Глава 40

Ривер

Она спит так мирно, что кажется, будто она мертва. Если бы не медленный подъем и опускание ее груди, я бы действительно мог так подумать. Я провожу рукой по ее волосам, наблюдая, как рыжие локоны разметались по подушке.

— Это немного жутко, когда ты так на меня смотришь, — говорит она, не открывая глаз.

— Расскажи мне что-нибудь о тебе и твоем брате. Она поворачивается ко мне, наши губы оказываются настолько близко, что мне не нужно наклоняться, чтобы их коснуться.

— А зачем тебе это знать? Ты же просто здесь, чтобы трахать меня.

— Что-то я тебя не трахнул, так что развлеки меня, — говорю, продолжая ласково перебирать ее волосы. Она задумчиво смотрит на меня.

— Когда мне было шесть, наш первый приемный отец пытался ко мне прикоснуться, — произносит она, не сводя с меня взгляда, словно изучая мою реакцию. Я продолжаю гладить ее волосы.

— К тому моменту Алека уже невозможно было обнять, он не переносил прикосновений. Но когда он вошел и увидел, как этот ублюдок пытается залезть ко мне в постель… Ну, скажем так, именно тогда он изменился. Я чувствую, как мои пальцы сжимаются сильнее, но не перебиваю.

— Он бросился на него. Мы были маленькими, так что тот даже не воспринял его всерьез. Но когда Алек подбежал ближе, мужчина протянул руку, чтобы его остановить. Алек ударил его между ног, заставив согнуться. А потом подскочил ближе и вцепился пальцами ему в глазницы. — Она улыбается, вспоминая этот момент. — Я старше его на минуту, но он всегда меня защищал, пока я не научилась делать это сама. Когда мы стали подростками, мы вернулись к этому ублюдку и закончили то, что шестилетняя я не смогла бы.

Моя рука замирает в ее волосах. Я злюсь на сам факт того, что меня тогда не было рядом, чтобы защитить ее. Каким бы ни был Алек сейчас, я благодарен ему за то, что он оберегал Аню до этого момента. До того, как она оказалась в моих руках.

— У вас с братом была особая связь, — говорю я. Она резко напрягается.

— Не «была». Она есть.

— Я не это имел в виду... — Она качает головой и отстраняется.

— Тебе пора уходить. — Она машет рукой между нами.

— Это всего лишь хороший секс. Спасибо за подарки. Теперь иди и навести свою мать.

Я вздыхаю, понимая, насколько глубоко в ней сидит это упорное отрицание. Она так привыкла защищаться, что любая близость пугает ее. Иногда это забавно, но сейчас меня это чертовски раздражает.

— Ты встретишься с ней?

— Нет. С чего бы мне вообще хотеть встречаться с твоей матерью? Это странно.

— Она морщится, и я нахожу эту гримасу очаровательной. — Это не странно. Это обычное дело для нормальных отношений.

— Во-первых, у нас нет отношений. Во-вторых, на каком этапе я дала тебе хоть малейший намек на то, что я нормальная?

Я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать ее. Она не отстраняется, и я улыбаюсь, чувствуя, как она приоткрывает губы в ответ.

— Ты такой странный, — шепчет она, чувствуя мою улыбку и встает с кровати.

— Вернись, чтобы я мог трахнуть тебя до полной покорности.

Она смеется и направляется в ванную. Через пару секунд я слышу, как включается вода, а затем она выходит с наполненным стаканом и, не раздумывая, выплескивает его прямо мне в лицо.

— Да какого хрена?

— Вставай с моей кровати и одевайся. Мне нужно подготовиться к аукциону.

— У тебя всегда аукционы, — ворчу я, сбрасывая с себя мокрую простыню. Ее взгляд скользит вниз, задерживаясь на моем напряженном члене.

— Мне нравится работать. Это меня успокаивает.

— У меня есть кое-что, что может тебя отвлечь, — говорю, проводя рукой по своей коже, еще мокрой от воды. Она облизывает губы, и я понимаю, что попался. Только я делаю шаг в ее сторону, как она снова исчезает в ванной, наполняет стакан и возвращается.

