Глава 46

Аня

Вэнс везет меня к дому Мередит, пока я молча листаю фотографии.

Когда я была подростком и впервые начала искать информацию о пропаже родителей, Мередит быстро об этом узнала и жестко пресекла мои попытки. Даже когда я продолжала поиски за ее спиной, я натыкалась лишь на тупики.

Дом по соседству с ее особняком давно сгорел, оставив после себя только пустой участок, который она выкупила к тому моменту, как мы с Алеком оказались под ее крышей.

Все это время все улики были прямо перед нами, а мы были слишком зомбированы, слишком молоды, чтобы осознать правду.

Но теперь нет.

Я достаю телефон и набираю номер Алека. В груди бушует странная, спокойная ярость — что-то новое для меня.

Гудки.

Один. Второй. Третий.

Пока не включается автоответчик.

— Привет, Алек, — говорю я и облизываю губы. — Я сейчас собираюсь сделать кое-что довольно глупое.

Я делаю паузу, вздыхая.

— Я не знаю, что ты скажешь на это, но прежде чем я продолжу, хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Даже если ты возненавидишь мое решение. Ты — все, что у меня осталось. Хотя, что удивительно, мне еще и Ривер нравится. Хотя он, конечно, мудак. Вы с ним похожи в этом, и поэтому я уверена, что будете ненавидеть друг друга.

Я качаю головой, усмехаясь.

— Короче, не злись, ладно? Я не злюсь на тебя за то, что ты оставил меня с этим решением в одиночестве. Но, похоже, мне осталось закрыть еще одно дерьмовое дело.

Я сбрасываю вызов. Вэнс ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Вы уверены, мисс? — спрашивает он.

— Можете остаться в машине, Вэнс. Будет грязно. Семейные ссоры всегда такие, правда?

— Нет, мисс, мы пойдем с вами, — отвечает Клэй с переднего сиденья. — Мы здесь, чтобы защищать вас, что бы ни случилось.

Я тяжело вздыхаю.

— Я ценю вас обоих. Но это… это я должна сделать сама.

Въездные ворота Мередит появляются перед нами, и я не удивлена, что они распахнуты. Будто она ждет, что я приду, приползу, раскаюсь, извинюсь. Или, скорее всего, у нее совсем иные намерения.

— Возьмите ее охрану на себя. Мередит оставьте мне, — говорю я, чувствуя, как гнев пульсирует в висках, пока я в последний раз смотрю на фотографии моих родителей.

Когда я выхожу из машины, мои каблуки громко стучат по асфальту. Я поднимаю взгляд на дом, видя его совершенно иначе, чем прежде. Я всегда его ненавидела.

Поворачиваюсь влево, в сторону пустого участка. Там когда-то был маленький дом. В нем жила семья иммигрантов из России, пока женщина, живущая по соседству, не стерла их с лица земли в одну ночь.

Дверь открывает одна из служанок. Она улыбается, но мое внимание сразу цепляется за ее округлившийся живот.

Я наклоняюсь ближе и тихо говорю ей на ухо:

— Если бы я была на вашем месте, я бы сейчас исчезла.

Мой голос звучит смертельно спокойно.

Она белеет, кивает и шепчет:

— Она на кухне.

Я усмехаюсь и шагаю дальше, наслаждаясь звуком своих шагов по деревянному полу.

— Сколько раз я говорила тебе не заходить в дом в обуви? — раздается голос старой суки.

— Ты ведь ждала меня, не так ли? — спрашиваю я, заходя на кухню.

Она стоит у плиты, с сигаретой, свисающей с губ, помешивая какое-то зелье, которое, возможно, должно стать тестом для маффинов, но я уверена, что оно отравлено.

По моим венам разливается ледяная, кровавая ярость. Но я спокойна. Собрана. Выслеживаю добычу. Я убивала за деньги. Убивала ради власти. Но никогда еще не убивала ради удовлетворения, которое вот-вот испытаю.

Ради тех, кто уже в могиле и не может защитить себя. Ради двоих детей, которые так и не узнали, что чудовище, сформировавшее их, было тем самым вором, который лишил их даже малейшего шанса на радость, сделав ее недосягаемой и непостижимой.

— Пришла извиниться? — спрашивает она. — Надеюсь, твои извинения выражаются в деньгах и активах. Теперь я буду управлять половиной аукционов.

