Когда повалят без счету снежные хлопья, мягкие и густые, укроют сугробами землю между темными елями, а их лапы превратятся в чудесных белых существ, тут-то и прилетит волшебная птица. Распушив перья, усядется она тяжело и величаво на верхушку могучей ели.

Сама — черная, блестящая, а брови так и пылают алым. Сидит себе высоко-высоко, и грезятся ей одинокие и печальные сказки леса. Там, внизу, тихонько шуршат они между старых елей, между их ветвей, сплошь в бородах лишайника, тихие и величавые.

Там, где сейчас растет этот лес, было когда-то большое селение. Жили в нем люди, строились. Стояли там дома, высилась церковь, радостно и свежо зеленели поля и угодья, раздавались по всей округе веселые голоса и звон коровьих ботал. Но однажды в селении показалась уродливая старуха в багровых лохмотьях, принесла с собой метлу да грабли. Явилась она из далеких краев — и повсюду, где бы ни пролегал ее путь, умирали люди. Прошлась она по всей Норвегии — карабкалась на скалы и кручи, выметала все углы и закоулки, пока не оставила страну в запустении и забвении. И не осталось в одиноком горном краю никого, кроме нежити. Из моря разносились стенания и вой драугов, а в каждом лесном озерце причитали водяные — некки. Толпами бродил с кургана на курган удивительный скрытый народец, распевая песни, наигрывая мелодии. А когда опускался на землю ночной мрак, бесшумно открывались в высоких горах потайные ворота, и выбирались под свет луны громадные мохнатые тролли.

Черная волшебная птица закрыла глаза и вслушивается в сказочное бормотание. Когда стемнеет, она и вовсе растворится во тьме. А там и весь лес сольется в сгусток мрака, и удивленная рожица луны выглянет из облаков: чей это огромный мохнатый хребет торчит посреди темного сказочного мира?

Но едва первые рассветные лучи коснутся макушек деревьев — встрепенется волшебная птица, встряхнет пушистыми перьями, и дикий ее клекот понесется над лесным безлюдьем и его удивительными сказками.

Это токует глухарь.