— Если ты еще раз плеснешь в меня водой, я тебя нагну и выебу так, что ты неделю ходить не сможешь. Ты меня поняла, детка?

Как только я заканчиваю говорить, она выплескивает воду мне прямо в лицо.

Хватаю ее за волосы, дергая на себя. Она вскрикивает, но я не даю ей времени на протесты — одной рукой притягиваю к себе, а второй скольжу вниз, обхватывая ее горячую, влажную киску.

— Я предупреждал тебя, — рычу я, скользя пальцем по ее складочкам, чтобы убедиться, что она влажная. Убирая руку, я толкаю ее вперед, наклоняя.

Я не ослабляю хватку на ее волосах, когда располагаю член в нужном месте и вхожу в нее.

Она стонет, и, черт возьми, ей так хорошо. Это как в раю, блядь. Ее киска была идеально создана для меня.

— Вот и все, — выдыхаю я, скользя рукой по ее клитору, пока трахаю ее сзади.

Она стонет, и я сильнее сжимаю ее клитор. Ее рука накрывает мою и двигается вместе со мной. Она направляет мою руку, показывая, что ей нравится. Я следую ее указаниям, потому что желаю, чтобы она хотела этого так же сильно, как и я. Я хочу, чтобы она кончила так сильно, как только смогу добиться.

— Скажи мне, кому ты, блядь, принадлежишь, — шепчу я ей на ухо, прежде чем прикусить его. Я чувствую, как она напрягается, как ее стенки доят мой гребаный член.

Какая хорошая девочка.

— Аня, — рычу я.

— Это я, — выдыхает она, и я не могу сдержать ухмылку, которая появляется на моих губах.

Она кончает, и я следую прямо за ней.

Блядь.

Эта чертова женщина.

Мы тяжело дышим вместе, когда она выпрямляется и соскальзывает с моего члена, а затем идет в свою ванную.

— Обещай мне, что познакомишься с моей мамой, пока она будет в городе, — говорю я.

Она возвращается с приторно-сладкой улыбкой на лице и выплескивает мне в лицо еще один стакан воды.

— А теперь уходи.

Глава 41

Аня

В этом зале сегодня настоящий парад членов. По крайней мере, так всегда говорил Алек, когда на аукционе собирались исключительно мужчины. Меня это никогда не волновало. Но что действительно меня бесит – так это то, что Алек так и не перезвонил прошлой ночью. Я злюсь, что сама была слишком отвлечена, чтобы ответить на его звонок. Алек – не тот человек, ради которого я делаю исключения.

Никогда.

Но я позволяю Риверу проникать в мою жизнь все глубже.

Я не знаю, эгоистично ли просить его прекратить поиски Алека. Будет ли это для блага брата или для моего собственного? Я погрязла в привычном ритме работы и жизни без него, и, может быть, боюсь, что все так и продолжится?

Я никогда не думала, что настанет день, когда я начну рассматривать возможность разрыва с Алеком.

— Сегодня полный зал, и публика жаждет покупок, — докладывает Вэнс, когда я возвращаюсь из своего кабинета. Я стою в стороне от сцены и наблюдаю, как аукционер представляет последнюю девушку перед перерывом.

Я и не ожидала другого. Каждый наш аукцион – это успех. Просто иногда меня забавляет, когда покупатели – исключительно мужчины. Хотя, какая разница? Деньги есть деньги, неважно, из чьих рук они поступают.

— Аня, ты выглядишь, как всегда, прекрасно. — Оборачиваюсь и вижу приближающегося Рика Канзиса. Он, должно быть, заметил меня из-за своего стола. На вид ему чуть за сорок, он — одна из главных фигур в торговле людьми. Лично он здесь появляется редко, но остается нашим постоянным клиентом. И каждый раз пытается ко мне подкатить, даже несмотря на неоднократные отказы.

Я смотрю на него с каменным выражением лица, предчувствуя, что и в этот раз он не оставит попыток.

— Аня, ну же, улыбнись. Это не испортит твою красоту. — Он подмигивает, а я по-прежнему молчу.

— Сколько? — внезапно спрашивает он, пристально глядя на меня.

— Что?

— Сколько ты стоишь? — говорит он как ни в чем не бывало.