Я усмехаюсь. Она смотрит на меня с подозрением. Мы обе одновременно бросаем взгляд на ряд ножей на кухонном столе. А рядом с ними лежит та самая зажигалка с гравировкой дракона, которую всегда носила Мередит.

Трофей.

Я столько лет была слепа, что даже не поняла, что он был прямо передо мной все это время.

— Не мне нужно извиняться, — мой голос звучит чужим.

Осознание застывает в ее глазах, напряжение сгущается в воздухе. Она бросается за ножом, но я уже на ней, поэтому она тянется назад и вытаскивает из-под пиджака пистолет. Я отталкиваю ее руку в сторону, чудом избежав выстрела. В тот же миг она достает складной нож из кармана и направляет его мне в живот.

Я уворачиваюсь и со всей силы бью ее запястьем о край стола, с удовлетворением слушая треск.

Она вопит, а я хватаю один из ножей на столе и вонзаю его ей в живот.

Шок на ее лице. Она сгибается, пытаясь схватить меня за лицо, но я откидываюсь назад и выбиваю у нее пистолет. Она пятится, прижимая ладонь к ране, и сверлит меня взглядом, полный ненависти.

Я бросаю взгляд на пистолет и затем снова на нее.

— Не переживай, я не задела ничего жизненно важного. Ты ведь хорошо нас учила, — говорю с ухмылкой.

— Ты, неблагодарная маленькая сука! — рычит она сквозь тяжелые вдохи.

Я оттаскиваю набор ножей за пределы ее досягаемости и кладу пистолет рядом с собой. Беру один из ножей и лениво кручу его в руке.

— Я пришла лишь за объяснениями.

— Ты выбрала этого ублюдка вместо своей семьи? — скалится она.

Мои брови удивленно взлетают.

— Нет. Я выбрала свою настоящую семью. Ту, которую ты у меня украла.

Она бледнеет, но затем на ее лице появляется презрительная, злобная ухмылка.

— Надо было убить этого ублюдка, как только я узнала, что он что-то про меня копает.

С размаху втыкаю нож ей в бедро. Она вскрикивает и падает на одно колено. Дрожащими пальцами вытаскивает нож и бросает его в меня. Я успеваю увернуться, и лезвие с глухим стуком вонзается в стену позади.

Но мы обе знаем, что, если она вытащит нож из живота — истечет кровью.

— Кажется, ты действительно впадаешь в старческое слабоумие, Мередит. Почему ты убила наших родителей?

Она смотрит на меня, а затем ухмыляется. Ее смех перерастает в кашель, и из уголка губ капает кровь.

— Вы с Алеком всегда думали, что умнее всех. Но на деле вы всего лишь двое травмированных щенков, которые даже лиц своих родителей не помнили.

Я молча наблюдаю за ней.

— Я не лгала, когда говорила, что сделала это ради сделок с итальянцами. Все так и было. Никакой глубины, никакого особого смысла. Просто ваши родители поселились не в том доме и привлекли мое внимание. Я подружилась с ними. Убила их. А потом забрала вас двоих.

Она криво ухмыляется.

— Единственная причина, по которой я отдала вам аукционы, была в том, что у меня были проблемы, из-за которых пришлось временно отойти от дел. Ну а раз уж я вас вырастила, почему бы не заставить вас работать на меня и приносить мне состояние? — Она откидывается назад, тяжело дыша. — Разочарована? Все оказалось не так загадочно, как ты надеялась?

Внутри меня что-то сжимается. Это должно быть больно, невыносимо. Но я уже давно ничего не чувствую.

Став сиротой во второй раз, я не стану другой.

Мередит — хищник. Но, к ее несчастью, детеныши, которых она вырастила, переросли ее.

Я подбрасываю нож в воздух и ловлю его, улыбаясь.

— Кажется, это самый честный разговор, который у нас с тобой был, Мередит.

Достаю из кармана зажигалку моего отца.

— Я сохраню каждый твой крик в памяти. Попытайся преследовать меня после смерти. Попытайся испортить мою жизнь так же, как ты пыталась это сделать при жизни.

Я делаю шаг ближе. Впервые в ее глазах появляется страх.

Я улыбаюсь.

— Кажется, ты потеряла свою хватку.