жалкая тысяча в год за полноценную учебу и всего сотня-полторы за оплату отдельных курсов. Очень даже доступные цены для одного из престижнейших универов. Правда, это для местных, калифорнийцев. Для нерезидентов штата ценник сразу вырастает, иногда и на порядок. Но я-то как раз тутошний.

— Внезапная атака пешкой на королевском фланге! Это ведь ты? Фингал под другим глазом, но готов поклясться, что я не ошибся, — негромко воскликнули у меня за спиной.

Я чуть опять на задницу от неожиданности не уселся. Нельзя же так людей пугать! Повернулся — мне сдержанно улыбался прилизанный блондин в безупречном костюме с жилеткой. Монтгомери Синклер… забыл его порядковый номер. Третий? Четвертый?

— Привет, это на самом деле я, — пожал его протянутую руку.

Калифорния — большая деревня. Ну вот какова вероятность встретить случайного знакомого в совершенно другом городе за сотни километров от долины Сан-Фернандо?

— Ходили слухи, что тебе предложили учиться в Часворт Хиллз. Но ты, как я вижу, и тут делаешь неожиданный ход, — усмехнулся «Монти».

— Изучаю список образовательных курсов, — честно признался. — Пока что перспективными вижу программу по информатике.

— Да? И что можешь посоветовать? — вопрос показался мне проверкой.

— Зависит от твоих навыков. Если ты новичок, то программирование на языке Паскаль, если более опытный, то Ассемблер под процессоры 6502 и Z80, компьютерная графика, операционная система Юникс и язык Си. Я собираюсь записаться на все эти курсы. И на сценарное мастерство.

На самом деле собираюсь. Потому что именно там находятся так нужные кадры для студии Каналья Геймс. Кроме того, есть шансы нанять кое-кого из будущих великих гейм-дизайнеров и программистов, но их попробуй еще отыщи в доинтернетовскую эпоху. Вот где находится тот же Габен? Даже примерно не предположу. А Джон Кармак? Питер Молинье? Сид Мейер? Тоже не знаю! Но раз у нас тут деревня, посмотрим, с кем еще столкнусь.

— В школе у меня высший балл по информатике и программированию, — Монти не хвастался, изложил, как скучный факт. Плохо, наверное, живется этим богатым вундеркиндам — всё у них на блюдечке с каёмочкой, никаких достойных испытаний и вызовов. То жемчуг мелкий, то феррари не последнего года выпуска.

— Тогда советую, по описанию — отличные курсы. Но я еще уточню у приятеля, который здесь учится, что он посоветует.

— Мы с тобой так и не сыграли в шахматы, — напомнил Синклер. — Ты сейчас ничем не занят? Мне сказали, что в парке неподалёку Бобби Фишер проводит открытые уроки и играет со всеми желающими.

— Как говорит моя девушка, вау! Конечно, я хочу сыграть с чемпионом мира!

На самом деле возможность, за которую стоит хвататься обеими руками и потом хвастать, что мне поставил мат легендарный Роберт Джеймс Фишер. Шансов на победу, признаться, нет. У гениального Монтгомери — может быть, но не у простого парня из Воронежа. То есть из гетто.

— Не обольщайся — скорее всего, он самозванец. Настоящий живет в Пасадене и отказал в матче и мне, и моим тренерам даже за приличную сумму. Недавно его по ошибке задерживала полиция, приняли за грабителя банков. Но посмотреть все равно небезынтересно.

— С удовольствием посмотрю и сыграю. Но мне нужно дождаться свою девушку и знакомого, чтобы не разминуться с ними.

— Приемлемо. Мы могли бы скрасить ожидание разговором. Если я проявлю интерес к твоим травмам, это не будет бестактным? Человек, который при каждой новой встрече выглядит, словно только что дрался, не может не вызывать интереса.

Первое правило бойцовского клуба — не говорить о бойцовском клубе. Тем более, что его не существует. Даже книгу напишут лет через пятнадцать.