У меня всплывает в памяти разговор с Ривером. Дежавю. Я тяжело вздыхаю.

— Назови цену. Ты же знаешь, что у меня есть деньги. — Он делает шаг ближе.

— Ты не сможешь себе меня позволить, Рик. Лучше возвращайся к аукциону, — указываю на сцену.

— Знаешь, ходят слухи, что ты собираешься остепениться, — говорит он заговорщицким тоном, словно делится секретом. — Вот почему я решил обратиться к тебе первым. Ты ведь не хочешь быть с каким-нибудь бедняком.

У меня дергается висок. Никто из наших клиентов не является бедняком, но это еще не самое наглое из того, что он сказал.

— Что ты сказал? — фыркаю я, уже подумывая попросить Вэнса принести мне нож.

— Я встречался с Мередит несколько дней назад за обедом. Она сказала, что ты готова к серьезным отношениям.

Что за черт?!

— Так сколько? — он повторяет свой вопрос.

Мой телефон издает уведомление. Оплата получена.

— Этого достаточно? — раздается голос Ривера.

— Ты только что отправил мне двадцать миллионов долларов. Достаточно для чего? — спрашиваю я, пытаясь осознать, какого черта Мередит говорит подобные вещи людям вроде Рика.

Ривер улыбается, его черный костюм сидит идеально, а взгляд острый, как лезвие ножа.

— На свидание, — отвечает он и переводит взгляд на Рика. — А теперь проваливай, пока я не достал пистолет. Или пока Аня не взялась за свои ножи. Она любит вырезать глаза.

— Для справки, это было всего один раз. Теперь мне больше нравится отрезать члены, — уточняю я.

Рик оценивающе смотрит на Ривера, затем переводит взгляд на меня. Его плечи чуть опускаются.

— Похоже, я ошибся. Не знал, что ты так быстро кого-то нашла, — бормочет он, а затем быстро уходит обратно в зал.

Старая стерва явно пытается устроить мне проблемы. Но зачем? С учетом ее взглядов на отношения, почему она вдруг сватает меня таким, как Рик?

— Я не нуждалась в твоей помощи, — рычу я на Ривера.

— Я и не помогал. Раз уж ты отказываешься носить кольцо, приходится как-то показывать, что ты моя.

Я ахаю.

— Ты, блядь, серьезно? Умерь свой гребаный мужской эгоизм.

Он лишь ухмыляется.

— Это впервые, когда ты не отрицаешь, что ты моя.

Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Он может благодарить только свой талант в постели за то, что я до сих пор в хорошем настроении.

— Ты любишь появляться там, где тебя не ждут, — говорю я, возвращая взгляд на сцену, где появляется последняя девушка.

— Видишь её? — указываю на нее. — Вот на что ты можешь потратить свои деньги. Так что иди и делай ставки.

— А потом ты снова подожжешь мою машину? Нет уж, спасибо. Возможно, ты прямо сейчас попытаешься поджечь меня, — предполагает он, выгибая бровь.

Едва сдерживаю улыбку. Сжечь его тачку было чертовски весело.

— Спасибо за щедрое пожертвование в двадцать миллионов. Я приму это как знак доверия для будущих сделок.

— Нет, ты примешь это как оплату за свидание. Теперь пошли. — Он хватает меня за руку и тянет за собой.

Вэнс, кажется, уже привык к подобным сценам и даже не пытается вмешаться.

Я вздыхаю.

Технически, мне не обязательно быть здесь. У меня достаточно людей, подготовленных для этой работы, и я могла бы легко уйти. Но вопрос в том, должна ли я?

— Думаю, ты забыл, кем пытаешься командовать. — Я отстраняюсь. — К черту это.

Он хватает меня, поднимает и перекидывает через плечо.

— Ужин. Со мной. Сейчас, — рявкает он, вынося меня за дверь мимо Клэя, который теперь так же привык к тому, что Ривер приходит и забирает меня, когда захочет.

Я удивлена, что его до сих пор не застрелили. Может быть, мне придется быть тем, кто исправит это.

— Такой требовательный. Ты такой же с другими своим женщинам?

Спрашиваю я, пока Ривер несет меня к новой машине, которую я еще не видела. Он опускает меня на землю, осторожно, чтобы мое платье не задралось.