— Я неудачно упал, — Монти, естественно, мне не поверил, никто не верит. И только я открыл рот, чтобы добить его историей про гремучую змею, нас отвлекли.

— Мистер Коламбус! Мистер Коламбус! Крис! Постойте, не уходите! — Селеста Скай в самом буквальном смысле летела вниз по лестничной клетке. Раскрасневшаяся, волосы растрепаны, длинная юбка развевается, грудь подпрыгивает под свитером. Невозможно не залюбоваться и не остолбенеть. И Монтгомери Синклер тоже превратился в восковую фигуру, прикованный взглядом к красавице. Не удивлюсь, если у них в частную школу для мальчиков женщин вообще не пускали.

— Мистер Коламбууус! — позвала в очередной раз хиппи. — Вы забыли…

Дискету! Квадратный идиот! Я забыл дискету с 40 тысячами способов сдохнуть в компьютере профессора Кроуфорда. И добрая Селеста стремглав неслась, дабы мне ее отдать, пока не ушел.

На очередной ступеньке деревянные сандалии на абсурдно высокой платформе подвели девушку и она оступилась, громко при этом вскрикнув. А я ничего не успевал сделать из-за укушенной змеёй ноги. Попытался поступить глупо и по-рыцарски, дернувшись на перехват, но сам не сумел устоять от резкой боли в лодыжке и припал на одно колено.

К счастью, неприятность пришлась уже на нижнюю часть лестничного марша. Но даже так помощница профессора риковала расквасить симпатичный носик об пол, если бы не Монтгомери. Мажор решительно шагнул ей навстречу и раскинул руки. Он почти успел ее подхватить, но что-то не рассчитал, скорее всего, инерцию. Беспощадная сука гравитация взяла своё. Русая макушка Селесты глухим стуком врезалась парню прямо в лицо, аккурат под правый глаз.

Закономерно молодые люди рухнули в знакомой мне позе «дама сверху». Монти наверняка открылось то же самое зрелище, что и мне ранее, так как юноша густо покраснел. Это мы, канальи из гетто, совершенно бесстыжее племя, а номерные аристократы не такие, не разучились еще смущаться, глядя на чичис. А он крепкий, могло бы и нокаутировать.

— Ты! — выкрикнула Селеста. — Ты куда руки тянешь! Идиот квадратный! Даунер! Пластик! — юбка, плотно обтянувшая ее пятую точку, выдавала тот факт, что хиппи в целом пренебрежительно относится к нательному белью, а не лишь к верхней его части.

— Селеста, мистер Синклер только что спас вас от падения с лестницы, — подсказал я ей. Приналег на трость и со скрипом, через боль, поднялся на ноги.

Монтгомери поспешно убрал правую руку откуда-то из области ее талии.

— Приношу свои глубочайшие извинения за мою неловкость, мисс, — произнес мажор поразительно ровным, едва ли не светским тоном. — Спешу заверить, что мои действия продиктвоаны исключительно джентльменскими намерениями. Надеюсь, вы не ушиблись? Позвольте помочь вам подняться.

Кто бы ему, придавленному не такой уж легкой девицей, помог. Селеста осеклась, поспешно скатилась с Синклера, поднялась, одергивая юбку и свитер, а затем уставилась на стремительно зреющий у него под правым глазом синяк.

— Ой, — только и выдала дитя цветов, разом растеряв весь свой праведный гнев. — У тебя… лицо. Я тебя ударила!

— Пустяки. Сущая мелочь по сравнению с тем ущербом, который мог нанести вам бетонный пол при падении.

Парень легко, в отличие от меня, поднялся на ноги, отряхнул свой безупречный костюм-тройку и слегка поморщился, притронувшись к скуле.

— Монтгомери Синклер Третий к вашим услугам, мисс.

А он хорош. Мы с мажором теперь как братья из индийского кино — отмечены одинаковыми родимыми пятнами, то есть фингалами. Приводите слонов, можно шахматных, и наряжайте девушек в сари. Будем танцевать.