— Это была ревность, милая. Я могу признать это, в отличие от некоторых, — говорит он, вытирая что-то с моего черного платья. — Как насчет этого? — напевает он, его пальцы теперь на моих губах. — Я задеру твое платье, попробую эту сладкую киску, а ты сможешь сфотографировать. И если ты почувствуете необходимость снова приревновать, можешь посмотреть на фото. Черт, ты даже можешь отправить его тому, кто, по твоему мнению, тебе должен позавидовать.

Он подмигивает.

— Просто садись в машину, — говорю я ему, открывая для себя пассажирскую дверцу.

Он ухмыляется, ожидая, пока я окажусь внутри, затем закрывает за мной дверь и обходит вокруг, чтобы сесть рядом со мной.

— Тебе не понравилась моя идея. Я подумал, что это довольно умно.

Он улыбается, заводя машину.

— Ты просто хочешь снова наброситься на меня.

— Гребаная правда, — говорит он, нажимая на газ и выезжая с подъездной дорожки на главную дорогу.

Кто-то сигналит у нас за спиной, но, похоже, его это не смущает.

— Это неправильный способ приглашать на свидание, — отчитываю я его, разглядывая свои ногти.

— Это всего лишь половинное свидание, — поправляет он меня.

— Что вообще такое половинное свидание? — Спрашиваю я, сбитая с толку.

Если я и усвоила что-то о Ривере Бентли, так это то, что он примерно такой же непредсказуемый, как и я.

— К нам присоединится моя мама.

— Блядь, Ривер. — Я вскидываю руки в воздух. — Я не нравлюсь родителям из-за моей звериной натуры. Они ненавидят меня, и почему я должна чувствовать себя неловко рядом с твоей матерью?

— Потому что вы двое - самые важные люди в моей жизни. Я хочу, чтобы она понравилась тебе, а ты - ей.

Его честность застает меня врасплох. Я действительно так важна для него? Обычно я думаю «какая мне разница», но эта мысль не поднимает своей уродливой головы.

Мне нравится, как это звучит, но это не меняет того факта, что у меня не ладятся отношения с родителями. Не то чтобы я когда-либо пыталась. Но, учитывая мои собственные отчужденные отношения с Мередит, у меня не очень получается произвести первое впечатление.

— А что, если я ей не понравлюсь? — Спрашиваю я. — Потому что вероятность этого высока. Матери меня ненавидят.

— Она не будет ненавидеть тебя, как только узнает получше, - говорит он с непоколебимой уверенностью. — На этот раз она здесь совсем ненадолго, а я уже провел большую часть своего времени с тобой.

— Вломился в мой дом, я бы сказала.

— Ага. — Он ухмыляется.

— Как ты вообще прошел мимо моей охраны прошлой ночью? — спрашиваю я, сбитая с толку.

Все остальные, кто пытался — а предыдущих попыток было всего две, — были застрелены еще до того, как они прошли мимо окна или двери.

— У меня есть свои способы. — Он подмигивает. — А еще я взломал все твои камеры наблюдения и сделал ключ от твоей входной двери.

У меня отвисает челюсть.

— Ты открыл дверь ключом?

— Да, Аня. Раньше люди делали это именно так. Тебе стоит когда-нибудь попробовать, — самодовольно говорит он. — Но я не против, чтобы ты уволила своих телохранителей.

— Я избавлюсь от тебя раньше них, — вызывающе говорю я.

— Я почти так же отношусь к своим собакам, — говорит он с высокомерной улыбкой. — Моя мама любит мексиканскую кухню. Надеюсь, ты не против?

Я вздыхаю.

Я на самом деле не в своем гребаном уме, если иду туда. Но было бы интересно отвлечься, понаблюдав, как нормальная мать взаимодействует со своим взрослым ребенком, поскольку моя в настоящее время пытается наебать меня на каждом шагу, теперь, когда Алека нет рядом.

— Я обязательно захвачу свое сомбреро, — говорю я раздраженно.

Он смеётся, беря меня за руку и потирая ее большим пальцем.

Я смотрю, и смотрю, и смотрю.

Я действительно сошла с ума.